На ходу стягивая шапку и разматывая шарф, она прошла к себе. К счастью, никто ее не окликнул, не задержал. Разве что Лида, занимавшая место шамана, вскинула на нее глаза, но тут же отвернулась, чтобы открыть уже Арсению.
Галерея «Галатея». Люсинда опустилась на стул и зажмурилась. Именно там она встретилась снова со Славой три года назад, когда прилетела из Лондона на похороны Аглаи Дмитриевны. Та пресловутая галерея стала для Люсинды началом ее счастья и одновременно точкой его обратного отсчета.
Она открыла глаза, сняла куртку, приложила холодные ладони к горевшим щекам, а затем, сделав вдох-выдох, вытащила из рюкзачка телефон и фотографию.
– Макс, я вернулась. Лида уже сказала? Собери всех, пожалуйста. Это важно.
Люсинда вошла в переговорную последней. Ни на кого не смотря, но чувствуя на себе любопытные взгляды, она протянула фотографию Максу и после этого развернулась к коллегам:
– На этом снимке на заднем плане – художник Сивоволов Геннадий Андреевич. Случайно попал в кадр на местной ярмарке.
Макс вскинул темные брови, а потом, с позволения Люсинды, протянул фотографию Лиде. Гера сунул любопытный нос и, конечно, не удержался от комментария:
– Фигасе! Люсиндама, а что это за крендель с тобой?
Лида, не таясь, с силой ткнула жениха локтем в бок. Но Люсинда и ожидала этого вопроса, поэтому спокойно ответила:
– Мой муж. Гера, ты не туда смотришь.
– Так я художника уже видел, – задержав на фотографии еще один взгляд, Гера передал снимок шаману.
– Ты на дату посмотри. В правом нижнем углу. Июль, два года назад. А художник погиб в апреле. Как так получилось, что он попал в кадр спустя три месяца после собственных похорон? Дата на снимке выставлена верно. Я точно помню, когда проходила ярмарка.
– Ети-ить, – протянул Гера и оттянул завязанные в хвост длинные волосы. – А кто ж тогда в могиле?
За Максом захлопнулась дверь, и Марина обессиленно опала в ненавистном кресле. Еще несколько минут назад в ее душе бушевало торнадо, а сейчас в одно мгновение наступил мертвый штиль.
Она до последнего надеялась, даже после того, как получила фотографию страницы с описанием ритуала, что увиденное ею – происки подсознания. Но Макс сам все подтвердил. Значит, и остальное верно.
Марина вцепилась в поручни и развернулась спиной к выходу. Удивительно, больно не было, только как-то пусто, словно ей удалили сердце. Вроде и жива – двигает руками, думает, ощущает разливающееся в ногах тепло, а на самом деле мертва, потому что ничего больше не чувствует.
Окно из-за сильной метели напоминало ослепший из-за бельма глаз. Марина равнодушно, скорее по привычке, подумала, что добираться в такой снегопад не то что на мотоцикле, на машине невозможно.
«Тебе уже должно быть все равно, как он доедет», – то ли одернула она себя сама, то ли различила чей-то шепот, и одновременно с этим ноги вновь окатило приятной волной тепла. Но задуматься о происходящем Марина не успела, потому что за спиной раздался стук. Она резко обернулась, ожидая увидеть медсестру, но в палате никого не было. Дверь, однако, распахнулась. Может, от сквозняка?
Марина приблизилась, чтобы запереться, но неожиданно поменяла решение и выехала в коридор. Находиться там, где лежали невидимые осколки ее недолговечного счастья, стало невыносимо. Что она тут делает? Предстоящая реабилитация, попытки вернуться к нормальной жизни вдруг показались неважными, ненужными. Ее жизнь все равно не станет прежней. Марина действительно потеряла опору – во всех смыслах слова.
Ее промедление длилось всего мгновение, а затем она, сцепив зубы, яростно крутанула колеса. Коляска с громким шуршанием понеслась, набирала скорость. Взгляд, не фиксируясь, цеплялся за развешенные на стенах репродукции, кадки с фикусами, шторы, призванные создать в казенном помещении домашний уют. Кровь разгонялась по телу от ног до макушки, будоража все сильнее. Марина мчалась по коридору с такой скоростью, будто это уже не она управляла креслом, а кто-то другой. Ее ничто больше не пугало, наоборот, странное возбуждение гнало вперед. За спиной оставалось прошлое. И теперь мысли о тайне, которую Макс со своей патологической честностью подтвердил, не причиняли боли.
…Это произошло в те дни, когда Марина балансировала между жизнью и смертью. У Сергея Степановича после пережитого случился инфаркт. Но шеф пошел на поправку и, скорей всего, выжил бы, если б не…
Если б не то, что сделал Макс.
Марина увидела, как в один из тех дней парень, находясь в кабинете шефа, торопливо вытаскивал из шкафа какие-то тома, но тут же задвигал обратно. Макс будто искал что-то конкретное и в конце концов нашел. Обрадованно воскликнув, он с толстой книгой опустился в кожаное кресло. Марина успела прочитать название – «Мистерио». А затем увидела и номер страницы. Макс водил по строчкам пальцем, а Марина каким-то образом читала его мысли. И то, что она чувствовала, ей не нравилось. Парень вроде боролся с сомнениями, но их быстро заглушило ликование. «Все будет выглядеть очень натурально, никто не догадается». Макс навел на страницу телефон и быстро щелкнул, затем убрал книгу и погасил в кабинете свет. «Инфаркт – это естественная причина. И ты имеешь полное право после того, что Степаныч с тобой сделал. Шеф сам сказал, что создал агентство под тебя. Не пора ли занять место, которое тебе и предназначено?» Макс быстро шел по темному коридору офиса, Марина его не видела, но чувствовала – мысли, в которых сомнениям уже больше не было места. «Инфаркт – кто догадается? Сыграешь скорбь. На фоне случившегося это будет просто…» Дальше она увидела, как парень провел какой-то ритуал, призвав «проводника» из царства мертвых. А на следующее утро команда получила страшное известие о смерти Сергея Степановича…
До разговора с Максом Марина решила подтвердить или опровергнуть страшное открытие. Просматривая в рабочем чате контакты коллег, она переводила взгляд с одной аватарки на другую: кого назначить дурным вестником? Одна часть ее твердила, что не нужно знать правду. Но другая возражала, что сомнения рано или поздно разрушат отношения с Максом. Не сможет она быть с предателем! Постоянно будет ожидать от него подвоха. Лучше разрубить узел одним махом, чем пытаться, сдирая не столько пальцы, сколько сердце в кровь, развязать. Выдохнув, Марина написала сообщение, в котором попросила коллегу в отсутствие Макса найти нужный том, а затем прислать снимок страницы. Вскоре она получила запрошенное. И когда прочитала описание ритуала, бессильно опустила руку с телефоном…
…Странно, но ее никто сейчас не остановил, хоть коляска гремела на весь коридор. Марина оглянулась и поняла, что находится в противоположном крыле. Сердце колотилось у горла, ноги не только покалывало, в них просыпалось забытое ощущение силы. Облизав пересохшие губы, Марина погладила колено. Вдруг ей все только кажется? Выдержит ли она еще одно сильнейшее разочарование? Так и не решившись пошевелить ногой, девушка неуклюже развернулась и уже медленно отправилась в обратный путь. Кровь все еще бурлила от всплеска адреналина, но Марина на этот раз сдерживала желание разогнаться. Ей не хотелось ни с кем встречаться, обмениваться репликами. Ей просто хотелось вернуться к себе.
Дверь палаты, напоминавшей гостиничный номер не только из-за обстановки, но и двух смежных комнат, по-прежнему была распахнута. Марина миновала «гостиную», в которой в воздухе еще витал аромат мужского одеколона, и оказалась в меньшей по размеру спальне.
Картину она заметила сразу. Кто-то в отсутствие пациентки вошел в палату и приставил раму к стене. Замерев не столько от испуга, сколько от неожиданности, Марина скользнула взглядом по осенней аллее и, заметив белесое пятно, тихо охнула.
– Да, это та самая репродукция, – раздалось за ее спиной. Марина обернулась и уже не удивилась, заметив облаченную в черное платье женщину. Незнакомка вышла из угла, в котором сгустилась темнота, и растянула яркие губы в подобие улыбки.
– Вот ты и победила свой недуг.
Взгляд незнакомки скользнул по ногам Марины, но остановился на груди. Красный рот искривила уже усмешка, женщина вытянула руку со сжатыми в кулак пальцами и демонстративно что-то сдавила. По белоснежному запястью потекла кровь, и Марина в ужасе вскрикнула. Что было спрятано в кулаке?!
– Сердце. Твое глупое влюбленное сердце, – пояснила непрошеная гостья. – Но не бойся, ты не умерла. Твое сердце – настоящее, избавленное от губительных чувств, бьется. Слышишь?
Марина коснулась груди, но, опомнившись, отдернула руку. Здесь, в этой небольшой комнате, происходит черт знает что, а она молча таращится на ворвавшуюся к ней сумасшедшую и ничего не предпринимает! Даже не позвала на помощь!
– Никто меня не увидит. Картину тоже, потому что…
Женщина кивнула на стену, и Марина, проследив взглядом, увидела уже не репродукцию, а приоткрытую дверь. Что это? Встроенный шкаф, который она раньше не заметила?
– Это не шкаф, – будто прочитала ее мысли незнакомка. – А дверь, через которую ты выйдешь.
– Но… – Марина растерянно оглянулась на вход в спальню. Комната сквозная?
– Ты же не хочешь больше оставаться в больнице?
– Кто вы? – перебила Марина, вцепляясь пальцами поручни и выдавая нервозность.
– Черная Лилия. Под этим именем меня знали многие, но оно тебе ни о чем не скажет. Я здесь для того, чтобы показать, насколько ты сильна, необычна…
В комнате будто стало холодней. Марина поежилась и поняла, что на самом деле морозит ее. После ухода Макса внутри все заледенело, но она не сразу распознала озноб из-за распаляющего ее гнева.
– Кто вас ко мне подослал?! Зачем?
– Никто. Я сама тебя нашла. А зачем… – женщина вновь растянула кровавые губы в ухмылке, явив острые зубы.
– Я такая же женщина, как ты. Однажды мне тоже причинили боль. С тех пор я делаю все возможное, чтобы как можно меньше девушек переживали предательство. И наказываю тех, кто слишком слаб, чтобы…