Размахивая крылышками, меж ветвей кружили похожие на рогатых мартышек создания.
– Оо! – гаркнул я, сообразив, что одно, вооруженное копьем, пикирует прямо на великана.
Тот махнул булавой, крылатая тварь попыталась увернуться, но ее смело с мокрым хряском, точно прибитую веником муху. Другая, самая крупная, получила две стрелы в пузо и сбитым вертолетом пошла к земле.
Остальных гибель сородичей не напугала, вся эта орава с ревом и писком ринулась на нас.
Вихрь вскочил на седло с ногами, меч его замелькал, точно эльф вооружился сразу двумя клинками. А дальше мне стало не до того, чтобы глядеть по сторонам, на меня бросились аж две «мартышки», обе с длинными мечами, чьи лезвия были из черного блестящего камня.
Один удар я ухитрился отбить, затем едва не лишился уха и зашипел от боли. Панцирь мой удар выдержал, но пришелся он в ушибленное еще вчера плечо, так что рука на миг онемела.
Ответным выпадом я посек крыло одной из тварей, и та кувыркнулась в траву.
Дернувшийся конь помешал мне прикончить вторую, я вообще с трудом удержался в седле.
– Куда!? – гаркнул я, натягивая поводья.
Уклонился больше по наитию и отмахнулся мечом.
Не убил, так хоть напугал рогатую «мартышку», та с верещанием метнулась прочь и попала под удар Оо. Ее отшвырнуло прочь, тварь вмазалась в ствол одного из деревьев, да так и осталась висеть, точно прилипла.
Тишина показалась такой болезненной, и я невольно сунул палец в ухо.
Нет, фух, слава богу, не оглох, вон фыркнул мой заводной, кто-то из наемников тихо выругался.
– Целы? – продолжавший стоять на седле Вихрь оглянулся.
Лезвие его меча было темным от крови, на земле там и сям валялись посеченные тушки лесных тварей. Мертвыми они не орали, зато выглядели еще более уродливыми, чем при жизни – вывернутые назад коленки, темно-бурая шерсть, вся в колтунах, выпученные глаза, рожки как у коз.
– Что это за страшилы? – спросил я, вытягивая из седельной сумки тряпку, чтобы вытереть свой клинок.
Я, конечно, положил не столько, сколько десятник, но оружие все одно измарал.
– Локсы, – проговорил Рапошан. – Они тут живут.
– А где мы вообще? Что это за место? – продолжил я высказывать любопытство, но на этот раз русоволосый лишь буркнул:
– Потом.
В этом странном лесу даже он стал неразговорчивым.
Мы оставили позади кучу мохнатых трупиков, к которым уже начали слетаться мухи. Переправились через ручей, проехали мимо разрушенного строения вроде древнегреческого храма – белоснежные колонны, частью упавшие и разбитые, стены с проломами, провалившаяся крыша.
Тут меня начало беспокоить нечто странное – ощущение, что впереди, в той стороне, куда мы направляемся, то есть на юго-западе, меня ждет нечто хорошо знакомое, да еще и приятное…
Словно я возвращался домой из долгой поездки.
Я несколько раз встряхнул головой, попил воды, попытался изгнать непрошенное чувство и не преуспел. Оно лишь усилилось до такой степени, что перешло в почти физический зуд, в желание пришпорить коня, чтобы быстрей, быстрей добраться до вожделенной цели.
Но до какой, демоны ее задери?
Когда меж деревьев я рассмотрел нечто огромное и круглое, словно футбольный мяч размером с гараж, сердце мое дрогнуло. Еще несколько шагов лошади, и стало видно, что это торчащая из земли каменная голова, но не с одним, как положено, а с двумя лицами!
Мы подъезжали сбоку, и я мог созерцать оба.
Они принадлежали мужчине, и вроде бы даже тому же самому, но ничуть не походили друг на друга – одно выглядело спокойным, глаза прикрыты, на губах полуулыбка, зато второе кривилось от ярости, виднелись треугольные зубы, как у акулы, а лоб шел буграми.
Меня захлестнуло желание выпрыгнуть из седла, подскочить к этой хреновине и обнять ее, прижаться щекой к щеке… проклятье, похоже, что мне напекло макушку, да и ночью я спал маловато.
Начну со статуями обниматься, с деревьями целоваться, и что дальше?
Я отвернулся, чтобы не глядеть на исполинскую голову, но это оказалось не так просто. Мышцы шеи повиновались не сразу.
Некоторое время я боролся с собой, а затем изваяние осталось позади, и мне полегчало. Точно свалилась с плеч невидимая тяжесть, и я даже пожалел, что не разглядел – валяется двуликая башка сама по себе, отколотая от всего остального, или туловище прячется под землей?
Развалины попались нам еще несколько раз, но я старался на них не смотреть – на всякий случай. После очередного ручья с темной водой чащоба вокруг неуловимо изменилась, издалека донеслись птичьи трели, кто-то с треском и уханьем завозился в кроне одного из деревьев.
– Ну, все, нормально, можно расслабиться, – сказал, догоняя меня, Рапошан.
– Что это было такое? – осведомился я, надеясь, что на этот-то раз получу ответ.
– Как рассказывают, – начал русоволосый наемник с легкой неуверенностью в голосе, – до Падения Богов тут располагался город, да такой, каких сейчас в мире нет. Теперь здесь нечто вроде кладбища, огромного, мрачного и заселенного всякой пакостью. Не Шелудивый лес, конечно, но место тоже не очень приятное.
Это я заметил – вряд ли к этим статуям водят экскурсии, а аборигены собирают в окрестностях грибы.
Но что за «Падение Богов», про которое я слышу уже не первый раз?
Похоже, что мир, куда меня забросила судьба, в древности претерпел какой-то могучий катаклизм. Надо будет при случае расспросить какого-нибудь знающего человека, Мухомора, например – он вроде как колдун, по местным меркам вообще интеллигент, и даже в шляпе.
Вот как вернемся из этого похода, да разберемся с инквизиторами…
Для обеда мы остановились на укромной полянке, окруженной зарослями похожего на бамбук растения. И вновь никто не подумал развести костер, а трапеза прошла в молчании, словно я находился не среди наемников, а в компании благовоспитанных монахов.
Хотя каков поп, таков и приход, и если сам Вихрь не любитель болтать, то и бойцов он подобрал под себя и выдрессировал как ему удобно. Непонятно только, как в эту компанию угодил Рапошан, тот по всем признакам не дурак поговорить, хотя до Ярха ему далеко.
Тут я обнаружил, что скучаю по красноглазому, да и по Пугалу, и по нашему десятнику тоже. А о парнях из команды, Юр Палыче и даже о Машке за последние сутки вовсе не вспомнил!
Ничего себе, не прошло и трех дней!
Или тело, хозяином которого я стал, начинает влиять на мой рассудок?
Бррр, не хочется верить, что я вскоре потеряю воспоминания о родной стране… или уже потерял? Но краткая инспекция содержимого памяти помогла мне успокоиться – нет, все вроде на месте, и номер паспорта продиктую, и пароль от странички в «ВКонтакте» помню, и как меня звали.
После обеда сменили лошадей, перелезли на тех, что были запасными.
Вихрь услал Рапошана вперед, в дозор, и его запасного коня привязали к моему, так что я оказался во главе настоящего «автопоезда», осталось только водрузить на макушку три желтые лампочки.
– По сторонам глядеть, – сказал десятник, первый раз открыв рот после нападения локсов.
Лес выглядел вполне обыденно, просто, похоже, мы уже оказались на вражеской территории. Я проверил, как выходит из ножен меч, и в очередной раз пожалел, что у меня нет лука или хотя бы арбалета.
Прежний Рыжий, похоже, стрелком не был, но почему бы мне им не стать?
Вскоре нам попалась свежая вырубка – пеньки, похожие на сточенные зубы, ветки и листья, щепки. Тут Рапошан вернулся, о чем-то доложил Вихрю, после чего мы повернули коней под прямым углом и поехали на запад.
Еще через километр десятник скомандовал «Спешиться», и этому приказу я обрадовался. Сидеть в седле надоело, неплохо бы пройтись, добавить немного жизни в нижние конечности.
Но прогулка оказалась короткой.
– Встали! – сказал Вихрь, не успели мы сделать и сотни шагов. – Место ищем!
Последнюю фразу я не понял, но оказалось, что нужно отыскать укромный уголок, чтобы спрятать лошадей и тех, кто будет за ними приглядывать… угадайте, кого именно? Понятное дело, меня и Оо!
– Сидите тихо, – заявил десятник, глядя на меня холодными черными глазами. – Тревожный сигнал помните?
Великан кивнул:
– Агась. Трехкратный визг грызца.
Ну надо же, как здорово, а я и не знаю, кто такой грызец!
– Хорошо, – Вихрь еще раз с сомнением посмотрел на меня. – К ночи вернемся.
И они ушли, утопали цепочкой в заросли, совершенно бесшумно, не колыхнув и веточки. Мы остались вдвоем – я и здоровенный урод, выглядящий так, словно он жрет на ужин человеческих младенцев.
– Чего делать будем, Оо? – спросил я.
– Сторожить, – он посмотрел на меня непонимающе – глазки крохотные, особенно по сравнению с размером башки, прячутся под надбровными дугами, как у гориллы, и очень светлые.
Иногда отсутствие фантазии является большим достоинством.
– От кого? И куда они пошли?
– Агась, – великан поскреб в затылке. – От врагов, тут дорога недалеко, там враги.
Все ясно – мы проникли на территорию Синеглазого и теперь будем какое-то время наблюдать за трактом, по которому на север, для встречи с нашей ротой, идут войска. Но как мы передадим собранные сведения нашим, ведь почтовых голубей мы не захватили?
– Ну ладно, сторожить так сторожить, – заявил я, решив, что доставка сведений – не мое дело, и уселся, прислонившись спиной к стволу дерева.
Можно немного подремать, компенсировать бессонную ночь, но главное – пробудиться до момента, как вернется Вихрь, а то он запросто сдерет с уснувшего дозорного шкуру и повесит на ближайшем сучке.
Было жарко, над ухом жужжали насекомые, но вроде бы не кусали, так что глаза закрывались сами собой…
Мне усмехнулся исполинский огненный рот, и я полетел в него, навстречу тысячам черных липких языков. Замахал руками, стараясь остановить падение, попытался крикнуть, задергался и… проснулся, с такой силой шарахнувшись затылком о дерево, что вернулась вчерашняя боль.