Раэн с удовольствием потянул носом воздух, впитывая все богатство ночных ароматов, усиленное действием лотоса. Вытащил из кожаного мешочка мягкую, кучерявую, как у ягненка, прядку, осторожно отделил несколько волосков. Скатал шарик и, прошептав заклинание, сдул его с ладони. Крошечный комочек вспыхнул ярко-голубой искрой, на несколько мгновений завис в воздухе, а потом быстро поплыл вперед.
— Идем, — бросил Раэн, не оборачиваясь. — Надеюсь, Лис не обосновался на другом конце города. Иначе я его прибью уже за одно только это.
ГЛАВА 11. Дорога к лисьему логову
Голубой огонек мерцал и колебался, словно настоящий язычок пламени на ветру, но уверенно плыл вперед, указывая путь в переплетении темных узких улиц и переулков Старой Харузы. Отсюда было близко до Великого Базара, но равно далеко и до богатых восточных кварталов, и до нищих северных окраин. В Старой Харузе селились те, кто не мог позволить себе особняк с садом и прудами, но не беспокоился, как раздобыть миску плова на обед и кувшинчик доброго вина к ужину.
Купцы средней руки, старшины и почтенные мастера ремесленных гильдий, вышедшие на покой чиновники, награжденные за службу пресветлым шахом или одним из его наибов. А еще удачливые наемники, благочестивые жрецы и достопочтенные целители, алхимики и маги всех мастей… Не перечесть тех, кто трудом и везением, а иногда и менее добропорядочными качествами заработал на уютный домик в благословенной столице.
Но вот чтобы в Старой Харузе жили какие-то лисы, причем явно в человеческом обличье, Халид никогда не слыхал. Сначала мелькнула мысль, что это прозвище, но Раэн назвал похитителя девочки существом. Хорошо еще уронил про саблю… Мол, она отлично годится для таких.
Халид не удержался — на ходу погладил холодную рукоять торопливой обещающей лаской. И всерьез обеспокоился. Известно ведь, что впервые окропить клинок — дело особой важности! Враг не должен быть трусом или клятвопреступником, иначе его кровь непоправимо замарает девственную сталь. И непременно следует убить его с одного удара — чтобы все остальные были такими же смертоносными. А еще в первом бою нельзя споткнуться — на всю жизнь лишишься удачи. И бить в спину тоже под запретом — гордое оружие оскорбится, что его так опозорили, и рано или поздно сам падешь от предательского удара. И…
Он снова потрогал рукоять, с запоздалым раскаянием подумав, что даже в храм Дариши-воителя не успел сходить, чтобы принести в жертву голубя с вороном и, освятив их кровью лезвие, дать красавице-сабле тайное имя, ведомое только им двоим. Видят боги, она достойна! А вот в том, что Серый Лис, кем бы он ни был, достоин пасть от этой сабли, Зеринге сильно сомневался. Тот, кто похищает ребенка у матери, не заслуживает чистой легкой смерти.
А еще в памяти так и торчало болезненной занозой лицо той девочки, Марей. Почему-то именно лицо, а не истерзанное тело. Пустые мертвые глаза, распухшие от кровоподтеков губы, изуродованная скула… На вопрос Раэна Халид покривил душой — он часто видел Марей на базаре, только не знал, что это девушка, а не смешливый яркоглазый мальчишка, фокусница умело скрывала свою тайну. А если бы знал — ну и что? Харуза одинаково жестока ко всем. Халиду не приходилось брать заказы на женщин и детей, но он хорошо понимал, что перед смертью все равны. И все-таки есть разница, быстро и по возможности легко отправить жертву за Грань — или вот так…
Чародей молчал, шагая рядом и не сводя взгляда с плывущего над мостовой огонька. Не будь волшебного проводника, Раэна легко было бы принять за высокородного, а Халида — за его джандара. Впрочем, ночью в Харузе и магу не помешает в провожатых крепкий молодец, владеющий саблей. Халид поставил бы новый серебряный пояс против гнилой веревки, что их не единожды окидывали внимательным взглядом из глубоких подворотен, но всякий раз решали не связываться. А еще — что Раэн тоже отлично это чуял, но вел себя с уверенностью пустынного льва, знающего, что стайка шакалов не посмеет преградить ему путь. А если и найдутся такие безумцы — им же хуже.
Пожалуй, одной только магии для подобного высокомерия было маловато, встречал Зеринге редкостных трусов среди колдунов. От стрелы или яда магия вряд ли убережет, притом на одного чародея всегда может найтись другой, более сильный или умелый… И что тогда будет с Тенью неудачника? «Ничего хорошего, — мрачно ответил себе Халид. — Если ты вообще до этого доживешь. Думаешь, у господина целителя ты такой первый? Да и не последний, пожалуй…»
— И что, любого можно так выследить? — спросил он, пытаясь отвлечься от паршивых мыслей и не особо надеясь на ответ.
Известно ведь, что волшебники берегут свои тайны ревнивее, чем отец — созревших дочерей.
— Почти любого, — на удивление легко отозвался Раэн. — Только нужно, чтобы след был свежим, не старше одного дня. И чтобы у человека не было защитного амулета. Ну, и если ищешь этим способом мага, он наверняка почует и может скрыться.
— Меня ты тоже так нашел? — хмуро поинтересовался Халид, покосившись на дом, мимо которого они проходили: в окне что-то блеснуло, а между лопатками зачесалось, как от пристального взгляда поверх уже наложенной на тетиву стрелы.
— Нет, — спокойно ответил чародей и тоже посмотрел на тот дом. — Сначала я подумал, что ты из Ночной Семьи, и очень удивился.
— Почему? — спросил Халид и тут же молча выругал себя за непонятливость, вслух уточнив: — Так ты сам из них?
Подозрительный дом они миновали благополучно, и теперь огонек свернул в узкий переулок, куда Халид даже днем поостерегся бы соваться — очень уж легко перекрыть оба его конца. А если поставить у окон пару лучников, идущим по улице и укрыться негде будет. Но Раэн шагнул туда смело, только окинул взглядом темные, уходящие ввысь каменные стены с мрачными провалами окон. Слишком ценна в летней Харузе ночная прохлада, чтобы закрывать окна ставнями, вот и надеются жители, кто — на решетки, кто — на верхние этажи да гладкие стены, кто — на то и другое, да еще и на какой-нибудь хитроумный амулет в придачу.
— Нет, я не из Семьи, — безмятежно ответил Раэн и, усмехнувшись, добавил: — Но заказы на меня Семья не берет. Я им пару раз оказывал услуги. Хорошие целители, знаешь ли, в сточной канаве не валяются, а ночной шах предпочитает все самое лучшее… Кажется, мы почти пришли.
Словно подтверждая его слова, путеводный огонек затрепетал и устремился вперед гораздо быстрее. Еще пара дюжин шагов — и переулок закончился выходом на другую улицу, а Халид с удивлением понял, что как бы хорошо он ни знал Харузу, но здесь никогда не бывал. Хотя и места вроде бы известные, но вот эту огромную чинскую иву, свесившую ветви до земли шелковистым зеленым водопадом, он бы запомнил. Слишком жарко для нее в Харузе, ивы здесь растут разве что в садах над прудами, а тут, смотри-ка, прямо на улице, слева от массивных, окованных железными полосами ворот!
За ивой, словно разделившей улицу на две части, высился дом. По меркам столицы невысокий, всего в два этажа, зато окруженный немалым садом. Кованая решетка ограды простиралась от ворот шагов на полсотни в каждую сторону, а уж насколько сад раскинулся в глубину, оставалось только гадать. На взгляд Халида, дом ничем особым не отличался. Огни в комнатах давно погасили, должно быть, и окна верхнего этажа были темны и пусты, лишь у ворот за решеткой светилось окошко караульной будки. Но огонек явно вел их сюда. Не долетев немного до ивы, он задрожал, будто сомневаясь, попытался подняться вверх, но тут же потускнел и погас, опустившись на подставленную чародеем ладонь и рассыпавшись напоследок голубыми искрами.
— Пришли, — спокойно повторил Раэн и окинул дом внимательным взглядом. — Не так уж и далеко оказалось. А ива-то как разрослась! В прошлый раз была чуть выше меня… Неудивительно, что мой огонек погас — такая защита у дома!
— В какой прошлый раз? — не вытерпел Халид, подозревая, что высокоученый маг то ли заговаривается, то ли просто имеет в виду что-то свое, обычным людям недоступное. — Ты здесь был раньше? Когда ива еще не выросла? А почему тогда не знал, куда идти? То есть…
Он глянул на высоченное дерево и осекся. Если Раэн навещал местного хозяина, когда дерево было ростом с целителя… сколько же лет прошло?! За это время, конечно, можно и дорогу позабыть. Если только не напускает хвастливого тумана, как водится у его чародейского племени. Но зачем бы ему? Морочить голову нужно противникам и нанимателям, а со своей собственностью незачем прикидываться.
— Я не здесь был, — повернувшись к нему, сообщил Раэн и снизошел до объяснений: — Видишь ли, Серый Лис из тех, кто часто переезжает. Но обычные люди просто перевозят вещи в другой дом, а Лис берет свой дом с собой. Вместе с садом и даже ивой у ворот. Ива, правда, волшебная, поэтому растет куда быстрее простого дерева, но дюжину лет мы с Лисом, пожалуй, не виделись. Я уже стал надеяться, что от него и дальше не будет особых хлопот. Не люблю ошибаться. Особенно — так…
Глаза у него блеснули, и Халиду вдруг словно куском льда вдоль позвоночника провели. Странное чувство! Не страх, а будто… злость? Холодная такая, как лезвие. Говорят, когда клинок входит в сердце, он кажется ледяным, но кто может сказать точно? Кто это испробовал — опытом уже не поделится.
Раэн смотрел, не мигая, и жуткие сверкающие огни глаз на бледном лице чародея почти заставили Халида испугаться самым обычным человеческим страхом. И тут же он понял, что до этого прикоснулся к чужим чувствам. Это чародей холодно и остро злился на Серого Лиса, велевшего изувечить фокусницу Марей. Что бы там Раэн ни говорил Минри, а в Бездну он сунулся за девчонкой не только по просьбе гадалки. Иначе сейчас на Халида не веяло бы ясным и спокойным намерением убивать. Чужим намерением…
— Прекрати, — с трудом выговорил Халид непослушными губами и шагнул назад. — Отпусти… меня.
— Что?
Брови чародея недоуменно изогнулись, но почти сразу он понимающе протянул:
— А, волну поймал? Ничего, это пройдет. Скоро научишься отличать свое и отбрасывать чужое. Такова природа Тени, с этим ничего не поделаешь. Не о том сейчас думаешь, Зеринге. Знаешь, что страшнее лжи?