– От кого-то скрываешься? – прямо спросил мужчина. И Люсинда не стала врать:
– Да.
– Хм, – выдавил дядя Паша и почесал переносицу. Видимо, принимал непростое решение: оставить ли в доме незнакомую девицу с темной историей или попросить ту с вещами на выход.
– Я не от полиции скрываюсь. Я ничего не натворила, честно! – горячо воскликнула Люсинда.
– Да я не об этом думал, – досадливо махнул рукой дядя Паша и поднялся. В дверях он замешкался, будто в чем-то сомневаясь. Но вскоре вернулся.
– Вот, – выложил он на кровать распечатанную пачку бумаги и карандаши. – Рисуй. И оставайся столько, сколько нужно. Тут ты в безопасности.
Не дожидаясь благодарности, мужчина ушел.
Люсинда задержалась еще на два дня. Это время было едва ли не самым счастливым в ее жизни. Она помогала дяде Паше по хозяйству, рисовала, гуляла с Пепперони по лугам. Но счастье омрачало ожидание: заглянет ли Слава к дяде или нет?
Не заглянул. От огорчения Люсинда словно погасла: рисовать больше не хотелось, все чаще одолевали мысли о том, что ее ждет после возвращения. К концу третьего дня она окончательно смирилась со своей участью. Что ж, и так получила небольшую передышку. Пора возвращаться.
Люсинда приласкала на прощание Пепперони, обняла дядю Пашу. Знакомо рыкнул мотоцикл, но в этот раз его рокот не принес радостного предвкушения. Люсинда будто не только покидала ставший ей за эти дни родным дом, но и оставляла тут часть себя – живую. Вместо нее уезжала опустошенная, омертвевшая Люсинда.
Она выехала на шоссе, ведущее в столицу, но внезапно передумала и развернулась через сплошную двойную. Только один взгляд… Чтобы запомнить.
Слава вышел из мастерской на шум ее мотоцикла, вытирая о масляную тряпку руки. Видимо, ожидал клиента, а может, ее, потому что вдруг широко улыбнулся и, отшвырнув ветошь, шагнул к Люсинде навстречу. Не помня себя от счастья, она спешилась прямо в его объятия.
– Почему ты больше не приехал? – вырвалось у нее на выдохе. Он не ответил, только лукаво улыбнулся и коснулся ее губ своими.
Люсинда не знала, сколько пронеслось дней и ночей, которые они провели вместе со Славой в его небольшой квартире. Никогда еще она не чувствовала себя такой любимой, желанной. Никто так о ней не заботился, как он.
Она не смотрела на календарь, не читала новостные ресурсы и, конечно, пропустила, как в прессу просочились робкие слухи, которые громыхнули грандиозным скандалом: брошенный жених, сорванная свадьба. Какой удар по репутации!
Но Люсинда никогда не пеклась о репутации – ни своей, ни того человека, который решил продать ее в неволю…
Настоящее
Она очнулась только тогда, когда объявили нужную остановку. Люсинда поспешно вскочила и задвигалась в потоке других пассажиров вначале к выходу, а потом – к туннелю перехода. Спускаясь на другую платформу, она вспомнила, что так и не открыла коробку, которую ей отдал дядя Паша. Видимо, испугалась, что вместе с содержимым выпустит на волю спекшуюся в душе боль.
Идя по больничным коридорам, она подумала, что задание Макса снова толкнуло ее в прошлое, с котором она рисковала сейчас столкнуться нос к носу. Это дело свалилось на них будто теперь по ее душу. В совпадения Люсинда верила мало, но если ее интуиция права, то придется рассказывать свои секреты не только напарнику, но и коллегам.
Но когда Люсинда увидела, как обрадовалась ей Марина, все тревоги ушли на задний план. Девушка раскрыла для объятия руки, и Люсинда шагнула навстречу. Но, обняв Марину, едва сдержала порыв отшатнуться, потому что от девушки будто дохнуло чем-то неприятным, удушливым, что несло горе: кровью, несвежим мясом, сыростью кладбищенской земли. Нет, от самой Марины пахло даже очень приятно – травяным шампунем, свежестью. А та не осязаемая обычным носом вонь исходила не от тела девушки, а от чего-то темного, что, как и сказала Лида, маячило за спиной Марины.
– Люси, все в порядке?
Она хотела соврать, но Марина опередила:
– Только не обманывай! Я не экстрасенс, но немного тебя изучила.
Гостья подавила вздох и оглянулась в поисках стула. Что ж, может, так даже лучше – не притворяться, а поговорить с Мариной начистоту. Макс, конечно, боится, что откровенный разговор встревожит не окрепшую еще девушку, но разве они не приняли решение быть честными друг с другом?
Честными… Невольно она подумала о собственных секретах.
– Ты что-то почувствовала? – продолжила расспросы Марина.
– Кое-что. Только не пугайся.
– После таких слов обычно и пугаются, – усмехнулся девушка и знакомым жестом завела за ухо волнистую прядь. – Не пугайся, не волнуйся…
– Ага.
– Говори уже.
– Ладно, если честно, то сегодня я приехала по просьбе Макса. Лида увидела, что к тебе что-то прицепилось. Я тоже это сейчас почувствовала. Но ты знаешь, что с такими вещами мы справляемся.
Люсинда постаралась смягчить свои слова улыбкой. Но Марина не выглядела напуганной, только излишне серьезной. Что ж, видимо, проработав два года бок о бок с необычными коллегами, она уже ко всякому привыкла.
– Так бывает, особенно в подобных местах. В больницах сплошь и рядом боль и смерть.
– Это не из больницы, – быстро ответила Марина. – Оно будто пришло извне и специально ко мне. Я это как-то притянула.
– М-м?
Марина нервно облизала губы.
– Оно… Вернее, она сама сказала, что искала меня. Я только не понимаю почему.
– Та-ак… Ты нам поможешь, если все расскажешь.
Люсинда вытащила из рюкзачка блокнот, покопалась в поисках ручки, но нащупала карандаш. Сердце невольно екнуло, когда она увидела, что это карандаш из дома дяди Паши. Когда успела взять его, да еще так, что сама не поняла? Видимо, в последний визит. Точно! Дядя Паша уходил по ее просьбе за ручкой, а принес карандаш.
– Началось это со снов…
Люсинда скрупулезно записала все, что ей рассказала Марина. И если первые сны не показались значимыми, то последующие вызвали тревогу.
– …Я пришла в сумрачное и туманное место. Клочья паутины свисали с голых деревьев, спутывались в коконы. И в этих коконах – мужчины. Мертвые…
Марина обхватила себя руками, будто сильно замерзла.
– Это так ужасно, Люси! Паутина – в темных пятнах крови, а у всех мертвых разворочена грудь. У них будто вырвали сердца! Я хотела убежать, но не смогла сдвинуться с места. А потом услышала слабый голос. Какой-то мужчина звал на помощь.
Марина сделала паузу. Люси не стала торопить, она даже, дабы не сбить девушку с мысли, отложила карандаш. Потом запишет.
– Я нашла того, кто еще стонал. Его тоже опутала паутина, но пока не замотала в кокон. Мужчина не был ранен, только ослаблен и очень напуган. Мне кажется, это его я увидела в своем первом сне. Он заблудился и звал на помощь…
Марина снова замолчала. А Люсинда задумчиво покусала губу, потому что рассказанное вызывало какую-то смутную ассоциацию.
– Я поискала что-то, чтобы разрезать паутину, а потом попыталась разорвать ее руками. Но паутина слишком крепкая. Может, я бы нашла, как освободить мужчину, если бы не женщина… Я заметила ее слишком поздно. Оказывается, она наблюдала за мной и моим потугами с улыбкой. Как долго – не знаю. У нее такая кошмарная улыбка, Люси! – в ужасе воскликнула Марина. – Рот красный, зубы мелкие, с заостренными клыками… Иногда эта женщина кажется очень красивой, иногда – безобразным чудовищем. Когда она увидела, что ее обнаружили, захохотала, и я проснулась. Вот и все.
– Точно? – уточнила Люсинда, потому что в финальной фразе почудилась недоговоренность. Марина тяжело вздохнула и призналась:
– Вчера у меня было свидание с Максом. Самое настоящее! Представляешь, он пригласил меня в ресторан! – Марина смущенно улыбнулась, и Люсинда приободрила ее кивком. Наконец-то! Наконец-то Макс додумался сделать что-то такое, что отвлекло бы Марину от больничного заточения.
– Все было хорошо ровно до момента, когда я все испортила! Во время нашего разговора кто-то будто положил мне на плечи руки и что-то прошептал. Я очень испугалась.
– Еще бы, – ровно ответила Люсинда, хоть про себя содрогнулась. – И ты, конечно, ничего не сказала Максу.
Марина тяжело вздохнула.
– Я растерялась. А он подумал, что мне стало больно. Испугался и быстро отвез меня обратно.
– Макс испугался, потому что тоже кое-что услышал.
– Тоже? Значит, то, что ко мне привязалось, – мертвое? – в ужасе прошептала Марина. – Это значит, что я, как и он… Я же тоже чуть не умерла. Я что, теперь буду слышать мертвых?
Может, это и тревожило Макса? Люсинда помолчала, взвешивая слова, но так и не нашла, что ответить. Пусть тут уже Макс разбирается.
– Давай вот что сделаем, – предложила она. – Опиши мне подробно эту женщину, а я постараюсь ее зарисовать. Как тебе идея?
– Хорошая, – выдавила Марина, улыбаясь так, будто вот-вот расплачется.
Но потом взяла себя в руки и принялась описывать незнакомку.
Люсинда водила карандашом по бумаге, что-то подправляла, что-то оставляла. Изо всех сил она старалась не думать о том, что этот карандаш, возможно, держала в пальцах, когда впервые рисовала у дяди Паши Славу.
– Не знаю, как это у тебя получается, но ты практически в точности зарисовала эту женщину, – восхитилась Марина, когда они закончили.
– Просто ты очень хорошо ее описала, – с нарочито невозмутимым видом произнесла Люсинда и захлопнула блокнот. – Мне пора. Я передам все Максу. Не бойся, он найдет выход.
– Я не боюсь, – сказала Марина, но ее голос все же дрогнул.
Люсинда натянула куртку, напялила шапку, накинула лямки рюкзачка.
– Люси, к вам не приезжала Алиса Грачева? – вдруг спросила Марина так решительно, будто справилась с какой-то внутренней борьбой.
– Приезжала. А что?
– Да нет. Ничего, – нервно усмехнулась девушка.
– М-м? – не поверила Люсинда.
– Так. Мне ее приезд в агентство тоже приснился. Хотела проверить. Алиса будто дважды приезжала.