– Однажды я не успела отойти в сторону. Ох и чесались же у меня руки. – Хелен машинально почесала предплечье. – И нос еще. Кровь так и текла. Помнишь, Карл? Он меня чуть не повез в больницу. А вот у него проблем никогда не было. Может, иногда сыпь появляется, но на этом все.
– Ну, я и беременным не был, – заметил Карл. Коллин подняла голову, прислушиваясь к голосу Карпика.
– Они в комнате Люка, – успокоила Хелен. Карл разложил по тарелкам котлеты и поставил их на стол. Хелен отодвинула свою тарелку подальше, словно от запаха ее тошнило.
– Парень больше о рыбе заботится, чем о людях. – Карл отправил в рот кусок фарша. – Предлагает уничтожить город, чтобы спасти несколько деревьев. Что-то с этой идеей не так.
Коллин выскребла из мисочки остатки глазури. Хелен уставилась на пирог:
– Я даже готовить не могу.
Коллин положила нож в раковину.
– Немного отдыха еще никому не вредило.
– Я ей так и говорю, – кивнул на жену Карл.
Хелен отодвинула стул и встала. Карл смотрел ей вслед.
– Ребенок умер в воскресенье вечером. Они сказали, что он и дня не протянет, а он продержался все десять. Был настоящим бойцом.
– Ох, Карл, – проговорила Коллин. – Мне так жаль.
Он кивнул, глаза его наполнились слезами.
– Мы тут немного сопли развесили.
Коллин улыбнулась.
– Мне пора идти. Прости, что так к вам ворвалась.
– Не стоит извиняться.
Она пошла на голоса мальчиков и столкнулась с Хелен, стоящей в дверях детской. С бортика кроватки свисало новое пеленальное одеяло с вышитым в углу изображением лесоруба. Его Коллин узнала – такое дарили в подарочных наборах от «Сандерсона». У Карпика было такое же. В другом конце комнаты Карпик и Люк лежали на животах, разложив на ковре карты вверх рубашками.
– Они сказали, что что-то не так с… как это там называется, – тихо произнесла Хелен. – В тот день, когда мы встретились в больнице. Я ходила на ультразвук, – Хелен фыркнула. – Я тогда не поверила. Сказала себе, что все будет в порядке.
Коллин коснулась ее руки, но Хелен слегка покачала головой – не расстраивай мальчиков. Она вытащила салфетку из кармана халата, ее лицо сморщилось.
– Прости, я знаю, что ты… – Она покачала головой. – Я так поглощена своей собственной болью, что не обращаю внимания ни на чью другую, понимаешь?
– Понимаю, – кивнула Коллин. – Карпик, милый, пора идти. Помоги Люку прибраться.
Мальчики сели, перевернули карты.
– Я так и думал!
Коллин подтолкнула Карпика к входной двери.
– Мы ничего не будем подписывать. – сказала Хелен через дверь. – Если кто-нибудь вдруг спросит.
Коллин кивнула.
– И спасибо, – добавила Хелен, закрывая дверь изнутри. – За пирог.
Рич оперся здоровой рукой о сиденье перед собой, другой рукой сжимая живот. Спину он держал прямо, готовясь вскочить на ноги, если грузовик подкинет на ухабе. Лью мог погрузить пятитонное бревно в лесовоз, не пролив ни капли из кружки с кофе, балансирующей на приборной панели, но грузовик с живыми людьми он вел просто отвратительно.
Одного удара в копчик сейчас было достаточно, чтобы вывести Рича из строя. Он довольно сильно повредил спину, когда случилась эта неприятность с плечом. Дон присел на корточки в проходе впереди, внимательно следя за происходящим. Когда они ехали сюда, дорогу им перегородила дюжина хиппи – они словно были не в курсе, что начинается сезон дождей. Сегодня был последний день работ на Оленьем ребре, последний день заготовок – дальше никто не будет рубить деревья до самой весны.
«Почему женщин-пилотов не существует? – спросил Лью, останавливая грузовик. – Они залетают!»
И он вдавил педаль газа в пол. Хиппи бросились врассыпную.
Все это не заняло у них и двух минут, но настроение испортило на весь день. А потом Рич заметил со своего дерева оленя. Трос выскользнул у него из рук и он упал футов на десять вниз, пока его падение не прервала страховка. Сила удара выбило плечо из сустава, и Рич повис, болтаясь в воздухе и хрипя от боли, как однорукая горилла.
Ты себе рано или поздно руку оторвешь, – заметил Пит, когда Рич спустился на землю, стукнул себя кулаком в подмышку и с размаху ударился плечом о ствол дерева, которое только что закончил обрезать, чтобы вправить сустав на место.
Лью сбавил скорость – приближался поворот. Дорога была пустынна, кусты были примяты шинами, у обочины валялось несколько пустых бутылок. Дон бы ужасно взбесился, увидь он это – если и было что-то, что он ненавидел больше, чем хиппи, так это их мусор. Затем раздался пронзительный визг мокрых тормозов. Грузовик резко остановился, забытый термос покатился по проходу.
– Да мать твою! – взревел Дон. Утренняя дюжина хиппи превратилась в шумную толпу из пятидесяти человек или около того. Они размахивали транспарантами и орали в громкоговоритель лозунги.
– Дави их, Лью! – крикнул кто-то.
– Я не могу их просто переехать.
– Да почему нет-то?
– А ты вперед посмотри.
Впереди стоял лесовоз, который они нагрузили древесиной несколько часов тому назад. Он был пуст: весь груз разложили поперек дороги. Водитель курил у заднего колеса с таким видом, словно дождаться не мог, когда появится Дон и все исправит.
Дон дернул металлическую ручку, открывая обшарпанную дверь, и выбежал наружу.
– Он сейчас сердечный приступ схватит, – сказал Лью.
Парни помоложе высыпали из грузовика. Лью связался по рации с Харви, повесил ее на место и включил дворники, стерев с ветрового стекла мутную пелену дождя. Теперь можно было прочитать транспаранты: «СПАСИТЕ ПРОКЛЯТУЮ РОЩУ». Речитатив лозунгов сотрясал стекла.
Громкоговоритель включался и выключался. Дон проталкивался через толпу с таким решительным видом, словно намеревался вырвать его у протестующих из рук.
– Надо бы и нам выбраться, – решил Пит. Рич приподнял бровь. – А что они мне сделают? Еще раз нос сломают?
Рич поднялся на ноги, осторожно придерживая плечо.
– Ты идешь? – спросил он у Лью.
– Нет. – Лью скрестил руки на своем большом животе.
Сначала Ричу было даже приятно оказаться на свежем воздухе, но потом толпа разразилась криками в полную силу. Дон орал прямо в лицо тощему пареньку, сжимающему в руках громкоговоритель. На плечах бородатого мужчины сидел мальчик года на два младше Карпика. Они с Ричем возвышались над всей остальной толпой. Пацан прищурился, словно шум брызнул ему в лицо.
Дон схватил паренька с громкоговорителем за грудки. Сверкнула вспышка камеры. Внезапно толпа затихла. Даже Дон замолчал, покраснев лицом, и в этот миг тишины толпа хрипло затянула песню, сначала неуверенно, но затем все громче и громче:
«Эта земля – твоя земля, эта земля – моя земля».
Поскольку Рич отлично знал эти слова, он чуть не присоединился к хору. Дон покачал головой: вы только посмотрите на этих идиотов.
«Из секвойного леса-а…»
Нота гудела в воздухе, в голосах чувствовалось ликование.
Дон хрустнул шеей, развернулся и съездил пареньку с громкоговорителем по морде.
Ребенок вцепился в волосы своего отца. В грузовике вдребезги разбилось стекло. Что-то ударило Рича в голову, он тронул ушибленное место рукой – ладонь стала влажной от крови. Каску он забыл на сиденье.
– Сукины дети! – заорал Пит.
Двое мужчин съежились у сложенной из бревен баррикады, пытаясь прикрыть головы. Они были прикованы к баррикаде наручниками. Проклятия, крики, хруст гравия под ногами слились в один неразличимый гул, затем раздался рев бензопилы. Юджин стоял, забравшись в грузовое отделение своего пикапа, бензопила в его руках визжала, его всего трясло от животной ярости. Хиппи бросились врассыпную, продираясь сквозь кусты и стремглав несясь к своим машинам, припаркованным за поворотом.
Дон орал на двух прикованных к баррикаде мужчин, кровь из носа текла у него по подбородку, пропитывая ворот рубашки. Юджин подошел к нему, опустил лезвие бензопилы в шести дюймах от чужой руки. В воздух взметнулся фонтан опилок, и хиппи закашлялся.
– У вас есть десять секунд, чтобы снять с них наручники!
Некоторые хиппи остановились. У одного из них уже заплыл глаз.
– Десять, девять… – Юджин снова опустил лезвие пилы, отрезая от бревна еще один двухдюймовый круг.
Теперь начали вопить закованные в цепи мужчины.
– Ну? Есть у кого ключи? – громко спросил Юджин.
Вперед вышел мужчина, доставая из кармана ключи.
– Успокойся, чувак.
– Это мне успокоиться? Мне? – заорал взбешенный Юджин. Хиппи вставил ключ в замок наручников. Мужчины принялись растирать запястья, все еще сидя на корточках. Юджин выключил пилу.
– Чувак, вы же сами себе вредите, – сказал один из хиппи.
– Пошел ты на хер, – выплюнул Юджин.
– Ты что, думаешь, им на вас не насрать? Да вы себя сами работы лишаете.
Юджин подался вперед.
– Пошел. На хер.
Он заставил оставшихся хиппи откатить бревна на обочину дороги. Рич хотел вернуться в грузовик, но дорогу ему перегородил стоявший в дверях Лью.
– Мой брат не возьмет этого засранца с собой в море даже за миллион долларов. – Он кивнул в сторону Юджина.
Пила Юджина застряла в бревне, слишком тяжелом, чтобы сдвинуть его с места, и пока все ругались и разбирались, что с этим делать, хиппи воспользовалось моментом и рванули с места. Парни помоложе бросились вслед за ними.
– Оставьте их, – крикнул Дон. На дороге осталось только двое хиппи, поддерживающих под руки третьего – ему сильно разбили голову.
– Чувак, ты должен отвезти нас в больницу.
Дон фыркнул, зажал пальцем ноздрю, высморкался кровью на дорогу.
– Город в той стороне.
– Пошли, – сказал второй хиппи своем другу. Все трое заковыляли прочь. Вся бригада забралась обратно в грузовик, и они покатили по дороге, медленно набирая скорость. Загрохотал гравий. Настроение поднялось – они возвращались домой победителями. Чуть позже им придется ставить тут погрузчик, чтобы положить бревна обратно в лесовоз, но пока до этого никому не было дело: все радостно улюлюкали и орали. Когда грузовик проехал мимо трех хиппи, все начали весело стучать в стекла. Раненный мужчина теперь шел самостоятельно. На дорогу вылетел Харви с включенной сиреной. Голова Рича пульсировала в том месте, где вскочила шишка размером с куриное яйцо.