Из дальнейшего рассказа стало ясно, что главный инквизитор решил устроить нынче что-то вроде благодарственного молебна в честь вчерашней победы, ну и, как положено, спалить на костре несколько попавшихся к нам в руки вражеских полководцев.
– Кровопивец клятый, – бурчал Дядюшка Ба, пока я жевал хлеб с колбасой и запивал остывшим «чаем». – Глупость же творит! Там же ведь такие же вояки, как мы, а теперь они землю будут рыть, чтобы только нам в руки не попасть! Каково, а?
Громадную поленницу, устроенную возле самой дороги, было видно даже от наших телег, как и суетившихся возле нее желтых плащей. С той стороны долетал стук топоров, а вокруг толпился народ – самые любопытные или наиболее шустрые, спешившие занять лучшие места.
– О, идем, быстрее! – завопил Дядюшка Ба, когда от шатров под знаменем Желтого Садовника донесся гул трубы.
Доедать остатки завтрака пришлось на ходу.
Откровенно говоря, мне не очень хотелось идти смотреть на казнь: с одной стороны, я вообще не любитель кровавых зрелищ, а с другой – церемонию вести будет «ди-джей» ва-Рингос, и кто его знает, вдруг он в религиозном экстазе разглядит меня, несмотря на толпу и маскировку?
Поэтому я шлепал нога за ногу, и оказались мы в задних рядах, откуда видно было не особенно хорошо. Дядюшка Ба немедленно принялся скакать на месте, опираясь одной рукой на мое многострадальное плечо. Обгоревшая кожа, к счастью, болела не так зверски, как вчера.
Труба запела вновь, и от шатров двинулась процессия – впереди вроде бы Верховный Носитель Света, и за ним, в окружении инквизиторов помладше, пленники со связанными руками. Взгляд узколицего чародея скользнул по толпе, глаза его вспыхнули двумя звездочками, и я торопливо пригнулся.
Береженого, как известно, бог бережет, а черт не трогает.
Распрямился я только в тот момент, когда ва-Рингос оказался стоящим ко мне спиной.
– Привяжите их! – могучий голос его прокатился над рядами.
Позади поленницы, похоже, была устроена лестница, и пленников завели наверх через пару минут. Тут в ход пошли веревки, и вчерашние наши противники оказались привязаны к вертикально стоящим бревнам.
Да уж, действительно глупость, и глупость жестокая – не хочешь брать в плен, убей сразу, на поле боя, нет же, надо притащить сюда и сжечь во славу своего самозваного бога.
Инквизиторы помладше сошли вниз, а ва-Рингос, наоборот, залез на поленницу.
Я вновь пригнулся.
– Милостивый Светлый Владыка даровал победу нашему оружию! – возгласил Верховный Носитель Света, раскинув руки. – Возблагодарим же его за благоволение к нашему славному и победоносному воинству!
– Возблагодарим! – поддержали начальство прочие инквизиторы, зрители из простых воинов и их командиров промолчали.
Пленники, что выглядело странно, молчали и вообще казались сонными, точно не их собирались сжигать во славу мага-бога – то ли их опоили какой-то дрянью, то ли одурманили с помощью магии, но в любом случае сделали все, чтобы никто не испортил ва-Рингосу миг торжества.
– Помолимся же! – объявил он и, склонив голову к сложенным на груди рукам, принялся что-то бормотать.
Тут уж к нему присоединились не только обладатели желтых плащей, но и все находящиеся в войске обитатели земель под властью Желтого Садовника – только дай повод усомниться в твоей вере, как мигом окажешься на костре рядом со вчерашними врагами. Молчаливыми остались только мои собратья по Проклятой роте и еще какие-то незнакомые мне вояки, по виду тоже наемники.
Солнечный свет внезапно резанул глаза, точно светило засияло ярче, и я приложил ладонь ко лбу.
– Ух ты! Каково, а? – воскликнул Дядюшка Ба.
Прямо над поленницей вращался, выбрасывая протуберанцы, огромный шар светло-желтого огня. Парил на высоте в полсотни метров и понемногу опускался, и веяло от него хищным, злым жаром.
На мгновение мне почудилось, что это не шар, а голова и заполненные огнем глаза смотрят прямо на меня – проклятье, неужели сам Желтый Садовник явился сюда, чтобы разобраться со мной? Я торопливо пригнулся, жалея, что у меня такой высокий рост и что я вообще потащился сюда вместо того, чтобы забраться под телегу и поспать.
Но очертания искаженного гневом лица исчезли, а шар обрушился вниз двумя потоками оранжевого пламени. Стоявший в середине поленницы ва-Рингос оказался между ними, и ни единой искры не попало на его одежду, зато столбы с пленниками вспыхнули как спички.
И вот тут они заорали, а мне стало противно! Брр, мерзость какая.
– Смотрите же! – закричал Верховный Носитель Света, перекрывая гул и треск. – Мощь Милостивого Светлого Владыки явлена!
Его худую физиономию украшала торжествующая улыбка, губы подергивались – этот засранец наслаждался своим триумфом, своей властью, тем, что безнаказанно может пытать и убивать людей!
И мы вынуждены сражаться под одним знаменем с такой швалью?! Эх, почему Проклятую роту не нанял Синеглазый?!
Ва-Рингос начал пятиться, а затем развернулся и исчез из виду – бревна под его ногами уже задымились, и вряд ли инквизитор хотел сгореть вместе со своими жертвами.
– Я пойду, – сказал я Дядюшке Ба. – Все интересное закончилось.
– Да ладно? Чего это ты? – забормотал он. – Красиво горят, хоть и глупо!
Но я уже не слушал, протискивался назад, стараясь не смотреть на выпученные глаза, открытые рты соседей по толпе – телевизора здесь нет, театр в нашу армию не завезли, так что с развлечениями туго, поэтому отчего бы не посмотреть, как жгут людей, и порадоваться, что жгут не тебя?
Добраться до нашей телеги мне никто не помешал, как и проспать до вечера.
Разбудил меня Ярх в свойственной ему «деликатной» манере, пнув меня по лодыжке.
– Э, больно! – сказал я.
– Больно потом будет, это я тебе обещаю, – сообщил красноглазый наемник и засмеялся. – Давай вытаскивай свою сранскую задницу, скоро нас с тобой и еще с одним уродом ждет кое-что.
Со сна я не сразу понял, о чем он толкует, но когда сообразил, обрадовался:
– Вы едете со мной?
– Тихо-тихо, орать-то не надо, – Ярх огляделся. – Собирайся помаленьку. Понял?
– Да мне и собирать нечего.
– Тогда пожри в запас, что ли, – он погладил свое ожерелье из человеческих ушей, на котором прибавилось свежих «украшений», и ушел прочь, оставив меня в некотором недоумении.
Из вещей у меня только то, что на мне, даже лошади и оружия нет.
– Насчет пожрать это он верно сказал, – Дядюшка Ба, сидевший у нещадно дымившего костра, даже и не стал скрывать, что подслушивал. – Иди поешь, вшивски набей брюхо, потом мне спасибо скажешь, честное слово, клянусь своими сединами!
Накормили меня и вправду до отвала, а когда стемнело, Ярх появился вновь, но уже в компании – следом, ведя в поводу двух лошадей, шагал Пугало, за ним, глядя в разные стороны, топали оба ротных колдуна.
– Облачайся, – велел Мухомор, подавая мне кожаный доспех вроде того, что остался в лапах врага. – Все, что нужно в долгую дорогу, мы приготовили, если я чего понимаю в этой поганой жизни.
– Клинок под твой рост я подобрал сам! – гордо сообщил Семерка, демонстрируя меч в ножнах.
На лице Ярха появилась презрительная улыбка.
– Спасибо, сейчас, – сказал я.
Ну вот, слава всем богам, теперь мне больше не придется изображать обозного по кличке Синяк, я вновь смогу носить оружие и, самое главное, окажусь там, куда не дотянутся загребущие руки инквизиторов.
Панцирь пришелся впору, меч занял место на поясе – да, так намного лучше.
– Это возьми с собой, – сказал Мухомор, и в руках его появилось нечто вроде черного яйца. – Она нужна, чтобы я мог, хе-хе, иногда приглядывать за вами, и если что, даже поговорить.
Я взял «яйцо», оно оказалось тяжелым и горячим, как полежавший на солнце камень.
– Но разве будет толк от этого сутулого сморчка, пораженного слабоумием? – немедленно влез Семерка. – Если кто и способен быть полезным, так это я, и поэтому прими от меня в дар сей предмет!
От него я получил заколку для плаща, золотую, с зеленым камушком.
Ну, прямо Новый год, а вокруг одни Деды Морозы, жаль, что снегурок нет… пригодились бы.
– Все, счастливо, – пожелали колдуны хором и зашагали прочь, вновь как бы каждый сам по себе.
Ну а я попрощался с Дядюшкой Ба и залез на приготовленного для меня большого черного коня. Тронул поводья, поехал следом за Ярхом. Пугало оказался замыкающим. Костры лагеря начали удаляться.
Когда выехали на дорогу, я решил, что мы двинем по ней на север, но нет, красноглазый направился прямиком в лес.
– Куда мы хоть едем? – спросил я, когда со всех сторон оказались деревья.
– На восток, – вопреки моим ожиданиям, ответил Пугало.
– Нам придется пересечь реку, – тут же влез Ярх. – Зацепить самым краешком Шелудивый лес, и это, я тебе скажу, то еще сранство, ну а потом будет чуточку попроще.
Дальше я расспрашивать не стал, хотя очень хотел узнать и о нашем маршруте, и о Затворнике – для разговоров время еще будет, и не один день, так что спешить совершенно некуда.
Ехали мы неторопливо, сначала лишь под светом звезд, а потом и под луной.
За последние ночи она успела разжиреть и теперь напоминала огромный желтый блин, пришлепнутый к куполу неба – да, в моем родном мире подобное «украшение» куда мельче, хотя местный спутник запросто может быть плоским, как и сама «планета»… или как ее лучше назвать?
До реки мы добрались на рассвете, не встретив никого и ничего интересного.
Я ожидал, что переправляться будем в том же месте, где и с отрядом Вихря, но пейзаж оказался незнакомым.
– Тут что, брод есть? – осведомился я, с подозрением глядя на воду.
– Зачем брод? Вплавь одолеем, – ответил Ярх с беспечностью человека, неоднократно пересекавшего Атлантический океан на спасательном круге, причем исключительно в мечтах.
– Только сначала поедим, – добавил Пугало.
Переправа оказалась намного менее приятной, чем прошлая – холодная вода, сильное течение, причем ты вовсе не сидишь на спине лошади, а должен плыть, не выпуская при этом повод.