— Ну, в самом важном предания не врут. — Раэн расправился с ножкой, запил щедрым глотком из бутыли и нацелился на второе крыло. — Гули действительно разрывают могилы и поедают мертвецов. Но при случае могут и на живых поохотиться. Обитают в подземельях, на поверхность выходят ночью и всегда стаями. Кстати, предпочитают безлунные ночи, в темноте они видят превосходно. Сейчас для них слишком светло, полнолуние гулям не нравится. Но это уже их сложности.
— А мне кажется — наши, — ядовито заметил Халид. — Вот это ты и имел в виду, когда говорил об охоте на нечисть?
— И это тоже. Гули на самом деле не так уж и страшны. Вопреки легендам, сталь их отлично берет. Это ведь не сверхъестественные существа, а просто очень древние и редкие хищники. Несколько хороших бойцов легко отобьются от целой стаи, но трупоеды с такими и не связываются. Один-двое — это для них предел. Да и то в особых условиях. Интересно, успеем доесть? Вряд ли…
— Говори за себя, — процедил Халид. — У меня что-то голод пропал. Не хочется, знаешь ли, стать для гуля не просто ужином, а еще и начиненным уткой с вином.
— Успокойся, — усмехнулся Арвейд, вытирая руки платком и с сожалением глядя на оставшуюся утку. — Я же обещал тебе интересную жизнь. Считай, что она уже началась.
— Можно подумать, я о ней просил, — огрызнулся Халид, поводя плечами, чтобы сбросить напряжение, и тоже тщательно вытирая руки — еще не хватало, чтобы в бою рукоять сабли скользила. — Сколько там этих тварей?
— Точно не скажу, но думаю, два-три десятка. Гули всегда нападают кольцом по шесть-восемь штук. Если встречают отпор, то откатываются назад и либо бросаются снова, либо бегут наутек. Но у этих выбора нет, они будут атаковать до последнего. Я тебе потом объясню почему. Самое уязвимое место — морда. В шею и живот бить почти бесполезно, там роговые пластины, а по лапам трудно попасть.
— Ты на них уже охотился? — гораздо спокойнее спросил Халид, чуть сдвигая ножны, чтобы удобнее выхватить саблю.
— Не раз. И жив, как видишь. Как только свистну, перекатываемся к дереву и встаем спина к спине. Главное, не позволяй себя поцарапать или укусить, они и в самом деле ядовиты. У меня есть лекарство, но лучше, если в нем не возникнет необходимости.
— Не поверишь, но мне почему-то и самому этого хочется, — снова съязвил Халид. — А человеческую речь они понимают?
— К счастью, нет. Правда, запах страха чуют отлично. Представь, что имеешь дело с гиенами, но сильнее и умнее. И быстрее, кстати. Они очень ловкие и хитрые, но все же не безупречны…
— Раэн…
Вместо ответа чародей коротко свистнул. Несколько теней, плавно подбирающихся со стороны кустов, взметнулись в длинном прыжке. Халид, преодолев кувырком пару шагов до дерева, вскочил и прижался к стволу, обнажив клинок, с другой стороны ствола встал Раэн. Лунный свет холодно мерцал на лезвии Ласточки, и Халиду стало гораздо спокойнее. Подумаешь — гули. Всего лишь драка, где твоя жизнь зависит от крепости рук и верности удара. «И еще от того, кто прикрывает тебе спину, — напомнил он себе. — А после логова Серого Лиса можешь ты на это рассчитывать, если по справедливости? Вот то-то…»
Промахнувшиеся твари, коротко взвизгнув от разочарования, напряженно вытянули узкие, будто сплюснутые сверху и снизу, морды к намеченным жертвам. Окружив дерево, они уставились на людей горящими желтыми глазами.
Халид с невольной жадностью разглядывал ожившую легенду. Чем-то гули действительно напоминали гиен: то ли жесткой темной шерстью с подпалинами, то ли вытянутыми мордами. Одна из гадин оскалилась, и блеснули длинные клыки, украшающие мощные, тоже по-гиеньи, челюсти. Но в отличие от полосатых падальщиков, гули передвигались, временами вставая на задние лапы, сгорбившись и втянув головы в покатые плечи. Тихо урча, они медленно кружили, постепенно приближаясь к дереву, жадно облизывались и скулили…
Раэн с искренним сожалением глянул в сторону корзины, где уже копался длинным носом один из трупоедов, омерзительно чавкая. Утку по-аккамски в «Черном льве» готовили по всем правилам, вымачивая в молодом вине и начиняя диким рисом, маринованными древесными грибами и тушеной в пряностях айвой… Эх, надо было подвесить корзину на дерево!
Обострившийся слух ловил шуршанье травы под лапами гулей, уханье совы где-то вдали, шелест листьев и даже дыхание Халида за спиной. Хорошее, между прочим, дыхание, ровное, спокойное. Что-что, а трусом Зеринге точно не был.
Испещренный пятнами круг луны закатился в тучу, и гули выбрали именно этот миг. Пара черных тел взлетела из высокой травы, целясь Раэну в горло и живот, еще двое прыгнули с боков. И они действительно были быстрыми. Очень быстрыми. Но все же не настолько, чтобы у них получилось.
Льдисто блеснувшее лезвие «шайпурского ската» рассекло массивное туловище и обратным движением обрушилось на голову второго гуля. Левой рукой Раэн воткнул длинный нож в мохнатую оскаленную морду слева и встретил прыжок последней твари ударом ноги. Хрустнул хребет — гуль отлетел в сторону безжизненной тряпкой. Сзади птицей свистнула сабля Халида. Бывший убийца отлично справлялся, но еще несколько гулей, рыча, подползали к дереву.
— Как ты там, Зеринге?
Короткий клинок раэн вернул на пояс, а «ската» воткнул кончиком в землю у ног. Распахнув куртку, привычным движением нащупал рукояти ножей. Взмах — и два серебристых росчерка устремились к цели. Две твари неуклюже повалились на изрядно примятую траву.
— Как жених на свадьбе, — огрызнулся ир-Кайсах. — Плясал бы, да музыкантов нет.
— Раз язвишь, значит, живой. Сколько с твоей стороны?
— Уйма… Кто-то говорил о двух-трех десятках?
— Я тоже иногда ошибаюсь, — с легкой досадой признался Раэн. — Очень старая стая. Погоди-ка…
Подобравшиеся трупоеды, не наученные смертью сородичей, приготовились кинуться. Еще полдюжины тяжелых ножей в три движения взлетели с ладоней, и тут же, отпрыгнув, Раэн повернулся лицом в сторону наемника и присвистнул.
Тремя десятками здесь и не пахло. Кстати, о запахе. Густая вонь стелилась по поляне, заставляя брезгливо морщиться и дышать через рот. Луна выглянула из-за тучи, и Раэн, не отвлекаясь на разглядывание полчища тварей, поправил для удобства перевязь и пожалел, что не догадался захватить лук с полным колчаном. Непростительная небрежность! Он уже потратил треть запаса ножей, осталось еще шестнадцать. Ир-Кайсах бросил на них быстрый жадный взгляд.
— Поделиться? — спокойно спросил Раэн. — В глаз попадешь?
— Давай, — откликнулся Халид.
Он перехватил протянутую кожаную ленту с торчащими костяными рукоятями. Извлек нож, покачал на ладони, примеряясь, метнул. Потянул следующий, без лишней спешки прицелился… Одобрительно кивнув, Раэн повернулся назад.
Гули, словно и не заметив уменьшения отряда, готовились к новой атаке. Вздохнув, Раэн расчетливо истратил оставшийся десяток ножей. Счет убитых тварей перевалил за две дюжины, но от стаи осталось еще больше половины. «Как они выживали такой семьей?» — мельком поразился Раэн.
Ближайший трупоед поднял морду к луне и хрипло провыл. Остальные продолжали неторопливое кружение, подбираясь все ближе. Еле слышно упала в траву пустая перевязь, брошенная наемником. Луна снова затаилась, пропитывая тучи прозрачным холодным светом, совсем рядом насмешливо ухнул филин, и гули, словно по сигналу, рванулись к добыче.
— Держись, Зеринге, — успел промолвить Раэн, подхватив «скат», а потом стало не до разговоров.
Со всех сторон яростно и неутомимо накатила волна ощерившихся пастей, когтистых лап, зловонного дыхания и утробного рыка. Нахлынула — и рассыпалась мертвыми и ранеными тварями, заливая поляну скользкой липкой жижей, терзая уши предсмертным скулежом и хрипом.
Хладнокровно работая клинком, Раэн старался не только прикрыть спину Халида, но и зацепить тварей со стороны наемника. «Скат» взлетал и опускался, танцевал в его руке, то протыкая горло разъяренного гуля, то попадая острием между костяных пластин, то попросту перерубая бронированную шею.
Время исчезло, оставив стук сердца и беспорядочные атаки обезумевших падальщиков. Привычка держаться по трое-четверо служила им сейчас плохую службу, зато страх у трупоедов отсутствовал напрочь, снова и снова бросая их на смерть…
Все кончилось так же внезапно, как и началось. Разрубив последнее мохнатое тело со своей стороны, Раэн повернулся, и вдвоем они разом управились с парой оставшихся тварей.
Тяжело дыша, Халид присел на корточки и оперся на ствол спиной, но почти сразу же встал и побрел в кусты. Не иначе, утка по-аккамски решила отомстить за шутку об ужине для гулей. Вывернуло его на совесть, дочиста, зато на поляну Халид вернулся слегка оживший. Глянул искоса, однако Раэн и не думал смеяться.
— Это от запаха, — спокойно объяснил он. — Скоро пройдет. Они тебя не задели?
Халид лишь измученно пожал плечами. Вонючая кровь покрывала его с головы до ног, а боль от несильного укуса могла пройти и незамеченной.
— Стой и не двигайся, — велел Раэн.
Что-то прошептав, он провел раскрытыми ладонями по воздуху от макушки Халида вниз, будто обрисовывая его силуэт, и кровь гулей сначала запеклась, а потом осыпалась, оставляя совершенно чистую сухую ткань. Обойдя Халида кругом и внимательно осмотрев, чародей удовлетворенно улыбнулся.
— А ты везучий, — сообщил он. — Ни укуса, ни царапины. Отличная работа! Садись, отдыхай.
Но Халид подошел к ближайшему трупу и брезгливо перевернул его ногой. Оскаленная морда слепо уставилась в ночное небо глазами, прикрытыми плотными складчатыми веками. Мощные широкие лапы напоминали лопасти и завершались крепкими кривыми когтями — великолепным орудием для копания земли. Всего лишь хищник, да?
— Почему они так отчаянно дрались? — спросил Халид у подошедшего чародея. — Могли бы спастись, если б убежали.
— Я же тебе говорил: у них не было выбора, — напомнил тот. — Или свежее мясо, что само пришло в их владения, или голодная смерть. Тебе в самом деле интересно?