На лбу Ихира и вправду красовался синяк – бросок у Пугала вышел на диво.
– Ладно, – сказал тот, чуть подав коня вперед. – Нож я вам оставлю на память. Будете потом хвастать, что с боя взяли, а сейчас отойдите в стороны и пропустите нас.
Мужики с топорами переглянулись, нахмурились еще сильнее.
– Или подраться хотите? – Ярх ржать перестал, зато заулыбался во всю наглую харю. – Так это запросто, я второй день кулаки почесать не могу, так что вы очень кстати. Только без оружия, а то возись еще потом, ваши трупы закапывай.
Разбойники решили, что связываться с нами не стоит, и отступили к обочине.
Мы уже проехали мимо, когда пегий вновь подал голос:
– Не ездили бы вы туда. Там, если народу мало, то и сгинуть недолго.
Ярх открыл рот, чтобы сморозить еще что-нибудь, на его взгляд, смешное, но Пугало успел раньше.
– Спасибо за совет, – сказал он, – но нам нужно ехать именно туда.
Время шло к вечеру, и вскоре после встречи с разбойниками мы начали искать место для ночлега. Очень кстати попалось лесное озеро, вытянутое и изогнутое, у берега заросшее большими красными цветами, над которыми порхали здоровенные мохнатые бабочки.
– Что он имел в виду, когда нас предупреждал? – спросил я, когда мы развели костер и принялись готовить ужин – из «Дырявого змея» захватили снеди на пару дней, кое-что осталось из старых запасов.
– Своего старшего братца, – буркнул Ярх. – Такого же большого и тупого.
– Вряд ли, – Пугало помешал ложкой в котелке. – Тут что-то иное, как мне кажется. Хотя у страха глаза велики, и крестьян напугать может даже какая-нибудь неопасная тварь вроде костоглота.
– Оборотень? – предположил я.
– Ну, не, – красноглазый махнул рукой. – Они все больше на севере попадаются, да и диких почти не осталось. А те, что есть, в приличные люди вышли, по городам живут. Один мой родич вообще бургомистром был, братец троюродный, что ли… или дядя он мне?
– А ты сам волком становиться не умеешь?
Кино про оборотней я, конечно, видел, но одно дело фильм, да еще и снятый людьми, не верящими в оборотней, а другое – реальность, да еще и в мире, где законы природы не совсем такие, как у нас, а если откровенно, то совсем не такие, как у нас, да и не только природы.
Оборотень и при этом бургомистр! Все равно, что у нас таджик станет мэром.
– Не, кровь жидковата, – Ярх потряс головой, как мне показалось, с сожалением. – Батя мой, говорили, умел еще, но не особенно этим пользовался. Сам я его не помню, убили его, когда мне три года было.
Мы поужинали, мои спутники завалились спать, а я остался сторожить.
Солнце увалилось за лес, в чаще зазвучали крики ночных птиц, в озере отразились появившиеся на небе звезды. Костер прогорел окончательно, глаза мои быстро привыкли, и вскоре я отлично видел все, что происходило вокруг, несмотря на сгустившуюся тьму, даже противоположный берег смог разглядеть.
То, что за нами следят, я обнаружил, когда поднялся, чтобы отлить.
Краем глаза заметил некую тень, более черную, чем все остальное, припавшую к земле. Повернулся в ту сторону, хватаясь за меч, но уловил только смазанное движение.
Зато принялись беспокоиться лошади – замотали гривами, затрясли хвостами.
– Что… – я не успел довести фразу до конца, поскольку сонливость ударила меня с силой кулака боксера-тяжеловеса.
Глаза закрылись, ноги задрожали и подогнулись, позвоночник словно вынули из тела. Мне даже показалось, что я уже упал, и я выставил перед собой руки, чтобы не хрястнуться мордой оземь.
Но нет, выяснилось, что я стою и даже могу двигаться. И краем глаза вижу крадущуюся ко мне тень!
Развернулся и выхватил меч из ножен я одним слитным и плавным движением. Успел даже переместиться немного в сторону, так что кинувшаяся тварь до меня даже не дотянулась, зато напоролась на клинок.
Рукоять дернулась, выворачиваясь из ладони, но я удержал ее.
Рванул на себя и ударил крест-накрест. И оба раза лезвие встретило сопротивление. Раздалось приглушенное плачущее мяуканье, и зверь размером с крупную собаку завалился на бок.
Грудь моя ходила ходуном, руки тряслись, по лбу тек пот.
– Ты чего шумишь? – сонным голосом осведомился Ярх.
– Да так, ночной кошмар пришел, – ответил я. – Не хочешь поглядеть, кто это?
– Ты чего, серьезно? – через мгновение он был уже на ногах, и на угли полетела охапка хвороста.
Пламя с треском занялось, и я сумел, наконец, рассмотреть, с кем сражался.
Хотя оно и мяукало, кошку напоминало меньше всего, скорее ящерицу на очень длинных лапах – серая чешуя, голова вроде той, что бывает у хамелеона, гребень вдоль спины, короткий и толстый хвост, а на брюхе нечто вроде шерсти.
– Ну, надо же, а тот сиволапый не врал, – протянул Ярх. – Срански опасная тварь, обычно ее называют ночницей, и она вроде бы должна уметь наводить чары… Здоровая! Зубищи, правда, мелкие, но руку откусит без труда…
Наводить чары?
Вот почему мне так зверски захотелось спать, едва я заметил крадущуюся к нашему биваку тварь. Но отчего я сумел справиться с наваждением, не упал наземь и не захрапел, а вступил в бой?!
Или дело только в моей стойкости и крутости?
– Давай разделаем зверюгу быстро, пока не завоняла, – продолжал болтать Ярх. – Любой колдун с удовольствием купит чешую, зубы, когти и прочие части ночницы, все, что сумеем сохранить…
В руках его появился нож, с хрустом вошел в брюхо твари.
Приподнял голову Пугало, но он вопросов задавать не стал, сам все понял с первого взгляда. Через мгновение он оказался рядом с Ярхом, и они разделали ночницу в четыре руки – внутренности и мясо зашвырнули подальше в заросли, а все годное для продажи сложили в мешок.
– Бизнесмены, – пробормотал я, чувствуя, что понемногу начинаю отходить: мускулы наконец-то расслабились, сердце забилось ровнее, да и мысли потекли более-менее связно.
– Чего? – спросил Ярх. – Ругаешься?
Только тут я сообразил, что последнее слово произнес на родном языке.
– А как же, – буркнул я. – Интересно, ночницы по одной ходят или парами?
– По одной, – сказал Пугало. – Никто никогда не видел их кучкой.
Ну и ладно, и на том спасибо…
Соратники мои улеглись спать, костер прогорел, и я устроился на прежнем месте. Вскоре в зарослях, в том месте, куда выкинули останки ночницы, началась возня – шорох, похрустывание, изредка прерываемые шипением, визгом или даже негромким рычанием.
Падальщики со сварой делили поздний ужин.
На востоке через кроны пробился мерцающий серебристый свет, означавший, что восходит луна, и тут я разбудил Ярха.
– А, уже, – пробурчал он. – Что ты за человек, боги тебя поимей… Спать не даешь!
Но вторая стража, в отличие от первой, прошла спокойно, и утром мы поехали дальше. Озерцо, рядом с которым мы заночевали, осталось позади, но вскоре стало ясно, что подобных в этих местах пруд пруди – крохотных, с однокомнатную квартиру, и побольше, с водой темной, словно кофе, и невероятно прозрачной, так что можно было видеть ленты водорослей на дне и снующих там рыб.
Около полудня впереди показалось нечто похожее на исполинские ворота: два дерева росли наклонно, опираясь друг на друга, и оба они были покрыты каким-то вьюном с глянцевыми листьями и мелкими красными цветами.
– Вот и граница, как видите, – сказал Пугало, когда мы подъехали вплотную. – Дальше – владения Зеленой Госпожи, она-то любит отмечать пределы своих доменов подобными знаками. Когда же нужно их переместить, то деревья выкапываются из земли и сами двигаются куда надо.
Услышав такую новость, я еще разок повнимательнее осмотрел «ворота».
На первый взгляд и не скажешь, что здесь скрыта какая-то магия – ну да, растут не совсем стандартным образом, но при этом на вид самые обычные деревья, ходить способные не больше, чем летать.
Но когда мы оказались под увитой зеленью аркой, ветви затрепетали, а с затрясшихся цветов полетела розовая пыльца. Между ветками запорхали разноцветные бабочки, а одна, самая наглая, даже попыталась усесться Ярху на голову.
– Эй, кыш! – воскликнул он, смахивая насекомое. – От тебя вши бывают! Отвали!
Бабочка вняла и улетела вверх, туда, где кружились ее подруги.
Я уже знал, что маги-правители этого мира обладали определенной «специализацией», тот же Синеглазый был хорош во всем, что касалось монстров, Желтый Садовник любил работать со светом и огнем… Зеленая Госпожа, похоже, предпочитала растения и всякое колдовство, с ними связанное.
Интересно, она тоже захочет меня убить?
Вскоре после границы мы встретили идущий навстречу обоз.
– Гномы, – заметил Пугало, когда из-за поворота вывернула тяжело нагруженная телега, а за ней показалась вторая. – Надо бы с ними поговорить, узнать, что там впереди.
– Валяй, – Ярх сплюнул, лицо его сморщилось. – Не люблю я мелких засранцев. Пойду, пока сам стану засранцем…
И он, спрыгнув с лошади, удалился в лес.
Телега подкатила ближе, и правивший конями возница натянул поводья.
– Здорово, хлопцы, – сказал он. – Каково путешествуется?
И возница, и его напарник были невелики ростом, бород не имели вовсе, зато могли похвастаться гривами, какие у нас носят звезды тяжелого рока. В волосы, имевшие странный зеленоватый оттенок, было вплетено множество металлических колец, и они время от времени позвякивали.
На нас гномы смотрели без опаски, но у каждого под рукой лежал меч.
– Хорошо, – степенно отозвался Пугало. – Ночью, правда, на наш лагерь напала одна тварь…
И он принялся рассказывать – о ночнице, о вчерашних разбойниках, о том, что во владениях Мелора Двурукого все тихо, но что западнее, за Шелудивым лесом, вовсю идет война.
– Опять эти двое сцепились, – сказал возница, а его напарник многозначительно крякнул.
– Каков был ваш путь? – в свою очередь спросил Пугало.
Гномы пожали плечами и затараторили, перебивая друг друга.
В Семанде, это, как я понял, был городок впереди, все вроде бы оставалось тихо, но дальше, в центре владений Госпожи, объявилась неведомая хворь, и там, по слухам, народ мрет сотнями, причем без разбора, люди или эльфы, гоблины и даже горные великаны, болезням обычно неподвластные.