— Марей, — повторил он безнадежно. — Твой брат бежал ночью через полгорода, чтобы позвать меня. Он сидит у двери и ждет, когда я скажу ему, что ты жива. Твоя сестра в руках тех, кто тебя убил. Ты нужна мне, Марей. Минри открыла для тебя свою кровь…
Ответа не было. Перестав трепыхаться, девочка покорно замерла, все сильнее отстраняясь от него, не пытаясь вырваться, а тая, как клубы дыма на ветру…
— Там ничего нет, слышишь? — все так же безмолвно выкрикнул Раэн, вливая в слова столько сияющей силы, что разноцветный фейерверк раскрылся снопом пламени, а в Бездне зашевелились вечно голодные твари, привлеченные запахом и вкусом плещущей в пространство магии. — Ни смеха, ни песен, ни фокусов! Ты же мастер чародейства, Марей! Разве я учил тебя сдаваться? Будешь плакать — толпа сожрет твою душу, разжует тебя и выплюнет. Вернись, Марей! Помнишь розы? А феникса? Я научу тебя делать дракона, хочешь? Такого, что крыльями он закроет всю площадь. Ну же! Я тебе покажу, как вырастить райское дерево из семечка, а вокруг него будут танцевать пери. Никто не показывал еще таких фокусов, Марей!
— Ра… эн? Ма… стер Раэн?
— Да, девочка, да! — выдохнул Раэн, увлекая ее прочь от края и понимая, что его силы уже на исходе. — Это я. Узнала? Идем. Тебя ждет Минри. И брат ждет…
Не давая ей снова соскользнуть в беспамятство смерти, он тащил девчонку от Бездны, оглядываясь и видя, как за их спинами тьма сгущается, и лоскуты мрака ползут следом за ускользающей добычей.
— Опоздали, твари… — подумал в знакомом ликующем азарте. — Не будет вам поживы. Скольких уже увел — и эту вытащу!
Свет реального мира был уже совсем близко. Между ним и преддверием Бездны колебалась Грань — тонкая пленка, непроницаемая ни для живых людей, ни для тварей иного мира. А вот те, кто стоит посредине… Последним усилием Раэн пропихнул Марей наружу и выскользнул следом сам. Глотая воздух, потряс головой… С трудом разжал руку, сжимающую ладошку фокусницы так, что неминуемо останутся следы от пальцев. Девчонка что-то простонала с ложа, пытаясь поднять голову, удержать на Раэне взгляд затуманенных глаз.
— Дракон… — разобрал больше по движениям губ Раэн. — И пери… Ма-а-астер…
— Спи, — попросил он, улыбаясь. — Научу, обещаю. А теперь спи…
Дожидаясь, пока девчонка задышит ровно и спокойно, еще раз просмотрел ее состояние. Ну, лучше, конечно, чем было. Ничего, несовместимого с жизнью, уже нет. А вот над личиком надо еще поработать. И остальное… Если аккуратно подчистить Марей память, девочка и помнить не будет, как ее насиловали, а уж он позаботится, чтоб следов на теле не осталось. Как и тех, кто в этом виноват. Их-то Бездна примет с радостью.
— Мин?
Язык от усталости не ворочался, пот заливал лоб, так что повязка насквозь промокла, по спине и груди тоже стекали противные струйки. Сейчас бы зачерпнуть чужой силы, что так соблазнительно сияет рядом! Раэн вздохнул. Нельзя. Парень еще после вчерашнего не оправился. Да и пугать так сразу не хочется. Обмен энергией между хозяином и его Тенью — дело естественное, полезное для обоих и совсем не страшное, но Зеринге и так от магии шарахается, как пугливый конь от собственной настоящей тени. Придется пока самому.
Умница Мин молча протянула влажное полотенце, дождалась, пока Раэн сорвет и кинет в сумку налобную повязку, вытрет лицо, спину и грудь. Приняв полотенце, подала чашку со светлым вином.
— Лотос, — хрипло напомнил Раэн, прислушиваясь к себе. — Или я с откатом за девчонкой пойду? Кстати, ты знаешь, где она?
— Прости… Нет, не знаю.
В голосе Минри, как и всегда, слышалось именно то, что она хотела дать услышать — и не больше. Сейчас это были грусть, сочувствие и благодарность. Раэн кривовато усмехнулся. Бросил в чашку с вином темную, резко пахнущую горошину, протянутую на фарфоровой ладони. Покачал чашку, наблюдая, как мгновенно расходится в вине спрессованный порошок, оставляя на поверхности радужную пленку. Пленка напомнила недавний поход в Бездну, и Раэн поморщился.
Выпил залпом. Поморщился еще раз, теперь от горького маслянистого привкуса и жара, волной идущего из желудка по всему телу. Несколько раз вдохнул и выдохнул. Слабость ушла первой. За ней отступила уже поднимающаяся тошнота, последней исчезла головная боль. На время, конечно, и потом за эту передышку придется заплатить вдвое. Но время сейчас дороже всего.
— Еще, — сказал он Минри, прикрыв глаза и слушая пустоту внутри себя. — И вина…
— Хранитель…
— Еще, Мин, — процедил он сквозь зубы. — Я знаю, что делаю. И налей мне фляжку с собой.
Вторая чашка вина согрела окончательно, прогнала малейшие следы судорог и боли в мышцах, зажгла мир неестественно яркими красками. Привыкая к измененному сознанию, Раэн несколько минут ровно и глубоко дышал, глядя на расписанную стену над ложем, где спала Марей. Рассматривал нежнейшую утреннюю дымку на склонах гор, изогнутые ветви сосен, прячущийся в их корнях ручеек. Лотос показал ему каждую травинку на склоне горы, блестящие переливы воды, распушенные перья в хвосте присевшего на ветку зимородка.
Раэн вгляделся в картину еще внимательнее и прислушался, словно перед ним расстилалась настоящая поляна в горах. Совсем рядом — только руку протяни — успокаивающе журчал ручей, перекликались в кустах рододендрона птицы. Повеяло холодным горным ветром, принесшим аромат цветущей вишни. «Рододендрон и вишня в одно время года не цветут, — отстраненно отметил Раэн. — Тут художник перестарался. А лотос силен… Пожалуй, когда все закончится, свалюсь пластом от такой дозы».
— Волосы девочки есть? — с трудом шевеля губами, спросил он.
Дождавшись, пока Минри ушла, обернулся к застывшему в паре шагов сзади Зеринге.
— Ты понял, что я сделал? — поинтересовался, вслушиваясь в собственный голос и с удовлетворением отмечая, что хрипота прошла.
— Вылечил? — осторожно спросил Халид, стараясь не встречаться с ним взглядом.
Ну да, еще бы, расширенный от лотоса зрачок — то еще зрелище. Впрочем, у него и без этого глаза настолько темные, что радужка со зрачком сливается, но лотос придает взгляду особенный блеск.
— Вылечил, — ровно подтвердил Раэн. — А потом вывел из-за грани между миром людей и Бездной. С тобой удалось обойтись без этого, но девочке слишком сильно досталось. Ты видел ее раньше?
— На базаре много фокусников, — сдержанно отозвался Халид. — Может, и видел. Что теперь будешь делать?
— Мы будем делать, — мягко поправил его Раэн, натягивая рубашку. — У того, кто сотворил это с Марей, осталась ее сестра. Не родная, ты же слышал Минри, но девочка об этом не знает. И не должна узнать. Ты меня понял?
— Да, — уронил Халид. — Сейчас пойдем? Не знаю, что ты за зелье выпил, но у тебя глаза светятся. Выглядишь, как демон.
— У демонов обычно глаза не светятся, — сообщил ему Раэн, осторожно вставая. — В человеческом обличье, во всяком случае. А это змеиный лотос. Любимое зелье колдунов. Если бы не оно, я бы сейчас был чуть жив и уж точно не в силах драться. Потом, конечно, все вернется и будет еще хуже…
— Значит, драться? — хмуро поинтересовался ир-Кайсах, поправляя саблю и упорно глядя мимо Раэна. — С другим колдуном?
— Ну, Лис не совсем колдун, — усмехнулся Раэн. — Ничего, твоя сабля отлично годится для подобных существ. Просто не верь тому, что он говорит, и не позволяй заморочить себе голову. Помнишь, как чуть не кинулся на защиту Минри? А она ведь тебя даже не просила. Вот и Лис из таких. Позволишь ему овладеть своими мыслями — попадешь в беду…
Шагнув навстречу плывущей над полом Минри, Раэн взял из ее рук маленькую серебряную фляжку и кожаный мешочек. Открутив пробку, принюхался, осторожно попробовал.
— Надеюсь, не пригодится. Но все же благодарю, светлейшая Минри.
— Благословение богов да пребудет на ваших клинках, — тихо прошелестела горная фея.
Сейчас Раэн особенно ясно чувствовал запах цветов и легкую прохладу, как над потоком воды в жаркий полдень. А еще от Минри пахло спелой вишней. И только знающий человек мог бы связать этот запах с темно-красными глубокими царапинами на запястьях, что мелькнули перед глазами, когда чинка протягивала ему принесенное.
— Присмотри за девочкой, — раздраженно отозвался Раэн вместо ритуального согласия с благословением. — С ней еще работать и работать, но это подождет. И можешь смыть с нее всю эту дрянь. Я видел достаточно. И оценил. Ты ведь этого хотела?
Вместо ответа Минри скользнула мимо него к изголовью ложа. Склонилась над спящей и тихо запела на чинском что-то мерное, ровное, успокаивающее. То ли заклинание, то ли просто колыбельную. Пожалуй, ей и правда было жаль юную фокусницу. Только вот жалость у существ, подобных Минри, — та еще жалость.
Кивнув Халиду, Раэн вышел в коридор и остановился, глядя на спящего у стены мальчишку. Осторожно и совершенно бесшумно шагнул мимо, но мальчишка вскинулся, глянул ошалелыми сонными глазами, вскочил на ноги.
— Почтенный целитель!
— Все хорошо, мальчик, — кивнул Раэн. — Твоя сестра спит, с ней все будет в порядке. Думаю, госпожа Минри позволит тебе на нее взглянуть, только не шуми. Я еще приду и вылечу ее окончательно.
Оставив мальчишку за спиной, они вышли в коридор, такой же пустой и темный, как все бесчисленные коридоры этого огромного то ли двора, то ли дворца.
— И как ты собираешься отсюда выбираться? — спросил Халид.
— Теперь — запросто. Это попасть в место, где никогда не был, нельзя. А уж выбраться… Давай руку, здесь всего один шаг — отстанешь.
Ухватив недовольно дернувшегося Халида за запястье, он потянул его за собой, открывая путь по серой изнаночной стороне бытия. Шагнул вперед, сосредотачиваясь на площади перед Пестрым двором. Проследил, чтобы в месте выхода никого не оказалось.
Шагнувший вслед за ним Халид повертел головой и, уверившись, что они уже на площади, молча вырвал руку. Да, характерец… Впрочем, кому нужна полностью порабощенная Тень? От человека, превращенного в безвольную тряпку, в их ремесле никакого толку. Если бы ир-Кайсах понимал, как бережно обошлись с его сознанием и душой!