Он молча кивнул. И я принялась рассказывать – все с самого начала. До конца. Я говорила, но так и не могла по лицу Рауля прочитать его мысли. Он по-прежнему не смотрел мне в глаза. Но не перебивал. В какой-то момент меня захлестнула надежда, что он все же поймет, но его первая фраза, которую он сказал после того, как я закончила, лишила меня всех ожиданий:
– Ты едешь со мной в Бильбао. Уезжаем завтра.
– Рауль, ты не понял…
– Я все понял. Я тебя слышал. Но ты едешь со мной в Бильбао.
– Ты не поверил…
– Когда я тебе не верил? – наконец-то он посмотрел мне в глаза. – Я всегда верил тебе куда больше, чем ты мне. К сожалению.
– Я не могу…
– Почему? Прекрасно можешь! Не с ним же ты собираешься уехать?
Я опустила взгляд. Рауль тяжело вздохнул:
– Ясно. Хорошо. Либо с ним в Барселону, либо со мной в Бильбао. Выбирай.
– Ты не можешь ставить меня перед таким выбором! – в отчаянии воскликнула я.
– А ты не можешь так поступать со мной: уехать с другим мужчиной, а потом спокойно вернуться ко мне.
– Ты так ничего и не понял!
– Нет, это ты не поняла, – с ледяным спокойствием сказал он. – Выбирай.
И ушел из номера, оставив меня наедине с этим жестоким выбором.
XIII
Квартира встретила меня могильной тишиной и каменным холодом, будто она в одночасье превратилась из недавно еще теплого жилища в склеп похороненных воспоминаний. Я даже почувствовала себя тут чужой – живой человек среди выцветающих призраков счастливых моментов. Я переступила порог и остановилась, поняв, что, если сделаю еще шаг, расплачусь. Присела на оставленный у двери чемодан и обхватила себя ладонями, пытаясь согреться. Меня колотило от холода так, что даже стучали зубы. Не думала, что возвращение в дом – наш дом – окажется таким мучительным.
Не знаю, сколько я так просидела у двери, может, всего несколько минут, а может, целую вечность, опомнилась от мысли, что приехала я не затем, чтобы предаваться рефлексии. У меня на нее еще будет время – бесконечность одиночества. Потом. Я встала, втащила чемодан в спальню, затем включила отопление, сняла верхнюю одежду и легла на кровать, думая отдохнуть с дороги немного. Но и сама не заметила, как провалилась, будто в бездну, в глубокий сон без сновидений.
Я проспала всю ночь и добрую часть утра в той же позе, в какой уснула, в той одежде, в какой приехала, поверх покрывала, поперек нашей кровати, со включенным отоплением. Но сон пошел мне на пользу: когда я очнулась от него, почувствовала себя не только отдохнувшей, но и в гораздо лучшем настроении. Я приняла душ, привела себя в порядок и, решив, что уже могу позвонить Сальвадору, взялась за телефон. Тайная надежда, что в нем окажутся пропущенные звонки от Рауля или сообщения от него, не оправдалась. Ну что ж, мой поступок для него оказался ясней всех слов: он поставил меня перед выбором, и я, по его мнению, выбрала не его. Я быстро допила чай, на самом деле обжигаясь не им, а непролитыми слезами. И в этот момент в дверь раздался звонок. Мелькнула сумасшедшая надежда, что это вернулся Рауль, но она тут же разбилась о здравую мысль, что у него – ключи. Скорей всего, это не дождавшийся моего звонка Сальвадор. У меня не возникло даже доли сомнения в том, что ему известен мой адрес.
Я открыла дверь, не глянув в глазок, и оторопела, увидев на пороге не Сальвадора, а Эстер.
– Ты? – изумленно выдохнула я.
– Здравствуй, Анна, – робко улыбнулась она. – Не думаю, что ты рада меня видеть. Но мне нужно с тобой поговорить. Можно войти?
Я посторонилась, пропуская ее. «Не делай этого! Не оставайся с ней наедине!» – прокричал здравый смысл. С какой целью она прилетела? Не с той ли, чтобы… Сальвадор сказал, что за мной приедет тот, кто носит в себе проклятый дух гитары.
– О чем ты хотела со мной поговорить? – настороженно спросила я, прикидывая про себя, как, в случае чего, смогу защититься. Эстер стояла так, что заслоняла собой закрывшуюся за ее спиной дверь: в подъезд не выбежишь. А телефон я оставила на кухне.
А Эстер вдруг молча протянула мне убранную в чехол гитару:
– Это, кажется, ваше…
– Но… откуда? – Я в изумлении уставилась на гитару в ее руках, и удивление было настолько сильным, что я даже забыла о своих опасениях.
– Долгий разговор. – На ее щеки вдруг выплеснулся румянец смущения. – Я хотела вернуть ее Раулю, но он сказал, что она ему не нужна и что для меня было бы лучше избавиться от нее. Но… я решила, что сказал он так в запальчивости.
– И ты приехала, чтобы вернуть гитару мне?
– Не только. Рауль дал понять, что вы… расстались.
Она опять замолчала, будто этот разговор казался ей неловким. Переступила обутыми в элегантные ботинки на высоких каблуках ногами. Выглядела Эстер безупречно – в узких джинсах, белой рубашке и полупальто. Распущенные волосы слегка растрепал ветер, уложив их небрежными волнами, с румянцем на бледной коже она казалась невероятно юной и красивой. Я могла лишь порадоваться тому, что застала она меня тоже не дурнушкой. Как-то нехорошо было бы предстать в неприбранном виде перед потенциальной соперницей, имеющей на твоего мужа, пока еще не бывшего, виды. Внезапно мелькнула мысль, что опасность действительно исходит от Эстер, но другого толка: не убивать она меня приехала, а, узнав о нашем с Раулем разрыве, заявить на него свои права.
– Не думала, что Рауль настолько близок с тобой, что готов откровенничать, – невольно съязвила я, беря из ее рук гитару.
– Он не посвящал меня в подробности. Только сказал, что ты уехала. И я подумала, что это из-за меня, из-за того, что я слишком явно показывала свой интерес к Раулю. Я решила поговорить с тобой, чтобы между нами… и вами не осталось неясных моментов.
Погодите… Она что, приехала мирить нас с Раулем? Такого поворота я не ожидала.
– Откуда ты узнала, где я живу? Рауль сказал тебе адрес?
– Нет. Я пришла сюда так… будто однажды уже тут была.
– Не понимаю!
Она нервно развела руками и вздохнула:
– Это долгий разговор, Анна.
– Проходи, – пригласила я ее. – Поговорим в комнате.
Эстер вошла и оглянулась, затем повернулась ко мне, и в ее глазах я увидела растерянность:
– Я почти уверена, что уже тут была.
– Ну, может быть, и так. Если Рауль тебя приглашал в мое отсутствие, – неожиданно вырвалось у меня.
Она посмотрела на меня с горечью и вдруг, подойдя ко мне, взяла мои руки в свои. Ладони у нее оказались прохладными. Я не отдернула руки, она сама их отпустила. А я почувствовала, как к горлу подкатил комок. Не хватало еще расплакаться при ней!
– Анна… – с укоризной качнула она головой. – Не думай так о своем муже. Он перед тобой чист. Не сомневайся в нем. Я приехала для того, чтобы рассказать, о чем мы говорили в ту ночь в отеле, после которой, я так понимаю, между вами произошло что-то нехорошее. Если ваша ссора вышла из-за меня, я готова попросить у тебя прощения. Рауль мне нравится, ты права… Настолько, что я готова сделать что угодно, лишь бы он не страдал.
– Как это мило с твоей стороны, – съязвила я. – И о чем вы с ним разговаривали в ту ночь в отеле?
– О тех странных вещах, которые происходили со мной. Я была так напугана, что мне нужно было кому-то довериться, получить поддержку. Это началось со съемок. С первого дня, когда я почувствовала себя неожиданно плохо. Мы снимали эпизод, который потом включили в финал клипа. Ты, наверное, видела видео?
– Тот эпизод, где вы вместе с Раулем сидите на полу в какой-то комнате и он учит тебя игре на гитаре?
– Да. Мне стало нехорошо после съемок того эпизода. Но как это случилось – помню смутно. Объявили небольшой перерыв, все вышли из комнаты, потому что там было душно. А я задержалась. Как потеряла сознание – не знаю. Помню только, что, когда меня привели в чувство и мы продолжили съемки, я все еще испытывала слабость. Но к следующему дню полностью пришла в себя. А потом, уже на второй день, случилось то странное происшествие. Мы ехали на мотоцикле, и я вдруг увидела появившуюся на дороге девушку. Но… В тот момент я испытала не страх, как многие поняли, а бешенство. Ужасную злость, почти что ненависть. К кому? К человеку, за чьей спиной сидела. И спровоцировала то падение, намеренно желая причинить ему боль. Мимолетная вспышка непонятной агрессии. Без мотива. Я была очень напугана произошедшим – своей реакцией. Рауль мне нравился. И мое желание причинить ему боль не имело под собой никакой почвы. А дальше – хуже. Я поняла, что влюбляюсь в твоего мужа. Но это была странная любовь: дикое желание быть с ним рядом и одновременно желание убить – за то, что он не мой, за то, что не на меня смотрит таким взглядом, за то, что ночи проводит с другой женщиной.
– Странно, что это желание ты не испытывала ко мне, – усмехнулась я. – Той женщине, на которой он женат.
– Я знаю, что говорю страшные вещи, Анна. Но я решила быть откровенной с тобой. Знаю, что ты не используешь то, что я тебе рассказываю, против меня. Я тебе доверяю. Не меньше, чем Раулю.
– Спасибо за доверие. Прости, ответить взаимностью не могу.
– Понимаю, – вздохнула она.
– Хочешь кофе? – спросила я.
– О да, пожалуйста! – обрадовалась Эстер, посчитав, видимо, мое предложение шагом на пути к доверию к ней. Ну что ж, если так хочет считать, пожалуйста.
– Со мной творились непонятные вещи, я стала страдать провалами в памяти, – продолжила она после того, как я приготовила нам по чашке кофе. – Например, оказывалась в каком-то месте, но как – не помнила. Я сорвала съемки и приехала в Барселону, будто некто приказал мне сделать это. Я была в одной странной квартире, где время стоит на месте. Искала одного человека, не нашла его, но обнаружила квартиру, в которой он остановился. Правда, попасть туда также не смогла. Я помню, что пришла к нему с одной целью – предупредить, чтобы он не мешал. Я не была знакома с этим человеком, никогда его не видела, но знала, что он желает мне помешать в достижении одной цели.