Сила. Все время помнить, что поток не бесконечен, что восхитительное ощущение всемогущества вот-вот пройдет… Пористая структура костей такая неподатливая, статичная. Раэн закусил губу, напрягаясь. Самое сложное позади, тонкая работа закончена. Осталось надежно спаять ребра, свить в упругие пучки разрубленные мышцы, размять, разгладить, покрыть новой кожей.
Сила. Иссякает, уходит в чужое тело, как вода — в мертвый песок… Раэн всхлипнул, выжимая последние капли. Теперь разорвать связь сердец и позволить Надиру дышать самому… До чего же больно! Еще немного… Совсем чуть-чуть…
В суженных тускнеющих зрачках Надира таяла жизнь. Проклятье! Все напрасно! Он уходит… Уже ушел. Что толку в исцеленном теле, если душа за Гранью? Раэн всем существом рванулся к чуть заметной искре, вцепился в плечи Надира, сбросив чьи-то пальцы. Ладони свело судорогой, за ними и все тело залила боль. Не сметь! Не сметь уходить! Долгий жуткий миг они балансировали на Грани вдвоем, а Бездна шептала, звала, тянула в такую сладкую пустоту…
— Надир!
Беззвучно воя от боли, Раэн вытащил теплый, ровно мерцающий светлячок из липких щупалец уже обвившей тьмы, вытолкнул выше и дальше, за себя самого.
— Надир ир-Дауд!
Тьма пульсировала, вязко липла, жадно скалилась мириадами голодных пастей. Показалось, что не уйти. Прикрывая собой Надира, он в отчаянии оглянулся на тающий за спиной свет. Да возвращайся же ты, дурень! Неужели тебя там ничто не держит? Хоть ты возвращайся. Глупо же так — вдвоем.
— Надир!
Крик перешел в хрип и кашель. Его крик. Это он сам звал с той стороны. Задыхаясь, Раэн сделал шаг назад, потом еще один, и еще… Чаша весов качнулась… Сияющим вихрем его сбило с ног, подхватило, зацепило и поволокло наверх, к светлому пятну. Наконец-то!
Вынырнув, Раэн захлебнулся воздухом, с усилием проталкивая его в легкие. Сердце билось о ребра, в глазах плавали цветные круги. Глубоко. Светлые силы, как же глубоко в этот раз. Еще миг — и ушли бы оба. Если бы Надир не захотел остаться… Если бы не рванулся сам на его призыв…
Под мокрыми от крови ладонями дернулось, напряглось. Раэн помотал головой, сбрасывая с глаз пелену. На него смотрели огромные и — хвала Свету! — совершенно осмысленные, просто испуганные глаза. Пару мгновений Надир отчаянно пытался что-то сказать, но то ли в горле пересохло, то ли не было сил. Так что он просто смотрел, цепляясь за взгляд Раэна, как утопающий за веревку.
— Спи, — прошептал Раэн. — Все хорошо. Теперь спи…
Надир покорно закрыл глаза, почти сразу расслабился, задышал ровно. А Раэн с трудом разжал сведенные судорогой пальцы, поморщился, растирая ладони, и огляделся.
Джандар взирал с благоговейным трепетом, почти ужасом, словно верующий на живое воплощение своего божества. Переводил взгляд на мгновенно уснувшего Надира — и снова таращился на Раэна. Наиб смотрел только на племянника, по осунувшемуся лицу безостановочно текли слезы. Надо потом напоить его сердечным средством. Пара воинов у дивана вообще превратилась в подобие соляных столбов. Еще бы. Редко кому выпадает случай увидеть такой яркий образчик исцеляющей магии. Это дома он подмастерье-недоучка, но здесь мастера, способные на такое, наперечет по пальцам одной руки. Не говоря уже о призыве души. Сколько времени прошло в реальном мире? Пара минут? Три? Четыре? Неважно. Все равно вышло на редкость удачно. Только теперь пора убираться подальше от любопытных глаз…
Встать оказалось гораздо труднее, чем рассчитывал Раэн. Все же он каким-то образом поднял себя на ноги, протащил через комнату по бесконечному, пьяно шатающемуся коридору и выволок на улицу. Тело не слушалось, мстя за растраченные силы, колени дрожали и подгибались. Раэн сполз со ступеньки заляпанного кровью крыльца, ухватился за столбик, согнулся. И какой демон заставил его так хорошо поужинать? Рядом раздались отвратительно сочувственные голоса:
— Гляди, эка почтенного выворачивает.
— Да-а. Видать, лекарское чародейство, оно не мед… Полощет бедолагу, как с перепоя.
Раэн сплюнул остатки горькой вязкой слюны. Сил не было даже просто поднять голову, не то что послать подальше…
— А ну, пошли вон, сыновья ослицы! — исполнил кто-то рядом его мечту. — Что, заняться нечем? Так я вам найду дело!
Сочувствующих будто ветром сдуло. С трудом присев на чистый уголок ступеньки, Раэн перевел дыхание. Негромко звякнуло, и возле его лица оказалась личная фляжка джандара, источающая резкий запах виноградного пойла двойной перегонки. И пробка — умница джандар! — уже вытащена. Пожалуй, сам он вряд ли сумел бы сейчас ее выдернуть. Ему бы флягу удержать! Получилось, хотя зубы несколько раз цокнули о горлышко. Жидкий огонь разлился по пищеводу, ухнул в пустой желудок и неспешно согрел тело, сотрясаемое мелким ознобом.
— Паршиво? — полуутвердительно хмыкнул Хазрет.
— Плясал бы, да музыкантов нет, — буркнул Раэн, отхлебывая еще раз. Смертельно хотелось огрызнуться, но после того, как джандар не побрезговал дать ему флягу, не позволяла совесть. — Лучше б я три дня на галере греб.
— А ты пробовал? — ухмыльнулся начальник охраны, присаживаясь рядом.
— Не пробовал бы — не говорил, — хмуро отозвался Раэн. — Чего хотите, уважаемый? Или вам выпить не с кем?
— Отчего же не выпить с хорошим человеком? Попался ты, лекарь.
Ир-Нами снова ухмыльнулся в ответ на удивленно вскинутую бровь Раэна и пояснил:
— Теперь тебе ни за что от Надировой благодарности не отвертеться. Да ты пей, пей.
— Ничего, это я как-нибудь переживу, — парировал Раэн, следуя совету. — Напугали кота сливками. А если всерьез?
— Ну, если всерьез…
Хазрет остро глянул на потягивающего из фляжки Раэна. Тот молчал, переводя дыхание после очередного глотка.
— Стреляешь ты… хорошо, парень, — выдавил ир-Нами. — Ребята пробежались, собрали стрелы. Ни одной зря не потратил.
В другой раз Раэн не преминул бы улыбнуться такой осторожной похвале. Всего лишь хорошо, да? И это еще про остальное джандар молчит. Кстати, стрелы надо забрать… И лук.
— Три.
— Что три? — не понял начальник охраны.
— Три стрелы потратил зря. На того, кто ими командовал. Ушел, тварь. И даже стрел там нет. А я не промахивался. Не темните, господин джандар. Что вам нужно?
Раэн сделал последний глоток и вернул пустую флягу начальнику охраны.
— Его светлость наиб тебя видеть хочет, — медленно произнес ир-Нами, почти незаметно напрягаясь.
Раэн страдальчески поморщился.
— А до утра не подождет? Не сбегу, не бойтесь.
Хазрет виновато пожал плечами. Целитель улыбнулся, чувствуя, что в сознании начальника охраны борются благодарность с подозрительностью. Ладно, разговора все равно не избежать.
Как бы еще добраться до наместника, прах его побери? Ноги отказывались работать, предательски подкашиваясь при попытке подняться, сердце все так же колотилось о ребра сумасшедшим дятлом. В конце концов, Раэн плюнул на гордость, оперся на плечо ир-Нами и кое-как доковылял до комнаты на первом этаже, куда перенесли наиба.
ГЛАВА 3. Пророчество Ушадского Звездочета
Изжелта-бледный наиб полулежал на диване, опираясь на гору подушек. Выглядел он получше, но Раэн все равно отметил про себя, что нужно сварить сердечное зелье и пропоить ир-Дауда. Конечно, если его оставят при особе наместника после сегодняшнего. Дождавшись разрешающего жеста, он осторожно опустился на широкую, накрытую ковром скамью, вытянул гудящие ноги. В ушах звенело, перед глазами мельтешили черные мошки. Вино ненадолго помогло, но теперь смертельно хотелось есть. Чего-нибудь жидкого, горячего, сладкого, чтобы побыстрее всосалось в кровь.
Хазрет ир-Нами, пренебрегая усталостью, так и остался стоять на пороге, не позволив себе даже прислониться к косяку. И, похоже, не для того, чтобы кого-то не впустить в комнату, а, напротив, с целью кого-то не выпустить. Очень подозрительного лекаря, например. Даже рука на эфесе сабли! Пора им кое-что напомнить.
— Как себя чувствует ваш племянник, светлейший?
— Хвала светлым богам. Надир, как мне сказали, спит. Примите мою благодарность, почтенный. И награду, достойную ваших трудов.
Наиб указал взглядом. На низком столике перед диваном лежал кожаный мешочек, приятно круглясь туго набитыми боками. Серебро? Вряд ли. За жизнь наследника столь знатного рода серебром не платят. А если золото, награда достойна шахского лекаря, не бродячего целителя.
— Это вполне могло подождать до утра, светлейший наиб, — спокойно промолвил Раэн.
— Это могло, а кое-что другое — нет. Благодарность благодарностью, но я хочу спросить вас кое о чем, почтенный.
— Разумеется, — прохладно откликнулся Раэн. — Но если рассчитываете на ответы, то господину джандару совершенно незачем торчать за моей спиной. Уходить раньше времени я не собираюсь, а если соберусь, то уйду, уж поверьте…
Несколько мгновений предгрозовой тишины Раэн безмятежно выдерживал гневный взгляд наиба. Неожиданно по губам Ансара ир-Дауда скользнула улыбка.
— Хорошо сказано, почтенный. Но, кажется, тропа нашего разговора ушла слишком далеко от цели. Может быть, попробуем ступить на нее заново?
Хазрет ир-Нами, застывший в дверях, медленно выдохнул.
— Нет нужды, — ответил вежливой улыбкой Раэн. — Что вы хотели узнать, светлейший?
Вместо ответа Ансар глянул на своего начальника охраны, едва держащегося на ногах.
— Садись, Хазрет. И покажи ему эту дрянь.
Джандар извлек из кармана безделушку на длинном шнурке и осторожно опустился на маленькую скамеечку возле очага, приготовившись вскочить в любой момент.
— Можете не показывать. — Раэн брезгливо поморщился. — Я уже видел. Сняли с трупа?
— Пришлось разрезать шнурок, — мрачно сообщил ир-Нами. — Иначе было никак.
Раэн тяжело вздохнул. Понятно, что наибу не терпится с допросом, но как же это некстати. Сейчас бы хоть чая с медом. А лучше молока и лепешек. Только не мяса — и так во рту привкус крови.