И он зашагал прочь, ладно хоть мешок оставил.
– Эту штуку можно закоптить и возить с собой, – Дядюшка Ба поднял голову за волосы – убитый сотник выглядел удивленным благодаря раскрытому рту и выпученным глазам, шея напоминала окровавленный, криво срубленный пень. – Хотя нет, лучше высушить, тогда она весит меньше и размером будет вообще с мой кулачок… Красотища!
– Нет уж, обойдусь, – пробормотал я, думая, что башку эту зарою где-нибудь в лесу.
Вот только отдохну для начала…
Но как быстро выяснилось, спокойно «перекурить» или даже поесть мне не дадут. Едва мы развели костер и водрузили на него котелок, чтобы сварить ужин, как из вечернего сумрака явился Пугало.
– Тьфу, урод, напугал! – завопил один из возниц, обнаружив рядом фигуру со спрятанным под черной тканью лицом.
– Нечаянно вышло, – произнес Пугало своим жутким шепотом. – Пойдем, Синяк. На пару слов.
Мы отошли в сторонку, туда, где нас не могли подслушать.
– Сегодня ночью будем решать, что с тобой делать-то, – сказал он. – И ты приходи. Сразу после восхода луны выберись за пределы лагеря и двигай в то место, где мы днем встречались.
Да, выспаться мне не удастся.
– Хорошо, – мрачно буркнул я. – Как там… с телом чего? Ну, этого…
– Порядок. Погиб в бою, а наложенные на живого чары после смерти исчезают. Никаких следов, и даже ва-Рингос ничего не найдет.
– А почему бы не собраться в шатре у командира? – спросил я.
Тащиться ночью в лес не хотелось, да и не был уверен я, что легко найду нужное место.
– Тут слишком много глаз и ушей, в том числе и тех, что служат инквизиторам, – тут Пугало развернулся и ушел, но сначала похлопал меня по плечу так, что я засипел от боли.
Это что, они сговорились, что ли?
Поел я хорошо, но от обозного «чая» отказался, после него я вырублюсь и продрыхну до рассвета. И так устал как собака, и до восхода луны, которая неизвестно когда явится, придется бороться со сном… Ох, эта схватка будет тяжелой. И если победишь – славы не стяжаешь, а, проиграв, опозоришься.
Дядюшка Ба заснул мгновенно, засвиристел носом, предоставленный сам себе костер угас. Выждав еще немного, я выбрался из-под телеги и уселся спиной к колесу, как недавно Хахаль.
Когда под спиной не мягкое и ты не лежишь, бороться с дремотой легче. А если кто меня заметит, то скажу, что бессонница… Ведь она бывает даже у возниц!
Ночь выдалась тихая, лес молчал, только изредка всхрапывали обозные лошади. От того места, где расположились инквизиторы, в небо время от времени взлетали рои голубых искр – похоже, там запускали какие-то сторожевые заклятия, чтобы не допустить налета вроде вчерашнего.
Дважды я задремывал, роняя голову на грудь, но всякий раз просыпался благодаря боли в обожженной спине – начинал съезжать по колесу, и его неровности втыкались в лопатки, так что я тут же вскакивал.
И из того, что обгорел, можно извлечь пользу.
На востоке над деревьями поднялось серебристое зарево, и я с облегчением вздохнул – вот она, луна.
– Ты куда? – окликнули меня от соседней телеги, когда я встал и пошел к лесу.
Кому-то из моих коллег не спится, чтоб его.
– Отлить, – сказал я – более уважительную причину трудно придумать.
В чащобе оказалось куда темнее, чем на открытом месте, но вскоре глаза привыкли. Я обогнул лагерь по широкой дуге, чтобы, не дай бог, не услышал никто из часовых, и очутился на дороге, ведущей в сторону опушки.
Вспомнить бы еще, где я с нее сворачивал!
Но, похоже, в моих способностях следопыта сомневался не только я сам, поскольку на обочине в зарослях что-то заворочалось, и не успел я схватиться за меч, как голос Визерса произнес:
– Это я. Иди за мной.
И то хорошо.
Шагали мы недолго, и вскоре я попал на ту крошечную поляну, где уже был сегодня. В первый момент разглядел только силуэты собравшихся людей, по шляпе узнал Мухомора, по фигуре – десятника Литона.
– Я привел его, – сообщил Визерс.
– Отлично, – это сам Лорд. – Все тут? Семерка, расскажи, что ты узнал, но коротко.
Да уж, если этого не остановить, то он будет молоть языком до самого утра.
– Как будет угодно, – с легкой обидой отозвался лысый колдун, расположившийся рядом с Мухомором. Они друг друга показательно не выносили, но на самом деле, похоже, были друзья.
Тут выяснилось, что Семерка умеет говорить по делу – он изложил все, что я уже знал, и обошелся полудюжиной фраз.
– Почему тогда вы не заметили этого отпечатка? – спросил Лорд. – Падшие боги… Проклятье!
– Наши способности имеют свои пределы, если я что-то понимаю в этой поганой жизни, – вступил Мухомор. – А кроме того, мы просто не знаем, куда смотреть, чтобы обнаружить присутствие силы прежних хозяев земли, а слуги Желтого Садовника, похоже, знают.
– Уж не сомневался, что вы придумаете оправдание, – судя по звуку, командир поскреб в затылке. – Рыжий, может быть, ты как-то сумеешь это все объяснить? Какое ты имеешь отношение к павшим богам?
– Сам бы хотел быть в курсе, – ответил я, не погрешив против истины ни на йоту.
О прежних хозяевах этого мира у меня информации было меньше, чем у любого из местных, и вопросы теснились в голове – что это вообще за существа, сколько их было, что вообще о них известно и отчего они вдруг сгинули? Вряд ли добровольно ушли на пенсию.
Но я понимал, что сейчас лучше держать язык за зубами.
– В Душеловке с ним могло что-то произойти, – заметил Семерка. – Запросто.
– Это все ерунда и болтовня, – подал голос Торил. – Надо решить, что делать. Находиться при роте ему опасно.
– Опять услать в разведку? – это Визерс.
– Можно, – ну а это Вихрь.
Надо же, не возражает, хотя я во время предыдущего «вояжа» успел показать себя не с лучшей стороны – ничего хорошего не сделал, зато ухитрился попасть в плен, так что меня пришлось выручать.
– И что это решит? – Лорд покачал головой, и, клянусь, я услышал бульканье – похоже, наш командир квасил даже сейчас, но вряд ли, конечно, из той золотой чаши, которой пользовался в шатре. – Разведчики возвращаются, а Верховный Носитель Света Южной Четверти следит за нами, рано или поздно он поймет, что Рыжий жив, не погиб тогда, на болоте, и потребует его выдачи или, чтобы не портить отношения с ротой, просто убьет, подошлет кого-то из своих или воспользуется чарами.
– И мы не сможем его защитить, – сказал Семерка. – Проклятие ударит как таран. Внутренности сгниют за один день и вывалятся через задний проход, кожа покроется язвами, мозг вытечет через ноздри.
Приятная перспектива, нечего сказать.
– Проще самим его прикончить, чтобы не мучился, – сказал Торил.
Предложение это вызвало целый шквал возгласов, были среди них и одобрительные.
– Проклятая рота своих не бросает! – отчеканил Лорд, и десятники мигом смолкли. – Казни же заслуживает только предатель или дезертир. Рыжий не тот и не другой.
Ладно, хоть кто-то здесь меня понимает!
– Нужно отослать его, но не просто так, – продолжил командир. – Добыть сведения, обратиться к тому, кто знает все о павших богах и за хорошую плату способен рассказать о них. Тогда мы поймем, что это за отпечаток, что с ним делать, и сможем действовать осознанно, а не вслепую.
– О-о, – сказал кто-то, я не понял кто, но мне этот возглас не понравился.
– Отправим с ним пару опытных людей, без них рота не станет слабее… ну, что думаете?
– Вы хотите отправить Рыжего к Затворнику? – спросил Визерс таким тоном, что мне сразу расхотелось выяснять, что это за тип такой, зато возникло подозрение, что он ест на завтрак маленьких детей.
Причем без масла и хлеба.
– Да. Ты видишь другой выход?
Визерс промолчал, но тут не выдержал я – в конце концов, речь идет о моей судьбе, и я должен иметь право голоса, пусть даже в этой компании я самый младший по возрасту и званию!
– Куда вы хотите меня послать? Кто это? – спросил я довольно нервно.
– Никто не знает, Рыжий, – Лорд не обратил на мой тон внимания, похоже, он понимал, что творится у меня в душе. – Зато он знает куда больше, чем все чародеи в мире, а живет… ну, сказки про него мой дед слышал в своем детстве, и тогда уже Затворника именовали древним.
– Он маг?
– Наверняка, но при этом, в отличие от остальных, не стремится к власти, сидит сиднем в своих горах. Уж не сомневаюсь, что Желтый Садовник, Синеглазый, Зеленая Госпожа и прочие его просто боятся. Иногда он помогает простым смертным, берет за это золотом, и твоих запасов должно хватить на один вопрос. Иногда те, кто к нему отправился, никого не находят или… – тут наш командир сделал паузу, – не возвращаются вовсе.
Да, приятный субъект – мизантроп-консультант местного разлива.
– Ну, я готов рискнуть, – сказал я.
Этот Затворник далеко, и он угроза потенциальная, а инквизиторы рядом, и они-то опасны по-настоящему.
– Тогда вопрос решен, – Лорд поднялся. – Визерс, ты обо всем позаботишься, ладно? Вечером они должны выехать.
– Хорошо, – сказал наш десятник и похлопал меня по плечу.
Да они точно сговорились!
Больше никаких приказов отдано не было, и собравшиеся начали расходиться. Сначала утопал командир с двумя колдунами, затем по одному исчезли десятники, и мы с Визерсом остались вдвоем.
Луна к этому времени поднялась, и в лесу стало если не светло, то хотя бы не так темно, как раньше.
– Пошли, – велел он. – Провожу тебя, а то еще заблудишься.
До телеги своей я добрался без проблем, и уж на этот раз ни продолжавшие ныть синяки, ни обгоревшая спина, ни опасение, что опять могу проснуться от непонятного «холода», не помешали мне уснуть.
Похоже, кто-то велел Дядюшке Ба меня не будить, поскольку, когда я открыл глаза, время подходило к полудню.
– Поднимайся, соня! – заквохтал красноносый возница, обнаружив, что я восстал к активной деятельности. – Жуй, глотай, пошли, а то все вшивые интересности пропустим!
– Какие интересности? – спросил я, подавляя зевок.