Он поднял глаза.
— Вот и вся информация, которую записал Мейстер.
Как только имя Гарсии слетело с губ Таннера, Стикс и Кай замерли на месте. Температура в комнате упала градусов на двадцать.
— Что не так?
Я задался вопросом, наблюдая, как президент и вице-президент смотрят друг на друга. Молчаливое общение.
— Что не так? — спросил я громче.
Голубые глаза Кая стали почти черными, зрачки расширились. Его кожа покрылась красными пятнами, а руки были сжаты в кулаки.
— Это территория Диаблос, — сказал Тэнк.
Если мы вступим на их территорию, это будет объявлением войны.
Мы все посмотрели на Стикса, который поднял руки. Он посмотрел на Смайлера и показал:
«Свяжись с Чавесом, презом Диаблоса. Скажи ему, что мы хотим пересечь границу незамеченными, и для этого нам нужно встретиться в нейтральном месте».
Он вытянул шею.
«Мы встретимся с ними сегодня вечером. Мы должны быть там, когда прибудут фургоны. Удивить этих ублюдков».
Он посмотрел на меня.
«Знаю, что это твоя сучка, но нам нужно, чтобы вы со Смайлером разработали совместный план. Таннер?»
Стикс посмотрел на Белого Принца.
«У тебя есть для нас какие-нибудь сведения об этой ферме?»
Таннер кивнул.
— Старые, но это уже кое-что.
«Передай их АК. Он должен увидеть, чтобы составить план».
— Этот договор с Диаблос останется в силе, когда мы все окажемся на их территории? — спросил Ковбой у Стикса.
— Полагаю, мы, бл*дь, это увидим, — ответил за Стикса Кай.
«Выдвигаемся, — подал знак Стикс, — на байках и фургонах».
— Райдера тоже возьмем, — сказал я и почувствовал на себе взгляды всех присутствующих.
Я поднял голову.
— Ты еще не видел, что этот придурок Мейстер делает с этими сучками. А мы видели.
Я указал на Флейма, Вика, Хаша, Ковбоя и поерзал на стуле.
— Хрен знает, в каком состоянии мы их вернем. Отсюда до Ла-Круса около трех с половиной часов. Если что-то пойдет не так или он причинил боль Фиби или Грейс, Райдер будет нужен. И если Сапфира там, то эту девчонку уже несколько месяцев безостановочно насилуют и накачивают наркотиками.
Я покачал головой.
— Я не собираюсь рисковать. Он едет. Он единственный медик, который знает, как вести себя в дороге, когда происходит подобное дерьмо. Нравится нам это или нет, но он сражался вместе с нами в последней войне, и сейчас мы нуждаемся в нем больше, чем кто-либо хочет признать.
— Я позову его, — сказал Смайлер и вышел из комнаты.
«Мы отправляемся через час, — показал Стикс. — Соберите все оружие, какое сможете найти».
Молоток стукнул по столу, и мы все ринулись собирать все необходимое. Я увидел, что Лила ждет меня в баре, но выскочил через заднюю дверь и сел на байк. Через несколько минут я был в своем доме и собирал оружие. Я вытащил из сундука свою любимую снайперскую винтовку и убедился, что у меня чертова тонна патронов. Малыш Эш ворвался в дверь с серьезным лицом и направился к тому же сундуку. Он взял автомат, с которым тренировался, и зарядил его.
Я положил руку ему на плечо.
— Какого хрена ты делаешь?
Эш замер.
— Я еду с вами.
— Черта с два! — рявкнул я.
Парень расправил плечи.
— Я веду фургон вместе со Слэшем. Райдер на заднем сиденье со всеми медицинскими принадлежностями. Стикс приказал.
Я стоял прямо перед ним, наблюдая, как его решительный взгляд встретился с моим, не дрогнув.
— Ты понимаешь, что мы можем попасть в гребаную зону боевых действий, парень? Ты понимаешь, что некоторые из нас могут не вернуться? Этот ублюдок Мейстер не шутка.
Я поднял оружие.
— Мы будем убивать. Очень много убивать.
Эш вызывающе вздернул подбородок.
— Я готов, — уверенно сказал он. — Я умею стрелять и готов к войне, если она начнется.
Я наблюдал за этим шестнадцатилетним парнем. Наблюдал, как он превращается из парня в гребаного мужчину прямо у меня на глазах. Если бы я не был так полон гнева и ненависти к Мейстеру, я бы чертовски гордился им. Я схватил его за жилет и дернул вперед.
— Не делай глупостей. Держись меня или Флейма.
— Ладно, — сказал он и глубоко вздохнул.
Я собрал свои ножи, свой «Глок» и больше патронов, чем мне когда-либо понадобится, и бросил все это в сумку. Когда я встал, Малыш Эш смотрел на автомат в своей руке.
Черт, он выглядел таким юнцом.
Я подошел к нему, ожидая, пока он заметит меня.
— Возможно, тебе придется убивать людей. Ты приходишь, ты сражаешься. Это кодекс Палачей.
Его щеки побледнели, но он ответил:
— Знаю.
Я хотел сказать больше. Но правда была в том, что невозможно подготовится к тому, что тебе придется совершить первое убийство. Ты делаешь это, и меняешься навсегда, а потом продолжаешь жить своей жизнью и убиваешь еще.
Если это случилось, то случилось.
Я загрузил фургон припасами и вскочил на байк. Флейм и Вик с ревом подъехали ко мне. Они дернули подбородками, когда Малыш Эш и Слэш сели в фургон и уехали.
Двадцать минут спустя Палачи, как единое целое, выехали из лагеря. И с каждым километром я позволял своей ненависти к Мейстеру накапливаться — топливо для этой гребаной миссии.
«Или резни», — подумал я про себя.
Потому что, если этот придурок приблизился к Фиби, я буду убивать его такими способами, которые не сравняться с тем, как я убивал любого из тех ублюдков, пытавших моего брата. Я заставлю его заплатить, вырежу его плоть и вспорю кишки.
И когда я посмотрел по сторонам, на Флейма и Викинга, которые ехали по обе стороны от меня, я понял, что они тоже это сделают.
Мейстер падет, а я верну свою сучку.
Другого выбора не было.
Глава 19
Фиби
Не знаю, сколько времени мы пробыли в фургоне, но мне показалось, что прошли часы. Грейс плакала у меня на руках, пока не заснула в полном изнеможении. Но я все равно ее не отпускала. Я крепко прижимала ее к груди, думая о том, что ждет нас впереди.
Страх. Во мне не было ничего, кроме чистого страха.
Фургон остановился, и я напряглась, услышав снаружи голоса. Они были тихими, но глубокими и определенно мужскими. Я вздрогнула, когда услышала звук шагов, направляющихся к дверям фургона. Грейс проснулась и подняла голову с растерянным выражением на красивом лице, когда двери распахнулись.
Мужчины, которые забрали нас, зашли внутрь и вырвали Грейс из моих рук. Она вскрикнула и потянулась ко мне. Я выскочила из фургона, пытаясь добраться до нее, но чья-то рука схватила меня за волосы и дернула назад.
— Нет! — кричала я, пытаясь освободиться. — Грейс!
Я разрыдалась, когда мужчины завели ее в какое-то здание и скрылись из виду.
Оглянувшись вокруг, я не узнала того места, где мы находились. Воздух был таким же горячим и липким, как на территории Палачей, небо — таким же ясным. Вокруг нас расстилались зеленые поля. Резервуар с водой стоял между несколькими зданиями, но больше на многие мили вокруг не было ничего.
— Он хочет видеть ее во втором корпусе, — сказал один из мужчин.
Его рука все еще была у меня в волосах, и меня потащили по грязной тропинке. Я пыталась увидеть вокруг себя Грейс, но ее не было. Хуже того, я больше не слышала ее криков.
Только тишина.
Почему она молчала?
Мы остановились у какого-то здания. Мужчина, державший меня, открыл дверь и втолкнул внутрь. Я тяжело приземлилась на каменный пол, но вскочила на ноги как раз в тот момент, когда дверь за мной закрылась. Я колотила кулаками по дереву, крича, чтобы меня выпустили. Но после нескольких минут попыток и криков... Я разразилась рыданиями и сползла по двери.
Что я наделала?
Я оглядела комнату. Там не было ничего, кроме старого стола и стула в центре. Потом я вспомнила о приказе этого человека.
Он хочет видеть ее во втором корпусе…
Он…Мейстер.
На четвереньках я отползла в угол, прижалась к стене и подумала о Грейс.
Что они с ней делают?
Мейстер. Он возжелал ее ещё в Новом Сионе. И я только что преподнесла ее ему на блюдечке с голубой каемочкой.
Я прогнала рвоту, подступившую к горлу.
Лила... она никогда не простит мне этого.
Что ты наделала, Фиби?
Звук поворачивающейся дверной ручки заставил меня замереть. Мое сердце билось в бешеном ритме. Я не сводила глаз с двери... а потом потеряла все силы, когда вошел Мейстер. Он был таким же большим, каким я его помнила. Он посмотрел на меня через комнату, его голубые глаза встретились с моими, и волна воспоминаний нахлынула на меня. Я вспомнила, как была прикована к кровати... Вспомнила, как меня держали голой, давали одежду только тогда, когда он утверждал, что я ее заслужила.
У меня в горле застрял крик, когда я вспомнила, что находилась в каком-то баре. На коленях у Мейстера, верхом на Мейстере в комнате, полной людей... а потом я обернулась... обернулась и...
… AK?
Добрые глаза.
Дерево…
... Мой АК.
Подошвы черных сапог Мейстера шагнули ко мне по твердому полу. Меня затрясло, когда он остановился передо мной. Каждый мой вздох эхом отдавался в ушах. Я почувствовала, как пульс на шее, висках и запястьях забился в неровном ритме.
Он наклонился. Я закрыла глаза, но все еще чувствовала на себе его взгляд. Чувствовала кинжалы, которые бросали его глаза, и напряжение, которое он держал в своем огромном теле. Я вздрогнула, когда палец коснулся моего лица. Мои ноздри раздувались, пока я отчаянно пыталась контролировать свое дыхание. Мне хотелось сбросить его руку, хотелось наброситься на него и сделать ему больно.
Но страх удерживал меня.
— Где ты была, моя маленькая шлюха? — спросил его глубокий, грубый голос.
Я замерла, слезы текли по моим щекам. Короткий смешок сорвался с его губ.
— Но я же уже знаю, не так ли, Liebchen?
Его рука оторвалась от моей щеки и зарылась в волосы. Внезапно моя голова откинулась назад, и я почувствовала его дыхание на своем лице.