— Замолчи!
— Ну, мы же тут все свои, — любезно успокоил его Раэн. — Уж кого-кого, а меня трудно удивить человеческой подлостью. Думаю, и Халида тоже.
Он сладко потянулся всем телом под бешеным взглядом сверкающих, будто эмалевых глаз, и глубоко вздохнул. Халид, по-прежнему крепко, до судорог, стискивающий рукоять сабли, внезапно успокоился и, разжав пальцы, принялся разминать их левой рукой. А чародей, на краткий миг блеснувший чем-то в сцепленных за головой ладонях, непринужденно продолжил:
— Разиф, я пришел вовсе не для того, чтобы ворошить прошлое. Настоящее куда интереснее…
— Вот как?
Разиф, уже овладевший собой, тоже отпустил подлокотники, но Халид больше не обманывался на его счет. Существо, пару мгновений глядевшее на него из зеркальных глаз колдуна, определенно не было человеком.
— И что же тебя интересует, полукровка? Или теперь Семья сделала заказ тебе? Ты пришел от ночного шаха?
— Нет, — честно признался Раэн, чуть-чуть меняя позу, но Халиду этого было достаточно. — А это важно?
— Пожалуй, не слишком, — медленно промолвил колдун. — Совершенно не важно…
Ослепительная молния ударила в кресло, где мгновение назад возлежал Раэн. Резко завоняло паленой шерстью, и сухое дерево вспыхнуло, гигантским факелом взметнувшись между ир-Кайсахом и хозяином подземелья. Раэн, возникший чуть сбоку, резко дернул Халида, заслонив его собой, и вскинул руки. Яркое серебряное сияние рванулось с них к Разифу, окутав его стремительно меняющую очертания фигуру.
— Дверь, Зеринге!
Халид, выхватив саблю, кинулся к двери и задвинул тяжеленный засов. Почти сразу последовал удар, от которого содрогнулась вся стена. Оглянувшись вокруг, он углядел тяжелую кушетку и несколькими рывками подтащил ее поближе к двери. С той стороны медленно и ритмично били чем-то вроде маленького тарана. Засов жалобно скрипнул, угрожая вылететь ко всем демонам Бездны. Потом снова и снова. Для очистки совести Халид поднял столик, откинутый почтенными господами чародеями, и подпер дверь им тоже.
Кстати, о чародеях… Халид глянул в сторону ученого разговора.
Сияние, накинутое Раэном на противника, искристым пологом обернуло фигуру, не имеющую ничего общего с человеческой. Больше всего бывший хозяин дворца напоминал гигантского нетопыря, в яростном бессилии мечущегося под ловчей сетью. Черные кожаные крылья, размахнувшиеся на полкомнаты, тщетно пытались попасть по гибкому и увертливому, как угорь, чародею, который предусмотрительно держался от них подальше. Зато Раэн не только ухитрялся сдерживать чудовищное существо, но и метко швырял в него огненными шариками размером с вишню. Вспыхивая, те оставляли в крыльях нетопыря четкие, будто оплавленные дыры.
Резкий треск заставил Халида повернуться к двери. В образовавшуюся дыру просунулась огромная чешуйчатая лапа цвета болотной тины, стараясь отодвинуть препятствие. С ужасом подумав о ее хозяине, Халид изо всех сил рубанул по жесткой зеленой чешуе Ласточкой. Льдисто-голубое лезвие почти наполовину прорубило жуткую лапищу, глухо чавкнув о кость. Из-за двери послышался утробный рев, достойный разъяренного быка, и лапа отдернулась, залив пол грязно-бурой жижей. А вместо нее уже тянулся целый пучок змеевидных щупальцев толщиной в мужское запястье каждое, нашаривая ножки стула…
Раэн спокойно, как на тренировке, метал в неистово трепещущие полотнища крыльев сгустки огня, постепенно загоняя противника в угол. С искаженной болью и злобой морды, с оскаленных белоснежных клыков и острого, покрытого длинной шерстью подбородка летели капли слюны, прожигая в ковре дыры. С каждой новой раной чудовище слабело, двигаясь медленнее и беспорядочнее. Вскоре Раэн смог освободить одну руку, чтобы сотворить магическую сеть и окончательно сковать монстра.
Между тем Халиду за его спиной приходилось туго. Сабля наемника сверкала голубой молнией, но в дыру, расширяя ее, протискивались все новые и новые щупальца. Они плотно заплетали пространство, норовя вырвать у Халида оружие. Дверь жалобно трещала под ударами чешуйчатой твари, но каким-то чудом еще держалась, делая честь мастеру, ее изготовившему. Ир-Кайсах тоже держался, хотя с немалым трудом.
Исхитрившись, Раэн кинул полусплетенную сеть на бывшего колдуна и отпрыгнул в сторону от удара тяжелого длинного хвоста с подозрительно блестящим шипом на конце. Торопливо соткал чары оцепенения. Руки щипало от упруго бьющейся в них силы, что пульсировала в такт его собственному сердцу. Подавив желание поскорее освободиться от тугого сгустка, Раэн как мог тщательно приготовился и окликнул Халида:
— Зеринге!
Ир-Кайсах, отчаянно работая саблей, не слышал. Раэн шагнул вперед и, уже с трудом удерживая непокорную, рвущуюся с ладоней силу, рявкнул, задействовав связавшие их чары:
— Ложись!
Халид распластался на ковре, мгновенно повинуясь заклятью. Мощный импульс устремился с ладоней Раэна, пробил дверь и тугой пружиной развернулся в соседней комнате, где сразу стало тихо. Спустя мгновение послышались тяжелые глухие шлепки о застеленный ковром пол. Сделав шаг, Раэн помог встать шатающемуся от слабости, залитому бурой и зеленоватой жижей Халиду. Тяжело дыша, тот привалился к стене и посмотрел измученными глазами.
— Ты как?
— Начинаю… любить… гулей, — мрачно пошутил наемник.
— Не расслабляйся, — предупредил Раэн. — То, что за дверью, всего лишь оцепенело. И лучше нам поторопиться. Передохни пока.
Останки кресла жарко догорали, почти не дымя. Халид сгреб со стола курительные палочки и швырнул в огонь, затем устало присел на инкрустированную сандаловым деревом столешницу. Раэн подошел к слабо шевелящемуся в углу подобию нетопыря и посмотрел в тускло тлеющие багровым угольки глаз.
— Неужели ты решил, что я суну нос в твою нору, не подумав о безопасности? Глупо, Разиф. Мог бы и дальше спокойно сидеть в своем подземелье. Я же не собирался тебя убивать. И сейчас не собираюсь. Если ответишь на пару вопросов…
Он дернулся, уклонившись от ядовитого плевка, покачал головой.
— Зря. У тебя есть серьезный для волшебника недостаток. Ты боишься, Разиф. Непозволительно сильно и слишком уж многого. В том числе боли и смерти. Поэтому ты ответишь на мои вопросы. Но если не придется пачкаться, оставлю тебя в живых. Ну, как?
Нетопырь задрожал и выгнулся, по мохнатому телу прокатились судороги, потом черты морды смазались, потекли. Отвратительное зрелище оскаленного рыла сменилось еще более мерзким: человеческая голова на непропорционально маленьком тельце извращенного создания. Раэн одним плавным движением опустился на пол возле монстра, покачал головой.
— Что ты с собой сделал, Разиф. А ведь был талантлив, силен… Сам Кайрус Травник гордился успехами своего лучшего ученика, надеялся, что ты станешь его преемником. Ты разбил ему сердце, когда сбежал в Харузу.
— Откуда… — почти беззвучно прошептали бескровные губы.
— Откуда я знаю? Так ведь я вообще знаю достаточно много, пора бы тебе к этому привыкнуть, Черный. Это же одна из причин, по которым ты пытался меня убить, разве нет? Страх, Разиф! Тот самый, что заставил тебя изменять свое тело в отчаянных попытках добиться бессмертия. Безнадежных и бесплодных попытках.
Он говорил мягко и неторопливо, хоть и помнил о тех, чье время истекало за дверью. Но все-таки пытался достучаться до остатков человеческого в душе умирающего мага.
— Ты боялся. Мне ли не знать, что такое страх чародея и на что он способен. Ты решил сбежать от старости и смерти, а это дорогое удовольствие. Платить приходится не только золотом, но и собственной плотью, талантом, временем… Затем в уплату идет душа… И в конце концов ты смотришь в зеркало и видишь: у тебя не осталось ничего, что оправдало бы все эти потери, да и тебя самого, в общем-то, не осталось… Не потому ли в твоем дворце нет зеркал, Разиф? Золото, эмаль, парча, сандал, жемчуг… Но ни одного зеркала. Ты боялся взглянуть на себя и увидеть, во что ты превратился…
Голова колдуна задергалась, он приоткрыл глаза, и Халид содрогнулся, разглядев багровые щелочки зрачков. Разиф облизнул губы длинным узким языком, показав острые клыки. Так странно смешалось человеческое и звериное в этой твари, что Халид почувствовал щемящее сожаление пополам с ужасом.
— Что… тебе… нужно?
Теперь голос подземного колдуна звучал гораздо отчетливее, но лохмотья крыльев трепетали в такт прерывистому дыханию, короткая шерсть на шее и груди блестела, густо измазанная кровью.
— Ничего особенного, — спокойно сказал Раэн. — Я хочу знать, что происходит в Салмине. Ты попусту растратил свой талант, но поставить Зеркало Всевидения — дело навыка. А уж этого у тебя хоть отбавляй. Можешь дурачить ночного шаха, Черный, но не меня. Ты поставил Зеркало и увидел нечто настолько интересное, что решил приберечь это для себя? Опасно играть с Семьей…
— С тем… что в Салмине… играть… опаснее…
— Что там, Разиф? — настойчиво добивался Раэн. — Скажи, и я помогу тебе. Что ты узнал?
— То… что знал… Ушадец… — прохрипел колдун.
— Ушадский Звездочет? Спящая в камне? Во что ты влез, Черный? До чего докопался?
Подземный маг рассмеялся с откровенной издевкой, несмотря на нехорошее клокотанье в горле.
— Ты же… так много… знаешь… Попробуй узнать… это… Сильно удивишься…
Он приподнялся на том, что могло быть локтем, тяжело дыша, выплюнул комок слизи с кровью.
— Мальчишка… Бегаешь по дорогам… держишь баланс… И не видишь ничего… перед носом…
— Ладно. Я — мальчишка, — спокойно согласился Раэн. — Но из нас двоих умрешь ты, премудрый, а не я. Если не передумаешь.
Халид насторожился. За дверью послышалось тихое поскуливание, затем утробное ворчание, какое могла бы издать ожившая рудниковая камнедробилка. Раэну следовало поторопиться, но он и ухом не повел, хотя наверняка чуял происходящее куда лучше. Впрочем, Разиф тоже все расслышал и ехидно улыбнулся.
— Это… тебе… не гули… красавчик.