— Я не пытаюсь сказать, что мы не можем выбирать, какими картами играть в игре жизни. Я хочу сказать, что Судьба — это колода карт, из которой мы вынуждены выбирать. Возможно, тебе станет немного легче, если ты перестанешь сопротивляться, — с последними словами Блэкстоун легонько похлопал меня по груди.
Я помолчала, наблюдая за ним.
— Я не понимаю тебя, Даман Блэкстоун.
— Я знаю, — сказал он, и я увидела, как его глаза сузились, а губы изогнулись в улыбке. — Я тоже загадка.
— Это точно, — я помолчала. — Я не верю в судьбу. Я не думаю, что есть рука, которая направляет наш выбор, нашу жизнь, наши… ну, наши судьбы.
— Ты думаешь, всё происходит само собой?
— Да.
— Полагаю, я знаю почему, — сказал он, после того как некоторое время молча растирал мою грудь.
— Почему?
— Потому что ты напугана.
— Я живу в мире морских чудовищ, безумных королей и постоянной опасности. Тебе придётся выразиться более конкретно.
— Ты боишься того, что он сказал тебе… перед уходом из Каэриса.
«Спасительница или разрушительница, выбирай сама». Это были слова Аэнона. Они не покидали меня с тех пор, как он их произнёс; они цеплялись за меня крепко, как змея, впившаяся в тёплую, мясистую, окровавленную мышцу.
— Ты это слышал…
— У меня хороший слух. Как и у большинства фейри.
Я помолчала.
— Если ты думаешь, что судьба ведёт нас всех, что всё неизбежно, и то, что я сделаю, кем я стану, уже решено… не так ли?
— Я знаю, что говорится в пророчестве Летних Фейри, но пророчества пишут люди, не так ли? Это значит, что они могут ошибаться.
— Итак, мистер «Судьба Направляет Всё» теперь отказывается от своих слов?
— Я не отказываюсь. Я просто не думаю, что тебе стоит так сильно бояться себя. Оставь это для нас остальных.
Я нахмурилась.
— Ты боишься меня?
— Смертельно боюсь.
— Почему? Потому что ты думаешь, что я возьму в руки трезубец и разорву тебя на миллион кусочков, если ты меня обманешь?
— Это тоже, определённо, — он замолчал.
Я наблюдала за ним, склонив голову набок.
— Почему ты боишься меня, Даман?
— Потому что ты должна была стать работой.
— Работой?
— Мне было поручено забрать тебя из мира смертных и доставить к Королеве. Если бы я это сделал, мы могли бы пойти разными путями и продолжать жить каждый своей жизнью. Вместо этого…
— Вместо этого что? — я пристально наблюдала за ним.
— Вместо этого… ты вторглась в мою жизнь, ты заставила меня усомниться в моём выборе, моих методах и даже в моих целях. Из-за тебя я не могу нормально мыслить и даже иногда спать — как, например, сегодня ночью.
— Я собираюсь притвориться, что меня не оскорбляет слово «вторглась».
— Возможно, я неправильно подобрал слово, но факт остается фактом — до тебя единственными людьми, о которых я думал, были я и моя команда. Жить так было легко и незамысловато. Я шёл туда, куда меня несло ветром, делал то, что должен был сделать, наслаждался полученным опытом и уезжал, чтобы начать всё сначала.
— «До тебя»… ты говоришь так, будто моё появление в твоей жизни было ошибкой.
— Это не ошибка… — сказал он и замолчал. — Может быть, судьба.
Я не могла не заметить, что он перестал растирать мою грудь, но мне всё ещё было тепло — невероятно тепло.
— Судьба, — вздохнула я. — Опять это слово.
— Что с ним не так?
Он наклонился ближе. Я чувствовала это, чувствовала исходящий от него жар, тепло его дыхания на своей коже.
— Это костыль.
— Костыль?
— Что-то, за что можно спрятаться, чтобы не брать на себя ответственность за свои действия. Что-то, за что можно держаться, чтобы защитить себя практически от всего… даже от меня, что бы это ни значило.
— Ты знаешь, что это значит.
— Я не знаю, но если ты ждёшь, что Судьба встанет у руля и сделает выбор за тебя, то тебе придётся ждать весьма долго.
Ближе.
— Если только Судьба уже не сделала выбор за меня, и я просто жду подходящего момента, чтобы действовать в соответствии с этим выбором.
Я закатила глаза.
— Игра слов? Правда?
— Что не так с моими словами?
— Иногда ты используешь их слишком много, и это тоже костыль.
Ближе. Его тёплое дыхание ласкало мои губы, в то время как его рука нежно играла с моим заострённым ухом.
— Например, сейчас?
— Ты собираешься поцеловать меня или нет?
Блэкстоун помедлил. Его глаза были прикованы к моим, одна его рука лежала на моём лице, а другая оставалась на моей груди. В темноте комнаты, в свете его глаз, я увидела, как его губы снова игриво изогнулись.
— Может быть.
Я застонала.
— Знаешь что? Если ты не будешь осторожен, я отзову… — Даман прижался губами к моим губам, и сила его поцелуя накрыла меня, как аркадианская волна. Его хватка на моей щеке и затылке усилилась, и когда я потянулась к его лицу руками, они больше не были холодными.
Сердце бешено колотилось, пальцы дрожали, мысли уносились прочь, я сделала глубокий вдох через нос и погрузилась в поцелуй, как будто от этого зависела моя жизнь. Это был взрыв чувств, желания и нужды, всё в одном флаконе, только это была не кульминация, а эскалация.
Блэкстоун убрал руку с моей груди и просунул её под меня, чтобы притянуть к себе. Его губы были мягкими и тёплыми, а борода щекотала мне щёку и подбородок так, что у меня мурашки побежали по коже. Я не хотела, чтобы он останавливался, я не хотела, чтобы это прекращалось. Внезапно я поняла, что это вовсе необязательно должно было заканчиваться.
Мы одни в комнате, и дверь отделяла нас от остальной пиратской команды на борту корабля. Охваченная безумием, с колотящимся в груди сердцем, я опустила руки к его талии и нащупала край его рубашки. Я потянула за неё и стянула через его голову, затем отбросила в сторону с таким рвением, какого не ожидала в себе обнаружить.
Даман, теперь уже без рубашки, слегка приподнял меня — ровно настолько, чтобы я могла снять свою рубашку и швырнуть её через всю комнату. Он притянул меня к себе, и моя грудь прижалась к его груди, и когда я почувствовала тепло его кожи на своей, моё сердце бешено заколотилось.
Блэкстоун уложил меня на спину, и когда наш поцелуй прервался, он смог провести губами по моему подбородку, шее, ключице. Я зарылась пальцами в его волосы, запрокинула голову и застонала от наслаждения… только для того, чтобы тут же пожалеть о том звуке, который я издала.
Одна из рук Дамана взлетела к моему рту, чтобы заглушить все дальнейшие звуки, прежде чем они сорвутся с моих губ. Он продолжал целовать мою шею, ключицы и верхнюю часть грудей, в то время как его свободная рука скользила вверх по моему бедру.
В этот момент я услышала стук в дверь, от которого мы оба вздрогнули.
— Эй, — рявкнул боцман своим низким, грубоватым голосом. — Тихо ты там.
Я уже не стонала, а хихикала в ладонь Блэкстоуна.
— Извини, приятель, — крикнул он. — Я ушиб палец на ноге о кровать.
Это заставило меня рассмеяться ещё сильнее. Мне повезло, что рука Блэкстоуна была достаточно большой, чтобы обхватить почти всё моё лицо, иначе боцман услышал бы.
— Спи, или тебе придётся дрыхнуть на палубе.
Боцман зашагал прочь, его тяжёлые шаги затихали по мере того, как он удалялся от двери, а вместе с ними стихал и мой приступ хихиканья. Блэкстоун поднял на меня свои яркие зелёные глаза, и свет, исходящий от них, был достаточно сильным, чтобы осветить тонкий слой пота, выступивший на моей груди.
— Ушиб палец на ноге? — спросила я, как только он убрал руку с моего рта.
— Первое, что пришло мне в голову, — сказал он.
— Боцман теперь считает, что ты стонешь, как женщина.
— Услышать, как ты издаёшь этот звук, стоило того. Хотя ты могла бы быть потише.
— Извини… — я замолчала, и к моим щекам прилил дикий румянец. — Но я уже говорила тебе, что ко мне давно никто не прикасался.
— И я уже говорил раньше… Это трагедия.
— А, так вот что ты имел в виду.
Я притянула его лицо к своему и снова поцеловала.
— Может быть, сейчас не лучшее время для этого, — прошептала я ему в губы.
— Мы плывём навстречу почти неминуемой гибели… Боюсь, у нас нет такой роскоши, как выбор.
— В этой каюте пахнет рыбой, и мне кажется, что нас все слышат, — я снова поцеловала его. — Останься со мной в постели… это всё, чего я хочу.
Блэкстоун просто кивнул, осторожно лёг рядом со мной на кровать и скользнул под меховое одеяло, которое мы делили на двоих. Он прижался грудью к моей спине, обнял меня одной рукой и поцеловал в плечо.
— Если мы выберемся из всего этого живыми, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты отправилась со мной.
— Куда бы мы отправились? — спросила я, закрывая глаза.
— Куда захочешь.
— Разве это не противоречит твоим собственным принципам? Разве привязанности не запрещены?
— Ты уже сожгла мой кодекс и развеяла его по ветру.
— Звучит не очень хорошо.
— И именно поэтому ты пугаешь меня. Но я здесь, сейчас, и я никогда не отказывался от призыва к приключениям.
— Я пытаюсь стать лучше в этом.
Блэкстоун ещё раз поцеловал меня в плечо.
— Отдыхай, — прошептал он. — Завтра у нас будет достаточно времени, чтобы обсудить всё это.
Я глубоко вдохнула, выдохнула и позволила себе расслабиться. Это само по себе было непросто, учитывая то эмоциональное состояние, в котором я находилась, но я достаточно устала. На этот раз мне снились не мои умершие родители, а изобильные острова, бесконечные горизонты, ветер, развевающий мои волосы, и мужчина рядом со мной.
Глава 10
Бродить по палубам Серого Призрака в качестве пассажира было не менее жутко, чем в качестве пленника. Команда корабля по-прежнему смотрела на тебя, когда ты проходил мимо, как будто ты был каким-то странным инопланетным паразитом, от которого они не могли избавиться, не получив втык от своего капитана. Сам корабль также был окутан вечным туманом, из-за которого было невозможно разглядеть горизонт.