Я стянул с себя футболку и бросил на пол. Зайдя в ванную, я увидел свое отражение в зеркале и замер. Кожа на моих щеках, шее, груди и верхней части спины была исцарапана в кровь и покраснела. Помада Фиби была размазана по моему лицу. В глазах потемнело, и когда я сделал шаг вперед, передо мной уже не было АК, брата Палачей. Прямо на меня смотрел Ксавьер Дейерс, снайпер морской пехоты, спецназовец. Я знал этого ублюдка и относился к нему только с ненавистью. Этот ублюдок жил со смертью в глазах.
И я считал, что усыпил его много лет назад.
Очевидно, Рыжая смогла его разбудить.
Разочарованный, не желая видеть его лицо, я сжал кулак и ударил им по стеклу. Оно разбилось, и осколки полетели в раковину, внезапно мне стало трудно дышать. Моя грудь сжалась, отсутствие дыхания, которое я никак не мог заполучить, подкрадывалось ко мне, как тяжесть, давящая на грудную клетку.
Я отступил к ванне и сел на край. Мои руки дрожали. Мои всегда спокойные руки снайпера никак не могли успокоиться. Я опустил голову, и шквал образов хлынул на меня. Кровь, крики, гнев.
Гнев, который пылал так горячо и ярко, что изменил меня навсегда. Затем беспомощность, печаль и гребаное чувство вины. Так много вины, что я чувствовал ее горечь на языке.
Заставив себя собраться с мыслями, я встал, стер помаду со рта предплечьем и вытер кровь с костяшек пальцев о джинсы. Намочил полотенце водой и вернулся в спальню. Сев на край кровати, я начал стирать черные и красные разводы с лица Фиби. Когда макияж уступил место ее бледной коже и веснушкам, я расслабился. Черт знает, зачем ей понадобилось скрывать эти веснушки. Я очищал ее лицо, пока не осталось ничего, кроме нее.
Фиби.
Я надел на нее свои тренировочные штаны и чистую черную футболку Палачей и снова накрыл ее пледом.
В течение двадцати минут я смотрел на нее, спящую. Подумал о спиртном, которое она украла на этой неделе, и понял, что с тех пор, как она была здесь в последний раз, кричала и громила мою комнату, когда слезала с героина, она не была трезвой.
— С чем ты не можешь смириться? — спросил я, наклонившись над ней.
Она не проснулась, да я и не хотел этого. В таком состоянии она была спокойна. Но когда просыпалась? Похоже, она была в такой же жопе, что и я.
— Спи, — я прижался поцелуем к ее лбу.
Ее бледная кожа была прохладной под моими губами.
Я достал сигареты из заднего кармана и вышел за дверь. Прислонившись к внешней стене дома, опустился на задницу. Я опустил голову, делая затяжку за затяжкой.
Сидя в тишине, я просто, бл*дь, думал. Думал о дерьме, о котором больше никогда не хотел думать. Остановился только тогда, когда услышал шаги на поляне. Я услышал негромкий звук голосов, потом как закрылась дверь.
Почувствовал, что они стоят передо мной, и поднял голову. Вик и Флейм смотрели на меня. Я видел, как Малыш Эш ушел с Мэдди в дом Флейма, оставив меня и моих братьев одних.
Я прислонился головой к стене и уставился на них. Флейм покачивался на ногах. И, черт возьми, если бы это не заставляло меня чувствовать себя еще более виноватым. Он смотрел на меня так, словно не знал меня.
Потерянный.
Сбитый с толку.
Внезапно, все, что я мог видеть, это молодого Флейма много лет назад, в той психушке, на кровати. Я видел его черные глаза, которыми он смотрел на нас с Виком, его взгляд был таким же мертвым и неподвижным, как и его тело, когда он лежал на этой чертовой койке. Он был худым, его руки были связаны. В нем было примерно столько же жизни, сколько и в Девине. И когда я увидел, что он смотрит на меня, действительно смотрит в мои глаза, я просто обязан был помочь.
— Мне жаль, — пролепетал я.
Брат замер. Его взгляд опустился на землю, а глаза задвигались из стороны в сторону, обдумывая мои слова.
— Я… — я не знал, как как выразить то, что со мной происходит. — Моя голова...
Я глубоко вздохнул.
— Я в глубоком дерьме.
— Мы твои братья, — сказал Флейм.
Я знал, под этим он подразумевал вопрос: какого хрена я на них ополчился?
— Ты мой... мой... мой... — он пытался придумать, что сказать.
Но я знал. Я был его семьей, тем, кто привел его сюда. И я никогда не подводил его раньше.
Но по его глазам я понял, что подвел его. Я клялся, что никогда не подведу. Особенно Флейма. Он не знал, как справиться с этим дерьмом.
— Этого не повторится, — пообещал я.
Его напряженное лицо расслабилось от облегчения. Я посмотрел на Вика.
— Я облажался.
Вик покачал головой и подошел ко мне. Он сел рядом. Флейм подошел и сел с другой стороны от меня.
— Не знал, что тебе нравится эта сучка, — Вик смотрел прямо на поляну. — Я бы и близко к ней не подошел, если бы знал. Думал, ты просто хочешь, чтобы она была в безопасности.
— Знаю, — сказал я, чувствуя, что полностью лишен энергии.
— Она делает тебя другим, — сказал Флейм своим обычным безэмоциональным тоном. — Она делает тебя таким, каким ты был раньше.
Я поморщился, зная, что Флейм всегда говорил только правду. Я поморщился, потому что это и была правда.
— Она напоминает тебе... обо всем, не так ли? — спросил Вик, в его голосе не было ни нотки юмора.
— Я никогда не забывал, — сказал я, признавая это впервые. — Просто мне удалось закопать это дерьмо достаточно глубоко, чтобы оно не проявлялось. Рано или поздно оно должно было всплыть.
— Ты видишь все это, когда ты с ней? — спросил Флейм.
— Да, — я попытался проглотить комок в горле.
Вздохнул и стряхнул пепел на землю.
— Я устал. Так устал от того, что никогда не сплю. Пытаюсь не закрывать глаза из-за того дерьма, что вижу. Не могу думать ни о чем из своего прошлого, потому что не могу, бл*дь, справиться...
Вик схватил меня за плечо и сжал. Я опустил голову, чтобы не сломаться, как киска.
— Я заберу ее в охотничий домик, — сказал я, почувствовав, как Вик напрягся.
Флейм зашипел сквозь зубы:
— Нет...
— Да, — возразил я. — Ей нужно уехать и очиститься навсегда. Необходимо разобраться со всем своим дерьмом подальше отсюда. Даже от своей сестры. Я видел ее глаза. Она чертовски потеряна. И она не справится, если останется здесь.
— Ты не возвращался туда с тех пор, как... — сказал Вик.
— Знаю. Но он уединенный, и ей это пойдет на пользу. Изоляция.
— Мы с тобой, — Флейм двинулся вперед, несомненно, к Мэддс.
Я знал, что лучше не тащить его в прошлое.
— Нет, — сказал я.
Он повернулся ко мне, его мышцы напряглись.
— Я пойду один.
— Но...
— Флейм. Это я. — я покачал головой. — Черт, брат, мне тоже это нужно.
Сделал глубокой вдох.
— Я сломаюсь, если не сделаю этого. Чувствую, как все повторяется. У меня больше нет сил этому противостоять.
— Мне это не нравится, — грубо сказал он.
— Знаю.
— Когда? — спросил Вик.
— Сейчас, — я поднялся на ноги.
Дверь в дом Мэдди и Флейма открылась, и Эш вышел покурить. Тут же его обеспокоенный взгляд упал на меня. Я вскинул подбородок и сказал:
— Иди сюда, Малыш Эш.
Он подошел к нам, засунув руки в карманы. Я положил руку ему на затылок и притянул его к себе.
— Я был мудаком, — сказал я и поцеловал его в макушку.
Я отпустил его, и он поднял на меня глаза.
— Все в порядке.
— Нет. Я просто сорвался, парень. Этого не должно было случиться, — я оглянулся на Флейма и Вика. — Я уезжаю на некоторое время. Присмотришь за домом, хорошо?
— Конечно.
Малыш Эш сделал паузу, затем спросил:
— Надолго?
— Не знаю. На столько, на сколько потребуется.
Я достал ключи от грузовика из кармана и бросил их Эшу.
— Проверь масло и прочее дерьмо, парень, ладно? Я скоро уезжаю.
— Да, хорошо.
Эш направился к грузовику.
— Таннер сказал мне кое-что сегодня вечером, — сказал я Вику и Флейму. — Мейстер знает, что это были мы. Или подозревает. Таннер думает, что к нам могут пожаловать гости.
— Черт, — сказал Вик, затем кивнул. — Мы разберемся.
Я направился обратно в дом, чтобы собрать вещи и забрать Фиби.
— Увидимся, когда мы вернемся.
За пятнадцать минут я собрал все необходимое дерьмо и погрузил в грузовик. Вернулся в спальню, взял Фиби на руки и вынес наружу. Положил ее на сиденье и сел в машину со стороны водителя. Вик и Флейм подошли к моей двери.
— Позвони, если мы тебе понадобимся, хорошо? — сказал Вик.
— Хорошо.
Я кивнул Флейму. Знал, что он был недоволен. Затем отъехал от поляны и выехал из комплекса на дорогу. Я не включал музыку, пока Фиби спала. Через тридцать минут она пошевелилась во сне, ее рука протянулась и легла на мое бедро. Я посмотрел вниз на ее ладонь, лежащую раскрытой. Не знал, что, черт возьми, на меня нашло, но я убрал одну руку с руля и переплел свои пальцы с ее.
Ее рука выглядела крошечной и хрупкой, переплетенной с моей. И впервые за несколько дней я сделал вдох, который показался мне настоящим гребаным глотком воздуха.
И я не отпускал ее, пока мы приближались к охотничьему домику.
Где нас поджидало слишком много демонов.
Так что я просто, бл*дь, держался за нее.
Глава 13
Фиби
Я почувствовала тяжесть своих век еще до того, как открыла глаза. Было жарко, и мои волосы прилипли к лицу. А щека к тому, на чем лежала. Пахло кожей.
Я застонала, как только попыталась пошевелиться. У меня болела голова и пульсировало в висках. Я поднесла руку к голове и перевернулась на спину. Резко вдохнула, когда это небольшое движение вызвало тошноту, подступившую к горлу. Я старалась не двигаться, молясь, чтобы это прошло. Но мне не повезло.
Присев, я открыла глаза и поморщилась от проникающих лучей солнца... Пошарила руками вокруг себя и поняла, что нахожусь в грузовике. Мои пальцы нащупали дверную ручку. Я рывком распахнула дверь и опустила ноги на грязную землю.
Я едва почувствовала теплый, липкий воздух на своем лице, когда мне пришлось нагнуться и извергнуть все, что было у меня в желудке. Я держала свои волосы, пока меня тошнило, мои глаза слезились. Когда потребность в рвоте прошла, я выпрямилась на дрожащих ногах. Мир закружился, голова стала ватной. Я закрыла глаза, чтобы не упасть. Прислонилась спиной к грузовику и сосредоточилась на своем дыхании. В ту минуту, когда это сделала, я вспомнила ее. Мое лицо исказилось в агонии. Но я приветствовала пришедшую боль. Это было мое наказание, плата за то, что я подвела ее…