– Ты нас только не подожги, – не удержался Макс, но Арсений его проигнорировал.
Макс прислонился спиной к стене и поймал себя на том, что дико нервничает: сердце лихорадочно стучит, скрещенные руки напряжены, а пальцы и вовсе сжаты в кулаки. Ему уже приходилось сталкиваться со всяким, но еще ни разу уходить в другую параллель. Пусть эта параллель и замкнутый карман.
Ему вспомнились тревога в глазах Лиды и то короткое, но крепкое объятие, которым она одарила его напоследок, – будто провожала в сложный бой. Реакция ведьмы, которая наверняка знала о ритуале не меньше шамана, только добавляла тревоги. Но Макс тут же подумал о Марине и Люсинде: девушки без всякой подготовки оказались неизвестно где.
– Ну… Все, – тихо выдохнул шаман, и Макс встрепенулся, решив, что тот открыл проход. Так быстро?
Но, оказывается, Арсений только закончил приготовления. Сев на пол, шаман поджег травы в пиалах и прикрыл глаза. Вначале ничего не происходило: коллега, оглаживаемый тонкими струйками дыма от тлеющих сборов, долго сидел с расслабленным лицом и опущенными веками. А потом он внезапно издал приглушенный свист. Одновременно Арсений поднял руку и встряхнул связкой сушеных листьев. Раздалось трескучее шуршание, показавшееся Максу приятным. Шаман к чему-то прислушался, а затем низко загудел. Струйки дыма сплелись друг с другом и взметнулись к потолку. Макс недоверчиво вскинул брови, а Арсений сидя повел плечами, наклонился и обвел пучком листьев полукруг перед собой.
Мелодично гудя протяжную мелодию, шаман встал, затрясся, перетаптываясь на месте. Макс едва подавил улыбку, когда Арсений вдруг подпрыгнул, поджав под себя ноги, а потом и вовсе закружил вокруг своих пиал, потрясая связкой листьев.
– Одна поет, другой пляшет. Не агентство, а народный ансамбль, – пробормотал Макс и поспешил на воздух, потому что вонь от тлеющих трав стала невыносимой. Голову заволакивало дурманом, в ушах зазвенело, и он всерьез испугался, что провалится в транс. Что за травы поджег в своих чашах шаман? Может, «открыть проход» в понимании Арсения – не уйти буквально в другую параллель, а курнуть и улететь? Кто их там, этих латиноамериканских курандеро, знает…
Макс опустился на скамейку и полными легкими вдохнул воздух, в котором чувствовалась примесь дыма. Как бы кто из местных не заподозрил неладное…
Голова слегка болела. Он потер лоб и поморщился. От случившегося десять лет назад взрыва на память ему остались дар медиума, рубцы на теле, титановые пластины в левой ноге и приступы – к счастью, редкие, – мигрени.
«Пс… Ты тут?» – услышал Макс вдруг и торопливо сжал в кулаке оберег, который ему сделала Лида. Не готов он сейчас общаться с мертвыми.
«Погоди-погоди!» – зачастил непрошенный «гость», Макса обдало ветерком, а к не защищенной перчаткой руке прикоснулось что-то холодное.
– Вот только трогать меня не надо, – пробормотал он и, поняв, что контакта не избежать, вяло спросил:
– Чего тебе?
«Рассказать…»
Рассказать! «Они» обычно с этим его и тревожили – своими историями, жалобами и невыполнимыми просьбами. Макс уже собрался было ответить, что ему некогда, но его опередили:
«Ты уже приезжал… Я б тогда все сказал, но тебя отхлестала по мордасам та рыженькая».
Макс услышал хихиканье и поморщился. Что-то Арсений задерживается… Не «улетел» ли он там в неведомые дали один?
«Чекушку принесешь? Отблагодарить, так сказать…»
– Чего? – ошалел Макс. Его просили о чем угодно, но не о… чекушке.
«Очень хочется», – пожаловался призрак и причмокнул губами.
– Погоди… Как тебя звали?
«Васька. Ну или Василий Петрович Хлыстов», – важно ответил призрак.
Макс, поняв, что разговаривает с бомжом Василием, который заночевал в мастерской после пожара и испугался Сивоволова, встрепенулся и сел ровнее.
«Я теперь в той халабуде живу. Нравится мне там. А твой кореш развел такую вонь, что вот-вот снова сдохну».
– Разве призраки чувствуют запахи? – недоверчиво спросил Макс.
«Вот сейчас стало обидно…»
– Принесу я тебе чекушку. Позже.
«А вот это дело! – обрадовался Василий. – Ну, слушать будешь?»
– Давай лучше вопросы задам, – выдвинул встречное условие Макс. Слушать можно и до вечера, а времени в обрез.
«Ну хоть так…»
– Кто сгорел в доме, знаешь?
«Да уж не хозяин! Я его видел вот так, как тебя. Живехонького. Зазноба его была то. Красотка. Злющая что черт. Приехала поговорить с хозяином, но не застала его. На последнюю электричку она опоздала и решила заночевать. Той ночью и случился пожар. Я потом с ней тут столкнулся пару раз».
– Лилия?
Призрак произнес ругательство в рифму, и Макс невольно улыбнулся. Похоже, эта красотка доставала даже призраков.
– Она здесь?
«Нет. Ее в ловушку заманили. Приехал сюда такой один, напомаженный, из тачки вытащил картину. Я подумал, еще один художник пожаловал: картинка, краски… Я тут мотался, подглядывал, ибо шибко интересно. Эта Лилия хоть и гнала меня отсюдова, но я приходил. Нравится мне тут!»
– Ты не отвлекайся. Что случилось потом?
«Этот… Картину на стену повесил. А потом дамочку позвал и с ней потолковал. Вот как ты со мной».
– Что сказал тот мужчина?
«Да посулил воскресить ее. Я еще посмеялся. Невозможно это! Но дамочка, дура, повелась. Тогда мужик нарисовал что-то на картине. И все».
– Точно все?
«Ну я не знаю, о чем они там кумекали дальше. Так чекушку принесешь?»
– Принесу. Пообещал же.
«Две! Вон сколько тебе наболтал».
– Одной хватит.
«Не жадничай».
– Пить вредно, Василий! – усмехнулся Макс. – Тем более в твоем положении.
«А вот сейчас снова стало обидно».
Отвечать Макс не стал, поднялся со скамьи, решив проверить шамана, но отвлекся на зазвонивший телефон.
– Да, Наташа? – взволнованно ответил он. – Есть новости?!
– Ой, уйма! Тут такое творится, Макс! Марину пока не нашли. Но сюда приехал знаешь кто? Гвоздовский! Олигарх. И тако-ое тут устроил! Мамочки… И за Марину, и за вашу коллегу. Особенно бесновался, когда узнал, что пропала Люсинда. А пока он орал, тут еще тако-ое случилось!
Наташа от волнения кричала так, что Макс чуть отстранил телефон.
– Какого-то парня тут нашли! Не пациента! Оказался в палате Марины! Вначале думали, что какой-то ненормальный прорвался, вызвали полицию. А потом приехал этот Гвоздовский… Навел порядок. И родителям наконец-то дали пройти. Родители в палате Марины. Беседуют и с персоналом, и с этим парнем. Спасибо Гвоздовскому. Представляешь, Марина с ним в больнице лежала, общалась о книгах и даже не знала, кто это такой! Это он ей лечение оплатил!
Макс угукнул, хоть Наташа явно ожидала от него другой реакции. Но ему было не до восторгов.
– Ой, погоди… Мама меня зовет! Я тебе позже перезвоню.
Макс сунул в карман телефон – и вовремя, потому что на улицу высунулся Арсений.
– Готово, – сиплым то ли от пения, то ли от дыма голосом сказал он. – Идем скорее.
Макс ожидал увидеть что угодно, но не неопрятную дыру, отчего-то заросшую тропическими лианами.
– Как уж вышло, – скромно заметил Арсений и сделал приглашающий жест рукой:
– Прошу.
– Так и пойдешь, в рубашке? – усомнился Макс, увидев, что шаман забыл про сброшенную в углу теплую одежду. Арсений торопливо оделся и, видя, что Макс медлит, поторопил:
– Скорее. Вход быстро закроется. Это то, на что у меня хватило сил.
– А как нам выйти оттуда, подумал? – спросил Макс, наклоняясь, чтобы пролезть в дыру.
– Надеюсь на помощь Лиды, – туманно ответил Арсений. – Она меня позовет. Я ее почувствую.
– Какие у вас высокие отношения… Гере не говори, – проворчал Макс и чихнул от ударившего ему в нос запаха чего-то прелого.
Лаз оказался длинным, а Макс, наслушавшись про вход, представлял себе что-то подобное дверного проема. И уж точно не ожидал, что пробираться вперед придется ползком, в какой-то липкой грязи, похожей на болотную. Арсений полз сзади, шумно сопя. Видимо, тоже не особо радовался тому, что умудрился сотворить.
– Этот лаз длинный? – недовольно спросил Макс и в ту же секунду провалился в пустоту.
Падать, к счастью, пришлось невысоко, и приземление оказалось мягким – на размокшую землю. Только вот от неожиданности сгруппироваться Макс не успел, потому шмякнулся плашмя.
– Ч-ч-черт, – прошипел он, отплевываясь от вонючей жижи и пытаясь стереть грязь с лица, но, конечно, только больше размазывая ее по лбу и щекам. К его удовольствию, кое-как поднявшийся на ноги шаман выглядел не лучше.
– Пардон, пардон, – пробормотал Арсений, оглядев вначале свой заляпанный наряд, потом – Макса. – Как уж получилось. Духи открыли мне этот путь, значит, так надо.
– Духов ты из Латинской Америки призвал, что ли? – съехидничал Макс, увидев оплетенную лианами заброшенную пятиэтажку и торчавший среди гаражей огромный кактус.
– Э-э… – протянул Арсений. – Наверное, к открытому не мной карману приложились мои воспоминания. Такой вот любопытный симбиоз вышел. Забавно!
– Забавно ему, – проворчал Макс и, оглянувшись, увидел, что лаз стремительно зарастает мясистыми листьями с угрожающе длинными шипами.
– Ну что, вперед, – вздохнул он. – Назад хода нет.
Глава 23
Пауза затягивалась, и Марина, глядя снизу вверх на женщину из своих кошмаров, чувствовала себя так, будто к затылку приставили пистолет. Она даже не могла подняться от накатившей слабости. Утешало только то, что Саша все же успел выбраться из этого жуткого места к отчаявшейся жене и будущему ребенку. А у нее, Марины, ничего больше нет: будущее разбили те видения, которыми Лилия ее щедро отравила.
«Не верьте ей», – вспомнилась фраза Саши. Не верить… Она не верит ни Лилии, ни Максу, ни, что самое страшное, себе.
Пауза, в которую женщина, склонив голову набок и закусив кроваво-красную губу, рассматривала распластавшуюся перед ней жертву, затягивалась. Марина ждала, что Лилия, как в романе, заведет рассказ о себе – о детских обидах, предательствах, нелюбви, которые привели ее к мести и такому существованию, но женщина молчала. Молчала так, будто получила желаемое и никуда не торопилась.