– У них Шелудивый лес под боком, – заметил Пугало. – А мы люди, это точно-то. Кроме того, Мелор держит тут всех в железном кулаке…
Что это действительно так, мы убедились быстро.
Пятеро всадников в легких кольчугах попались нам навстречу и не проехали мимо, а выстроились в ряд, загораживая дорогу.
– Мир вам, путники, – сказал тот, что располагался посредине, усатый и круглолицый. – Хотелось бы знать, кто вы такие, куда держите путь и по какой надобности.
Вооружены и снаряжены эти парни были одинаково, в них чувствовалась выучка и сбитость, привычка действовать командой. Помимо мечей и щитов они имели при себе арканы – идеальный способ пленить кого-либо, не нанося при этом большого ущерба.
– По личной, дружище, по личной, – ответил Ярх, криво ухмыляясь и пуча красные глаза. – До Видвы, а потом дальше, и дальше, и дальше, прочь из владений вашего правителя, да не поседеет никогда его борода.
Усатый нахмурился, и я подумал, что про бороду – это, пожалуй, зря.
– Мы чтим ваши законы и порядки и не собираемся их нарушать, – поспешно вмешался Пугало.
– Хоть это хорошо, – предводитель всадников огладил усы. – Ладно, если что… Только посмейте пошалить где-нибудь, мигом окажетесь в нашей темнице.
– О чем разговор, дружище? – Ярх развел руками. – Будем вести себя тихо.
Вскоре дорога оказалась свободна. Можно сказать, мы дешево отделались – я бы на месте командира разъезда этакую подозрительную троицу просто так не отпустил, у одного морда разбита, второй прячет физиономию под черным мешком, третий и вовсе носит на шее ожерелье из человеческих ушей, и выглядят все трое не пай-девочками из школы для ботаничек!
Вскоре дорога повернула, и с вершины небольшого холма мы увидели Видву: черные стены, башни, и надо всем этим поднимается громадный светло-желтый силуэт, точно великанскую бочку поставили на попа, а затем верхний край слегка подгрызли.
– Это что? – спросил я.
– Храм Колокола, – ответил Пугало. – Поставили его тут еще в Век Богов.
Да, в те времена строили с размахом… Хотя чего мелочиться, если ты бог?
Мы обогнали обоз из дюжины телег, запряженных лохматыми коняшками вроде той, на которой ездит Мухомор, и низкорослые гривастые возницы проводили нас колючими взглядами.
– Гномы, – сказал Ярх, сплевывая. – Сранство как люблю с ними драться.
Я оглянулся – хм, бородатых уродцев из кино эти типы напоминали мало, разве что ростом.
Город приблизился. Стало видно, что дорога упирается в распахнутые ворота, а около них скучают стражники. Завидев нас, они оживились, даже поправили шлемы и взяли прислоненные к одной из створок копья.
– Пошлину платить! – пропищал старший караула, слегка косоглазый коротышка. – Серебряк с человека, медяк с коня и два серебряка с телеги!
– Телег у нас не имеется, а с остальным нет проблем, – Пугало полез в седельную сумку, в ладони его появились крупные монеты с изображением чувака в короне причудливого вида – снизу ряд зубцов, а над ними поднимается нечто похожее на две сложенные чашей ладони.
Ага, вот откуда прозвище здешнего правителя!
Косоглазый пересчитал монеты и отдал их помощнику, длинному и тощему, как жердь.
– Вы можете ехать, – признал он, вот только дорогу почему-то не освободил, – но помните, что обнаживший оружие в пределах Видвы подвергается отсечению руки, а пролившему кровь местного уроженца будут отсечены обе.
– Мы знаем, – Пугало кивнул, – не первый раз в вашем прекрасном городе.
Тут уж косоглазому ничего не оставалось, как отойти в сторону.
Сразу за воротами нас атаковали разносчики со всякой всячиной на лотках.
– Покупайте пироги! Покупайте! – заверещал кто-то, но этот вопль потонул в гомоне, а затем меня схватили за ногу, да так рьяно, что едва не стащили сапог.
Хотя кто знает, может ради этого все и затевалось?
Но галдящая толпа стихла, когда издалека донесся мягкий и очень низкий звон. «Бомм!» пронеслось над Видвой, и мне показалось, что очертания окруженной домами площади на миг расплылись перед глазами.
– Что за хрень?! – гаркнул Ярх. – А ну отлезь, гнида!
Тут все стало как раньше, вот только разносчики наседали уже не так рьяно, на их лицах я увидел растерянность.
– Надо же, – сказал Пугало, когда мы сумели выбраться из галдящей толпы. – Колокол в башне прозвонил. Он молчал, насколько я помню-то, последнее тысячелетие, и никто не мог заставить его подать голос.
– Ну, бывает, без вопросов, – заявил я с показной беспечностью, хотя на душе было неспокойно.
Вдруг этот гнусный колокол отреагировал на меня, а точнее – на «отпечаток» одного из падших богов, невесть каким образом измаравший мою чистую, практически невинную душу. И сейчас местные инквизиторы, или кто тут за них, явятся, чтобы меня сжечь.
Оказавшись на узкой извилистой улочке, где воняло как в привокзальном сортире, мы спешились и повели лошадей в поводу. Прогромыхала навстречу телега с мрачным бородачом на облучке, прошмыгнули две симпатичные девицы, в ответ на заигрывания Ярха показавшие ему языки.
А потом мы увидели вывеску, изображавшую выкрашенного в синий цвет дракона.
– «Дырявый змей», – с гордостью объявил Ярх, и только тут я понял, что отверстие посреди вывески сделано специально. – Славное местечко, если тут ничего не изменилось за последние три года… Раньше и баня была, что надо, и девочки, и жратва, и выпивон! Дырявый, открывай! Где ты там?
Расположенные за вывеской ворота вели на просторный двор – с одной стороны навес с коновязью, причем свободных мест не так много, с другой стена соседнего здания, а прямо напротив входа собственно постоялый двор, трехэтажный, весь какой-то покосившийся.
На вопль Ярха дверь открылась, и наружу выглянул чернявый мальчишка.
– Ой! – воскликнул он и скрылся.
– Тебя здесь помнят, я смотрю, – сказал Пугало. – Надеюсь, ты ничего не натворил?
– Ну, морду, может, кому набил или с девками пошалил… – красноглазый небрежно пожал плечами. – Но зато все заплатил, что с меня попросили, всяким сранством клянусь.
Дверь распахнулась вновь, и на крыльце появился высокий и широкоплечий, но очень сутулый мужчина. Встряхнул головой, откидывая с лица седые волосы, и стало видно, что на месте одного глаза чернеет дыра.
– Опять ты, – проскрипел мужчина недружелюбно. – Жрать? Пить? Дебоширить?
– Ага, – Ярх радостно закивал.
– Тогда добро пожаловать, – хозяин постоялого двора неожиданно заулыбался. – Любой каприз за ваши деньги… О лошадях не беспокойтесь, за ними присмотрят… Востряк, Сорто!
Ну надо же, а я почти поверил, что нас погонят прочь.
На зов хозяина появился давешний мальчишка и паренек немного постарше, с лишаем на щеке.
– Седельные сумки не забудьте, да, вот так, – продолжал скрипеть Дырявый, глядя, как мы разгружаемся. – Пиво сварено вчера, мяса полные кладовые, баню вот только еще не топили сегодня… Топить?
– Дурацких вопросов не задавай, – рыкнул Ярх. – Этот, черный, мыться не пойдет, – он ткнул пальцем в Пугало, – ему вера не позволяет, а Рыжий со мной отправится, так что двоих нам хватит.
– Конечно, конечно, – хозяин улыбался, только что не облизывался.
Большую часть первого этажа занимал зал, уставленный тяжелыми столами и неподъемными на вид табуретами. В очаге ревело пламя, пахло дымом и прокисшим вином, под ногами шуршала солома, а под потолком висели тележные колеса, утыканные свечными огарками.
В углу шумно гуляла какая-то компания, но вообще свободных мест хватало.
– Еще не вечер, – шепнул мне на ухо Пугало, правильно понявший мой оценивающий взгляд.
Из зала по лестнице мы поднялись на третий, верхний этаж, и хозяин привел нас в просторную комнату – три широких лежака, жаровня в углу, но пустая, холодная, сундук и пара табуретов.
– На сколько останетесь? – спросил он.
– До завтра, – решительно сказал Пугало, и Ярх спорить не стал, хотя мрачно засопел и весь скривился.
– Тогда по золотнику с человека, – решил Дырявый. – Только ради вас.
– Э, да это грабеж! – и красноглазый с одноглазым вступили в оживленный спор.
Кончился он тем, что нам за спрошенные деньги еще обещали «пива, сколько влезет», и хозяин постоялого двора удалился.
– Сколько влезет? – спросил Пугало, завалившись на один из лежаков. – Лопнешь!
– Да, но с каким удовольствием, – и Ярх погладил себя по животу.
Первые три кувшина приволокли буквально через пять минут, и то, что в них, меня и вправду порадовало – куда лучше всего, что мне приходилось пить за последние… семь?.. десять?.. вот уже и со счета сбился, в общем с того момента, как я стал зваться Рыжим.
Пиво тут варить умеют, и это хорошо.
Глава 8
Выехали мы и в самом деле следующим утром, но это меня не обрадовало.
Башка гудела, точно улей с рассерженными пчелами, очень хотелось прилечь на часок-другой. Лица Пугала я видеть не мог, но держался он прямо, а вот Ярх был возмутительно свеж и бодр, словно вчера не тискал девиц и не хлестал пиво до поздней ночи.
Барышень досталось и на мою долю, так что обиженным я себя не чувствовал.
Вот больным, это да…
Дырявый с улыбочкой на физиономии проводил нас до ворот и на прощание даже помахал. Мы пообещали заехать еще и двинулись на юго-восток по улочкам проснувшегося города.
В какой-то момент меня придавило дремотой, и, очнувшись, я обнаружил, что мы пересекаем большую площадь, а в центре ее высится колоссальная башня из блоков желтого камня, та самая, которую мы вчера видели издалека.
Несмотря на то что была частично разрушена, вблизи она выглядела еще более величественной: циклопические стены, выпирающие из них контрфорсы, бойницы и видимые через проломы лесенки. И где-то там, наверху, где полоскался на фоне неба зелено-золотой флаг Мелора Двурукого, прятался колокол, молчавший тысячу лет и подавший голос вчера.
– Круто, – сказал я, задирая голову. – Это храм?