– Что за… – Юджин резко остановился. – Что этот сукин сын делает? Эй, придурок!
Он помахал рукой, словно привык к такому приветствию.
– Ты нарушаешь границы частного владения. – крикнул Юджин, хотя сын Долорес уже перешел на другую сторону ручья.
– Ты тоже, – пожал плечами он, закладывая карандаш за ухо и убирая блокнот в рюкзак.
Юджин шагнул в воду, поскользнулся, а сын Долорес уже несся через рощу к дороге.
– Я тебя пристрелю в следующий раз, ублюдок! – крикнул вслед ему Юджин, вскарабкавшись на противоположный берег. Он подобрал что-то с земли, перешел ручей вброд и бросил это Ричу – мятная конфетка. – Невероятно, черт подери. – Юджин покачал головой. Это столкновение явно привело его в хорошее расположение духа.
Рич стянул с себя рубашку, выжал ее и засунул в голенище сапога. Юджин натянул свою одежду, теплую и сухую, старая заплатка на локте порвалась. Юджин критически осмотрел рукав.
– Энид ни черта шить не умеет.
Они пошли обратно к тропинке.
– Если они продолжат мешать нам работать в роще, кто-нибудь точно пострадает, – выплюнул Юджин.
– Не лезь в это. – Рич остановился, поймал Юджина за плечо. – Тебе надо думать об Энид и детях.
– Знаю я. – Юджин дулся всю оставшуюся дорогу. Вот что бывает, когда тебя воспитывают только женщины.
Уже во дворе Карпик выскочил из дверей и налетел на Рича. Он почувствовал, как подломилось колено, но смог удержать равновесие. Карпик забрался ему на спину. Зайдя в тускло освещенный сарай, Рич забрался на стремянку и наклонился вперед, чтобы Карпик мог заглянуть за край. В резервуар стекала тонкая струйка воды.
Рич позволил ему спрыгнуть на землю.
– Что это? – спросил Карпик, склонившись над мушкой, лежащей в грязи. Рич поднял ее, осторожно, чтобы не помять крылья, и посмотрел на полку, с которой она упала. Лучшая мушка для ловли форели из всех, что он когда-либо видел, она выглядела такой же новенькой, как в тот день, когда Астрид вручила ее в качестве подарка. Бросай ее против течения, топи, выдергивай на поверхность – ей все нипочем.
– Я тебе когда-нибудь покажу. – Рич легонько подбросил мушку на ладони. Несмотря на все воспоминания, которые она хранила, весила она всего ничего.
Юджина они нашли на кухне, сгорбившегося над тарелкой чили с краюшкой кукурузного хлеба.
– Водопровод снова работает, – объявил Рич.
– Я налью тебе тарелку, – сказала Коллин.
Юджин доел свою порцию, встал:
– Увидимся позже.
Карпик накрошил кукурузный хлеб в чили, перемешал его, размазывая ложкой в кашицу, словно пытался откопать в тарелке что-то интересное. Рич вымыл руки.
– Ну и как? – спросила Коллин, когда Юджин ушел. Рич пожал плечами:
– Может, Энид утопит его раньше, чем у океана появится шанс.
– Мы могли бы дать им денег взаймы, – предложила Коллин.
– С таким же успехом можно просто выкинуть деньги в сортир Ларка.
Она хмыкнула.
– Ты знаешь, что в этих сапогах дырка?
– Где?
Она повернула их, сунула палец в отверстие на голенище. Как это в духе Юджина – просто отдать сапоги и не сказать об этом ни слова.
– Время купаться, – сообщила Коллин Карпику. – У нас теперь есть вода, спасибо твоему папе.
– Я первый. – Рич сделал вид, что собирается встать, и Карпик мигом промчался по коридору в ванную и захлопнул за собой дверь. – Кто знает? Может, ловля крабов – не такая уж и плохая идея.
А может, ему и самому стоит попробовать, растянуть на подольше то, что осталось от их сбережений.
Коллин с грохотом поставила миску Карпика в раковину.
– Это ведь брат Лью, – постарался убедить ее Рич. – Эти парни – профессионалы. Они так просто не рискуют.
– Все мужчины рискуют.
– Мама! – позвал Карпик, и Коллин отправилась ему на помощь.
Рич доел последнюю ложку, кукурузный хлеб застрял в глотке. Он поднес стакан к крану, отпил. Под пальцами у него что-то мелькнуло, он поставил стакан на стол и пригляделся к плещущейся воде: там плавала крошечная рыбка, маленькая и серебристая, словно кто-то сложил пополам десятицентовую монету и бросил ее плавать в реку.
26 октября
Коллин еще раз перечитала подсказку: «Удовольствие – прежде всего в предвкушении, автор». Шесть букв, последняя – «Т». Она грызла конец ручки, изо всех сил стараясь отгородиться от мыслей, не обращать внимание на позывы мочевого пузыря, сопротивляясь искушению порыться в сумочке, достать тест и содрать с него упаковку. Еще рано.
Прошло семь недель, и каждый день давал ей чуть больше надежды. Она ничего не сказала Ричу – да и как она могла сказать? Не сглазить бы. Она хотела быть уверенной.
Коллин с удвоенной силой принялась за новый кроссворд.
«Самый быстрый способ перемещения». Пять букв. Полет.
«Бокал на высокой ножке». Фужер.
«Полосатый полоскун». Енот.
«Удовольствие – прежде всего в предвкушении, автор». Ф-Л_ _Е-Р.
Она наполнила раковину, отскребла горшок. Давление на мочевой пузырь стало почти болезненным. Она отнесла тест в ванную и закрыла дверь, хотя была дома одна.
«Вы знаете, что теперь можно сделать тест дома?» – спросила медсестра, когда Коллин позвонила, чтобы записаться на прием. Десять долларов, но они стоили того, чтобы узнать все здесь, в уединении собственной ванной комнаты. Она прочитала инструкцию один раз, бездумно, и начала сначала, теперь пытаясь вникнуть в смысл каждого слова.
После того, как Коллин терпела все утро, ее телу понадобилось мгновение, чтобы расслабиться. Она вставила наполненную мочой трубку в отверстие пластиковой коробочки. Открыв шкафчик, она положила тест на полку, убедилась, что запомнила инструкцию, и бросила ее в печь.
В доме было тихо – только тикал кухонный таймер и, казалось, молчаливо пульсировал сам тест. Сердце Коллин колотилось. Она сосредоточилась на том, чтобы замедлить пульс, словно это как-то могло повлиять на результат. Если она действительно была беременна – Рич поймет, что ребенок не от него.
Ее щеки горели от одной мысли о том, чтобы рассказать ему об этом. Она наполнила чайник и поставила его на огонь, наблюдая за крошечной серебристой рыбкой, кружащейся в миске, – физическое воплощение тревоги, клокочущей в ее груди. Она обещала Карпику: «Она будет тут, когда ты вернешься домой».
Лежа в кровати прошлой ночью, она ощущала, как тянет ее к себе тест, спрятанный в сумочке.
«Что случилось?» – спросил Рич, ее беспокойство не давало ему уснуть.
«Ничего».
Она поехала до самой Аркаты и зашла в аптеку рядом с университетом. «КАЖДАЯ ЖЕНЩИНА ИМЕЕТ ПРАВО ЗНАТЬ О СВОЕЙ БЕРЕМЕННОСТИ!» – гласил плакат. Коллин взяла корзину, выстроила целую маленькую крепость из покупок: четыре коробки пластыря, шесть рулонов туалетной бумаги, но продавец и глазом и повела. Учитывая, сколько в кампусе живут хиппи, наверное, она продавала по дюжине этих тестов в день.
«Эти хиппи трахаются, словно кролики».
Коллин старалась не думать о Дэниеле, но толку было никакого. Казалось, он незримо сидит с ней здесь, за столом, и вслушивается в тиканье таймера.
«Ты уверена?» – спросил Рич. Он повернулся на бок – она знала, от этого спина у него болела только сильнее, – и погладил ладонью ее живот. Она переплела свои пальцы с его, боясь, что он почувствует биение чужой жизни, узнает это без подсказки – прямо как она уже все знала сейчас, еще до того, как успела заглушить вопящий таймер.
Она коснулась живота. «Маленькая бисеринка. Маленькое подсолнечное семечко. Маленькое рисовое зернышко».
Она слышала голос мамы словно наяву. «Может, и в твоей жизни случится чудо».
Тогда отец Коллин пропал уже неделю как. Его пикап стоял, брошенный, возле пляжа в Кресент-Сити, куда он брал Коллин на охоту за агатами. Коллин помнила, как отец возил их по ближайшим к воде улицам, мимо больших домов с ровными лужайками и беседками на крыше, словно где-то там был и их дом, надо было только его найти. Коллин была уверена, что рано или поздно он найдется – что, в конце концов, и произошло, хотя это было не то чудо, на которое она надеялась. Но потом у нее появился Карпик, а теперь…
Засвистел чайник.
«Милостыня». Девятнадцать букв. Благотворительность.
«Что появилось первым?» Яйцо.
«Удовольствие – прежде всего в предвкушении, автор». Флобер?
Солнечные лучи плясали на листьях герани, высвечивая пылинки. Кровь, казалось, пела в жилах, грудь сдавило. Она встретилась глазами с собственным взглядом в зеркале шкафчика. Ее рука дрогнула, но она уже знала. Она была беременна. Ей нужно будет сказать Ричу. Ей придется ему сказать.
Она осмотрела дно пробирки в поисках маленького коричневого кольца, о котором говорилось в инструкции. Где же оно?
Коллин осела на закрытую крышку унитаза. Из глаз потекли горячие слезы. Она долго плакала, стыдясь своей глупой надежды, своего разочарования, своего облегчения.
Может, в ее жизни и случится чудо. Но никак не два.
Она высморкалась, затолкала использованный тест на дно мусорного ведра в ванной, туда, где Рич его не найдет. Спустила воду в туалете, словно желая оставить все это в прошлом. На кухне Коллин нашла плавающую на боку рыбку, погибшую за те двадцать минут, что ее не было.
Она открыла заднюю дверь, выплеснула воду и какое-то время стояла, держа в руках пустую миску.
4 ноября
Рич стоял рядом с деревом, которое они собирались использовать в качестве тралевой мачты: а значит, ему предстояло забраться наверх, срезать верхушку и обвязать его тросами. Дон обходил вокруг широкий круг, отмечая деревья синими лентами. На таком крутом склоне и в таком скалистой местности свалить эти деревья было той еще задачкой даже для Пита, но другого выбора у них не было: им нужны были пни, чтобы закрепить направляющие, которые не дадут тралевой мачте Рича сломаться под тяжестью поднятых в воздух бревен. Это было последнее место на восточном склоне Оленьего ребра, где еще ро