ах?! Обувь ей, до этого момента неходячей, была не нужна. Но неунывающая Наташа, свято верившая в скорое выздоровление сестры, подарила забавные тапки-угги ядрено-оранжевой расцветки. В них было гораздо теплее и уютнее, чем в носках, поэтому Марина взяла подарок в реабилитационный центр.
Она поежилась от скользнувшего за шиворот ветерка – будто некто сунул ей под толстовку ледяную ладонь. И поспешно накинула капюшон.
Место тоже выбивалось из привычной реальности: закрытый двор-колодец, характерный скорее для Петербурга, чем для Москвы. Темные глазницы окон взирали с серых фасадов на детскую площадку с полуразрушенной песочницей и покачивающимися пустыми качелями. И в звонкой тишине их лязганье раздавалось оглушительно громко.
Этот двор невольно вызвал сожаления по так и не случившейся поездке в Питер с Максом. Чтобы больше не думать о парне, Марина постаралась переключиться на человека, позвавшего на помощь. Черная Лилия упомянула, что ему еще можно помочь. А значит, и себе тоже. «Только не доверяй особо этой Лилии». Женщина из кошмаров, чья правда оказалась такой разрушительной, явно преследовала собственные цели. И вряд ли добрые.
Марина торопливо, насколько позволяли слабость и дрожь в неокрепших ногах, отправилась к арке. Правильней было бы оставаться на месте, потому что рано или поздно пропавшей пациентки хватятся и кто-нибудь поспешит на выручку. Но от бездействия накатывали отчаяние и паника. А слепые окна и поскрипывание качелей только подпитывали страх.
За аркой оказалась улица – безлюдная, унылая из-за тянувшегося серой лентой бетонного забора. Это место напоминало заводскую окраину, до которой не добрались новые веяния. В обрушившихся секциях ограждения проглядывала захламленная территория. Вряд ли фабричные здания переоборудовали под современные офисы в стиле лофт. Значит, из людей тут никого нет. Пустая охранная будка и покосившаяся дверь проходной с ржавым навесным замком только подтвердили эту догадку.
Марина уже жалела, что отправилась в путь: слабость накатила нешуточная, ноги ощущались как чужие. Она шла механично, как на ходулях, рискуя в любой момент упасть. А когда дорога оборвалась землистым спуском, и вовсе запаниковала: как ей справиться с таким препятствием? На этой открытой местности даже ухватиться не за что. Глинистая земля размокла под дождями и выглядела скользкой. Угги хоть и были на плотной подошве, но не предназначались для прогулок по лужам и тем более для спусков по раскисшей земле.
Но ничего другого не оставалось: либо возвращаться в унылый двор к песочнице и пугающим качелям, с которых будто спрыгнул кто-то невидимый, либо идти вперед. Расставив широко руки и приготовившись в любой момент оскользнуться, Марина кое-как спустилась и с облегчением улыбнулась: еще одна победа! Странно, но от физических упражнений ноги не подкосились, а будто окрепли. Марина отправилась дальше уже увереннее и вскоре оказалась в жилом квартале, который рассекала узкая речушка.
На мостке она задержалась, подняв взгляд на фасад пятиэтажки, отчего-то показавшейся знакомой. Дома́ по обе стороны реки стояли так плотно друг к другу, что тоже создавали эффект колодца. Марина скользнула взглядом по окнам в надежде кого-нибудь увидеть. И ее внимание привлек балкон на втором этаже – неопрятный, с облупившейся краской и неаккуратно наколоченными друг на друга досками, призванными создать перегородку с соседним. Окна при повторном взгляде увиделись во всей их пугающей неприглядности: разбитые, кое-где закрытые фанерой. Марина медленно обернулась и только тогда поняла, что окружающие ее дома – старые, брошенные или недостроенные.
Ей захотелось немедленно зажмуриться, но она, наоборот, вытаращила глаза и торопливо пересекла мост. Дальше ее сопровождали бесхозные мертвые постройки, которые уже отслужили свой век, а другие так и остались обглоданными временем скелетами. «Так было не всегда», – подумалось ей. И на какое-то мгновение мелькнуло воспоминание: маленькие ножки быстро крутят педали, а пухлые ручки с восторгом сжимают руль новенького трехколесного велосипеда – подарка крестной.
Марина мотнула головой, будто прогоняя вызвавшее недоумение воспоминание: у нее никогда не было такого велосипеда. Папа сразу купил ей двухколесный.
Так откуда взялось это воспоминание?
В тревожных мыслях Марина не заметила, как миновала напугавшую ее безлюдную зону и оказалась на разительно отличавшейся от пройденных дворов площади. Здесь было светлее и теплее, а дома выглядели нарядными из-за занавесок в окнах. К своей радости, она увидела кафе и, ни на мгновение не засомневавшись, потянула на себя дверь.
В помещении пахло шоколадом и сливочным печеньем. Только тогда Марина поняла, как проголодалась. Навстречу ей из-за прилавка вышла пухленькая женщина с добрым лицом и кудрявыми светлыми волосами.
– А… – Марина вспомнила, что у нее нет денег. Она так и сказала, но хозяйка кафе только улыбнулась и пригласила за свободный столик.
Чувствуя неловкость, но одновременно и благодарность, Марина присела и украдкой огляделась. В помещении было многолюдно. За ближайшим столиком стрекотали три подружки, у окна студентка переписывала конспект. Дама с короткой стрижкой и в очках деловито печатала за ноутбуком, иногда отпивая кофе из изящной чашечки. Молодая мамочка за столиком у окна кормила из бутылочки крошечную дочку.
Хозяйка принесла чашку с шоколадом и блюдце с двумя круассанами. Марина поблагодарила и немедля приступила к еде.
Какое-то время она обедала, наслаждаясь покоем, ароматом шоколада и вкусом воздушных круассанов. Ей не хотелось никуда уходить.
Шоколад закончился раньше, чем ей бы хотелось. Марина поднялась, чтобы отнести чашку с блюдцем и попросить хозяйку дать ей позвонить родителям. Но в это время дверь распахнулась и в помещение влетел, словно кто-то толкнул его в спину, светловолосый мужчина. Не удержавшись, он упал к ногам Марины, тихо охнул, а затем поднял на девушку глаза. Она ужаснулась, увидев затравленность во взгляде. Да и сам мужчина выглядел не лучшим образом: пижама грязная и измятая, кое-где разорванная, к взъерошенным волосам налипли клочья паутины, босые ноги грязны и избиты, словно несчастный проделал немалый путь по камням.
– Помогите, – прошептал мужчина, глядя снизу вверх на Марину. Но затем его лицо исказилось, будто он увидел что-то ужасное позади нее. Марина нервно оглянулась и в первый момент не заметила ничего пугающего, только то, что посетительницы кафе, включая мамочку с малышкой на руках, поднялись со своих мест и приблизились, сужая круг. Их явно встревожило происшествие, и они поспешили на помощь. Но следом Марина увидела, что черты всех женщин, даже трех разных подруг, удивительным образом напоминали лицо Черной Лилии.
Максу снилась Марина. Девушка металась по улицам окруженного стеклянной стеной городка в поисках выхода, а Макс, находившийся снаружи, пытался до нее докричаться. Он колотил по стене, но плотное стекло глушило звуки ударов. Марина, несколько раз пройдя в непосредственной близости, так и не заметила его. На ее личике застыло выражение беспомощности. Когда она развернулась и стала удаляться, Макс издал крик отчаяния. На этом он и проснулся.
Свет резанул по глазам, и Макс снова зажмурился. Сердце билось где-то у горла, лоб взмок. От пережитых во сне эмоций слегка подташнивало. Привидевшийся кошмар трансформировался в не менее ужасную реальность: Марина на самом деле пропала, а он сам уснул в рабочем кресле.
Макс схватил телефон, чтобы посмотреть время. Сердце пропустило удар, когда он увидел сообщение от Наташи. Но фраза была короткой: «Новостей нет». Девушка написала два часа назад, в половине третьего, и с тех пор в сеть не заходила.
Тело от неудобного положения затекло. Макс встал, чтобы немного размяться. Есть ли смысл вызывать такси и отправляться домой, чтобы попытаться пару часов поспать? Он перевел взгляд на исписанную страницу ежедневника и вздрогнул от неожиданного стука в дверь.
– Можно? – мягко спросил шаман, просунув физиономию в проем.
– Черт! Ты меня напугал. Думал, я тут один.
– Решил задержаться, – скромно пояснил Арсений и вошел в кабинет, неся в руках раскрытую книгу.
– Что ты тут делал? – без враждебности спросил Макс, чувствуя неожиданную радость, оттого что он не один.
– Работал. И не туалетную бумагу заказывал.
На губах шамана промелькнула улыбка, смягчившая явный упрек. Макс усмехнулся, придвинул к креслу стул и пригласил Арсения присесть.
– Ну давай, показывай, что ты нашел…
– Одну интересную штуку, – воодушевился шаман. – Ритуал, как создать карман иллюзий. В книге только технические моменты, но я сумел отыскать в других источниках кое-какие сведения. Во-первых, создать карман могут только очень опытные и сильные, гм, специалисты. Я специально не уточняю: маги, ведьмы, шаманы или кто другой. Дело не в «профессии», а в силе и опытности. Во-вторых, сам карман так называется недаром. Это ограниченное «пространство», хоть последнее слово не совсем применимо к этой ситуации, искусственно созданное тупиковое ответвление.
– Хм… – произнес Макс, вчитываясь в ритуал и ровным счетом ничего в описании не понимая. Арсений его реакцию расценил по-своему и пустился в другие объяснения:
– Представь себе квартиру, в которой есть комнаты, кухня, коридор, ванная. Все это было изначально спроектировано и построено. Примем квартиру за реальность, в которой протекает твоя настоящая жизнь. Но однажды из каких-либо соображений ты решаешь приделать к квартире балкон или выдолбить в стене нишу. То есть создать дополнительную площадь, которой изначально не было в плане. Это и будет тот самый карман, «пристройка» к твоей реальности.
– Это какая-то другая параллель? – уточнил Макс и потер пальцами виски. Он еще не успел до конца проснуться, а тут Арсений с такой сложной темой. Нестерпимо захотелось кофе, но прерывать шамана Макс не решился.
– Нет. О ней мы говорили бы в ситуации, если б ты продолбил стену насквозь. Соседняя квартира, в которой проживают семья, кошка, рыбки и есть другая параллель. Карман же не нарушает границ, он слепой отросток, как аппендикс. Конечно, можно оплошать и карман получится дырявым, – засмеялся шаман. – А это уже опасно: неизвестно, что оттуда через дыру просочится.