«На самом деле мне нужна ты».
– Так забирай! – закричала, сорвавшись, Марина. – Чего ждешь? Любуешься? Давай!
Лилия покачала головой и хищно улыбнулась, явив острые зубы. Марина кое-как подтянула одну ногу, потом другую и, собрав остатки сил, поднялась с колен. Ее качнуло. Чтобы удержать равновесие, она расставила руки в стороны. Как же жалко, наверное, она выглядит со стороны! Особенно на фоне этой женщины. Внезапно в лице Лилии Марина увидела черты матери Руслана, и от вспомнившихся слов той накатила злость. Марина тоже с вызовом улыбнулась. Отчего-то пришло понимание, что сражаться придется не с Лилией, а с собственными комплексами, страхами, неуверенностью – с образом матери Руслана из прошлого, который тенью маячил все эти годы.
– Черта с два! – выплюнула Марина то ли Лилии, то ли матери Руслана, то ли себе. Черта с два. Она талантлива, умна, красива.
– А еще сильна, – добавила Лилия, прочитав ее мысли. – Поэтому я выбрала тебя. Он правильно указал. Ты сокровище.
«Ты бездарность», – послышалось Марине в последней фразе, и она сжала кулаки. Восемь лет, восемь чертовых лет она носила в себе, как занозу, вероломство партнера по танцам и ядовитые слова его мамаши! От гнева к лицу прилила краска. От захлестнувшего адреналина стало жарко.
Лилия заметила изменившийся настрой девушки. Тусклые глаза сущности заволокло темнотой, красивое лицо исказила безобразная гримаса. Марина невольно приняла защитную стойку: без боя она не сдастся!
– Марина! – раздался вдруг оклик, заставив недоверчиво оглянуться. Люсинда неслась по тропе с такой скоростью, что издали ее рыжую шевелюру можно было принять за всполохи огня.
– Примчалась, – скривилась Лилия. – Очень благородно, но бесполезно спасать ту, которая этого не хочет.
Люсинда, тяжело дыша, схватила Марину за руку и задвинула за себя.
– Пожертвуешь собой? – издевательским тоном вопросила Лилия. – Конечно, смысла жить у тебя же нет…
– Не слушай ее! – крикнула Марина и крепче сжала руку коллеги.
– Нет, послушай, – возразила Лилия, улыбаясь. Марина вышла из-за спины Люсинды и встала рядом. – Зря убиваешься по тому, кто бы тебя предал. Знаешь, что случилось бы уже через год?
– Очнись, Люси! – Марина дернула девушку за руку, потому что Люсинда как под наваждением подалась вперед – к Лилии.
– Он бы быстро устал от детского плача, твоих истерик на фоне недосыпа, – продолжила мучительница. – Все чаще стал бы уходить в гараж, чтобы там, среди железяк, сожалеть об утраченной свободе. Ему бы не стали нужны ни ты, ни…
Марина почувствовала, как задрожала Люсинда. Что-то с той происходило: то ли гнев поднимался в ней волной, то ли, наоборот, Люси становилось плохо. Невольно вспомнились рассказы Макса об обмороках Люсинды, когда та забывалась и полностью выкладывалась в работе.
– Замолчи! – заорала Марина Лилии, но та будто перестала ее замечать, обращаясь только к Люсинде:
– Ты не успела узнать, кто бы у вас родился? Девочка. Еще одна страдалица, как и ты. Ненужная отцу. Тебе это знакомо, да?
Люсинда дернулась. Марина торопливо приобняла ее и ощутила нечто непривычное. Люси будто находилась под напряжением: по ее телу прошла дрожь, лоб взмок, зрачки расширились настолько, что их чернота полностью поглотила зелень радужки.
– Люси, Люси, – забормотала Марина, пытаясь привести коллегу в чувство. Что с той происходит?! Она крепче прижала Люсинду к себе и внезапно поняла, что необычный дар девушки сейчас трансформируется в силу, собирается в одной точке. Люси готовилась нанести Лилии удар, но этот удар опустошил бы ее саму.
– Люси, не так! – заорала Марина. Но коллега лишь резко высвободилась и сделала шаг вперед.
– Он изменил бы тебе с одной залетной шлюшкой, которой понадобилось бы поменять масло. Изменил бы прямо там, в гараже. Отказался бы от вас легко, без сожалений. И ты бы со своей никому не нужной дочерью приползла бы обратно к отцу. Вернулась бы в тюрьму, из которой так и не вырвалась. Но уже не одна, а с приплодом!
– Не слушай ее! Она врет!
Вряд ли Черная отважилась бы на провокацию, понимая, что удар окажется для нее губительным. Значит, это ловушка! Похожая на ту, в которую Люсинда уже однажды попала.
От нее практически искрило. Марина в бесполезной попытке остановить ее вцепилась в куртку, но Люси одним рывком раздернула молнию.
– Как хорошо, что твоего Славу расстреляли. Да? – вопросила Лилия. И Люсинда, высвободившись из куртки, под отчаянный крик Марины рванула вперед.
Она обрушила на женщину из кошмаров не кулаки, а всю собранную яростью энергию. Но Лилия не упала, а с хохотом приняла в себя чужую силу – будто этого и добивалась. Впитала будто губка. И Марина в тот момент поняла, что убить сущность «ударами» нельзя: Лилия, напротив, будет забирать у нападавшего энергию, приумножая собственную.
– Минус одна, – с плохо скрываемым торжеством объявила Черная, глядя на застывшую в ужасе Марину и упавшую без чувств Люси. – Теперь мне проще получить тебя.
Ситуация и обстановка казались такими сюрреалистичными, что подозрения об «улетном» эффекте травяных сборов шамана только крепли. То ли восхищаясь креативностью Арсения, который внес ноту в «декор», то ли ужасаясь возможностям своей фантазии, Макс пробирался следом за коллегой через вполне обычный лес, в котором громко орали невидимые попугаи. Если бы по веткам березы проскакала обезьяна, Макс бы уже не удивился. Арсений же свое «творчество» скромно прокомментировал одной фразой: «Скучаю по Амазонке».
Но чем больше они удалялись от входа, тем больше обстановка приобретала пугающий облик. Вначале смолкли крикливые птицы, потом лес стал гуще, мрачнее. Сумерки выплывали из-за подпирающих небо макушек деревьев, расползались, словно живые. И Макс, опасливо озираясь, с тревогой думал, что оказаться в лесу в потемках – удовольствие сомнительное. Карман – пространство замкнутое, но вот насколько он огромен – вопрос открытый.
Макс в очередной раз вытащил телефон и проверил заряд. Сеть, конечно, отсутствовала, но смартфон можно использовать бы как фонарик. Тысячи вопросов теснились в голове, но в итоге складывались в один: где Марина с Люсиндой?
– Почему Люси? – вслух озадачился он.
– Что? – немедленно откликнулся шаман, подтвердив версию, что Люсинда ему небезразлична.
– Почему пропуск был выписан на ее имя? Откуда администрация знала ее полные данные, включая паспортные? Почему не дали нам пройти?
– Ну, нас не пустили, чтобы не привлекать лишнее… э-э… внимание.
– В центре пропала пациентка! Внимание уже привлечено.
– Ну, может, Люсинду пригласили как экстрасенса, – предположил Арсений, но как-то уклончиво, будто что-то знал. Макс нагнал его и зашагал рядом, хоть для этого ему и пришлось сойти с тропы.
– Кто пригласил? Заявки проходят через меня. Арсений, возможно, отсюда мы не выйдем. Чтобы повысить наши шансы на благополучный исход дела, давай без игры в секреты, – жестко сказал он.
– Да никаких секретов и нет, – слишком беззаботно откликнулся шаман. И Макс недоверчиво усмехнулся: ой ли?
– Откуда ты знаком с Люсиндой?
– Однажды пересеклись, – мотнул головой Арсений и пригнулся, чтобы пройти под нависшей над тропой веткой. – Три года назад, в художественной галерее. Я приехал выбрать картину в мой новый дом и увидел рыжеволосую эффектную девушку, которая тоже нацелилась на понравившуюся мне репродукцию.
– И ты увел из-под носа у Люсинды ту картину? – усмехнулся Макс. – Поэтому она тебя демонстративно игнорит?
– Нет. Она меня тогда не заметила, – сокрушенно вздохнул Арсений. – Даже когда налетела, выходя из галереи. Люсинда была не одна – и этим все сказано.
– Поня-ятно, – протянул Макс в духе Лиды. И чуть было не получил веткой по лицу.
Впереди замаячил просвет, и путники приободрились настолько, что Арсений позволил себе игриво заметить:
– Картину ту я все же купил, но потому, что она мне напоминала о рыжеволосой девушке, которая, увы, моей не стала.
– Разбитое сердце… – с улыбкой посочувствовал Макс.
– Похороненная любовь, – подхватил шаман, но внезапно помрачнел и резко остановился.
– Что? – спросил Макс, но уже и сам заметил торчавшие деревянные кресты, особенно зловеще выглядевшие на фоне потемневшего неба.
– Похороненная – в буквальном смысле слова, – пробормотал Арсений, хмуро оглядывая раскинувшееся перед ними пространство с могилами.
– Марина видела во сне кладбище. Значит… Она как-то оказывалась тут, пока спала?
– Ее могла заманивать сердцеедка, ведь Марина оказалась в ее власти, – предположил шаман. – Я много об этом размышлял. Мне кажется, в Марине есть скрытые возможности, которые и притянули эту сущность. Тот ритуал не прошел для девушки бесследно.
– Хочешь сказать, что мы снова столкнулись с многоходовочкой: Саша был лишь приманкой, чтобы заманить Марину сюда? – спросил Макс, думая о телефонном разговоре с Наташей. Не Александр ли оказался в палате Марины? Вполне возможно! Это предположение вселило надежду.
– О многоходовке ты и сам раньше догадался, – кивнул Арсений, обходя очередную могилу.
– Пока у нас получается лишь догадываться об этом. И то уже ближе к финалу, – процедил Макс, не отставая от коллеги. – А до этого мы слепо идем по стрелочкам и радуемся новому «делу». Хоть агентство закрывай!
– Не вздумай, – внезапно серьезно ответил шаман и развернулся к Максу. – Слишком много сил в него вложено. Агентство нужно всем вам, в первую очередь – Люсинде. Это же она попросила тебя об открытии?
– И даже предлагала где-то раздобыть стартовый капитал.
– Вот видишь! Наверное, ты и сам понял, что у Люсинды в прошлом случилась плохая история. Подробностей я не знаю, так, дошли слухи. А работа с вами немного помогла ей справиться с депрессией.
Арсений говорил с напускной легкостью, но Макс чувствовал, что слова даются шаману непросто. Коллега будто балансировал на границе чужих секретов и того, что можно открыть. Шаман надолго замолчал, а Макс, слушая шорох их шагов, не осмелился поторопить. Арсений будто готовился к признанию, взвешивал свои будущие слова, принимал непростое решение. Кладбище осталось позади, но окрестности скрыла белесая дымка. Стоит ли туда идти?