понимаю, это ты ее ко мне направил, так что теперь потерпи уж, пожалуйста, мое общество.
– Да я чего, я не против, – смилостивился сосед, а из-под его руки, держащей дверь, как будто для того, чтобы Дина не могла ворваться в квартиру, вынырнула Лена.
– Чего тебе, Дина?
– Да я уже дважды в дверь Ефимия Александровича звонила. По дороге в магазин и вот сейчас, возвращаясь. А он не открывает. Теперь я тоже беспокоюсь, не случилось ли, часом, что.
– А я, наоборот, успокоилась, – доверительно сообщила Лена и потерлась макушкой о мужнину руку, как котенок какой, честное слово. – Это ты меня успокоила. Я подумала, что Ефимий Александрович и правда со всякими важными коллекционерами дела имеет. Мало ли кто к нему прийти мог и мало ли, о чем они разговаривали. Я с бессонной ночи могла и не разобрать. Напридумывала себе лишнего, только тебя взбаламутила. А что дверь профессор не открывает, так, может, ушел куда. Он домосед, конечно, но совсем-то сиднем не сидит. То на какое ученое общество поедет, то к коллегам бывшим. Надолго-то он, конечно, никогда не уходит, здоровье уже не то, устает быстро, но пару часов может и отсутствовать. Так что давай подождем часиков до четырех, а потом снова к нему спустимся. Лады?
– Лады, – уныло согласилась Дина.
У нее не было ни малейшего повода переживать за старого профессора, да и во всем, что говорила Лена, была железобетонная логика, вот только Дину она совсем не успокаивала. Попрощавшись с соседями, она внесла наконец домой сумки с продуктами, переоделась в домашнюю одежду, покосилась на ноутбук, где тосковал открытый файл с переводом, тяжко вздохнула над собственным несовершенством и отправилась на кухню – готовить. Впрочем, и от этого занятия минут через пятнадцать ее оторвал очередной звонок в дверь.
«Лена, наверное, – обрадованно подумала Дина, наскоро споласкивая руки, – хочет сообщить, что Ефимий Александрович вернулся домой».
Танцующими шагами добежав до входной двери, она рванула ее, будучи уверенной, что на пороге увидит именно соседку, но предбанник был пуст. Гость, кто бы он ни был, находился за второй дверью – на лестничной площадке. И кто это, хотелось бы знать?
– Дина Михайловна, не бойтесь, это я, Владимир Николаевич, следователь, – услышала она и распахнула дверь. – Наверное, надо было позвонить, но вообще-то я к вам не собирался.
– А к кому тогда? – не поняла Дина. – Вы проходите, пожалуйста, у меня там сковородка на огне, надо снять, а то все сгорит.
Она пропустила визитера в квартиру и убежала на кухню, где действительно все шкворчало и пенилось на сковородке. Сделала поменьше огонь, прислушиваясь к шагам в прихожей. Следователь, будучи человеком обстоятельным, сам запер входную дверь, разделся, прошуршала его куртка, стукнули об пол ботинки, и он появился в дверях, приглаживая руками волосы.
– Вкусно пахнет.
– Я довольно хорошо готовлю, когда даю себе труд, – сообщила Дина.
– Я заметил. Вчера.
– Нет, вчерашний ужин готовил Борис. Он и в этом вопросе оставил меня далеко позади. Вот, сегодня отдаю долг красный платежом. Так что вы хотели, Владимир Николаевич?
– Я пришел к вашему соседу, а его нет дома.
– К Вене? – удивилась Дина. – Но он дома, я вот только минут пятнадцать назад с ним разговаривала.
– Нет, к вашему профессору, с которым вы мне порекомендовали не встречаться до беседы с вами. Сегодня с утра я ему позвонил, и он назначил мне встречу на два часа пополудни, сказав, что с утра немного занят. С одной стороны, мне не понравилось, что потенциальный свидетель диктует мне правила нашего общения, с другой – мне тоже было чем заняться, поэтому два часа меня устраивали, как нельзя лучше. И вот я пришел, а старичка-то и нет. Как вы думаете, дражайшая Дина Михайловна, мог ли он в бега податься?
Дина помрачнела.
– Признаться, мне это совсем не нравится, – сказала она. – В бега-то он, конечно, податься не мог. В силу возраста и житейских привычек. Не тот сорт людей, если вы понимаете, о чем я. Но профессора действительно уже несколько часов нет дома, и признаться, меня это очень тревожит. В силу некоторых обстоятельств.
И, волнуясь, Дина рассказала следователю обо всем, что поведала ей утром Лена.
– Вы понимаете, что это может означать? – спросила она, закончив рассказ.
– А что тут понимать. Либо ваш профессор страдает старческой забывчивостью, а потому просто не помнил, что назначил мне встречу, и куда-то ушел. Либо, перенося нашу встречу, он выгадывал время, чтобы успеть исчезнуть. Спрятаться.
– Владимир Николаевич, – Дина начала сердиться. – Вы сами-то верите в то, что говорите? Я считаю, что моя версия более правильная, чем ваша. Либо профессору стало плохо после неприятного для него разговора, а это значит, что нам нужно поспешить, чтобы оказать ему помощь, либо он умер, либо его и вовсе убили. Нам нужно проникнуть в его квартиру, понимаете?
– На основании чего, простите? – следователь иронически изогнул бровь. – Ваших предположений и опасений? Мы не можем взломать дверь законопослушного гражданина, тем более такого уважаемого, как этот ваш профессор, без санкции. Нет, нет и еще раз нет, даже не просите.
– Лена! – воскликнула вдруг Дина. – Ну конечно, как же я сразу про это не подумала. Она частенько ходит делать Ефимию Александровичу уколы. Возможно, у нее есть ключ от его квартиры. Она сама предлагала через пару часов спуститься и посмотреть, если за это время Ефимий Александрович не объявится. Мы сделаем это по-соседски, а вы, как представитель власти, просто побудете рядом. В этом же нет ничего плохого?
Ее собеседник ничего плохого в таком варианте не увидел, и через минуту Дина уже во второй раз за этот день стучалась в соседскую квартиру. Дверь снова открыл Веня, еще более мрачный, чем до этого.
– Дин, ну я все понимаю, – сказал он. – Неприятности эти все. Тревоги. Убийства. Ограбили вас. Но дай ты моей жене отдохнуть, а? Она, между прочим, с ночного дежурства. Сначала со стариком этим валандалась, потом к тебе бегала, потом обед готовила, потом с тобой снова разговаривала. Сейчас поела и прилегла, так нет, снова ты. Что на этот раз?
Из-за его спины выглянула встревоженная и лохматая Лена. Выглядела она не очень, под глазами синие круги, лицо уставшее, видимо, и правда, ночь не спала. Дине тут же стало стыдно.
– Лен, у тебя ведь есть ключи от квартиры Ефимия Александровича? Это следователь, который ведет дело об убийстве. Профессор назначил ему встречу, а дверь не открывает. С ним, наверное, и правда что-то случилось нехорошее, давай сходим все вместе, проверим.
– Ты что? Откуда у меня ключи? – нервно осведомилась Лена. Рука ее закрыла живот, словно притаившемуся внутри ребеночку что-то угрожало. – У него в квартире ценностей полон дом, так он и будет посторонним людям ключи от хаты раздавать. Нет, он мне всегда открывал сам, и за мной дверь запирал на все тридцать три засова. Нет у меня никаких ключей и быть не может.
Дина обескураженно смотрела на следователя.
– Тогда я не знаю, что делать.
– Как что? Домработнице вашей звонить, – насмешливо сказала Лена. – У вас же общая домработница, а у нее ключи от хаты точно есть. Она несколько раз при мне приходила, сама открывала, я видела.
– Лена, какая же ты умница, – Дина не удержалась и звонко поцеловала молодую женщину в щеку. – Ну конечно, я сейчас позвоню Кате, она приедет и откроет нам дверь. И это тоже будет на вполне законных основаниях, потому что ключи ей сам профессор дал. Добровольно.
Следователь кивнул, и, вернувшись в свою квартиру, Дина позвонила Борису, чтобы попросить номер домработницы. Тот, выслушав новости, крякнул, но телефон все-таки продиктовал.
– Дина, ты там особо не геройствуй, – попросил он, – мне кажется, что тебе уже достаточно неприятных эмоций. Попроси Владимира Николаевича, чтобы он сам в квартиру зашел. Хорошо? Просто сердцем чую, что ничего хорошего ты там не увидишь. А зачем тебе новые потрясения? И вообще, я обещаю, что постараюсь освободиться пораньше и приехать. Мне совсем не нравится в нынешних обстоятельствах оставлять тебя одну, но у меня тут своя война, и я сейчас не могу здесь все бросить, пока не выясню, что, черт возьми, происходит.
– Я бы хотела в твоей войне быть рядом и подносить патроны, но боюсь, Анка-пулеметчица из меня совсем никудышная, – улыбнулась Дина. – Но ты за меня не переживай, я не такая слабая, как кажусь.
– Да ты и не кажешься, – пробормотал Борис и повесил трубку.
Домработница Катя трубку взяла сразу, но вот приехать отказалась.
– Я за городом сегодня, – беглой скороговоркой частила она, – коттедж убираю в Новых Вешках. У меня тут работы еще часа на три, да потом дорога еще. Если очень надо, то часам к семи вечера могу подъехать.
Глядя на огорченное Динино лицо, следователь нехорошо крякнул.
– Ладно, – мрачно сказал он. – Будем считать, что все законные способы мы перебрали. Пошли со мной.
– Куда?
– Куда Макар телят не гонял, – рявкнул он, – вскрывать профессорскую квартиру, куда же еще.
– Там дверь такая, что не каждый слесарь справится, – тихо сказала Дина, – а у нас даже инструментов никаких нет. Если только у Вени спросить.
– Не надо ничего ни у кого спрашивать, – снова рявкнул ее гость, но странное дело, Дина его совсем не боялась. Несмотря на грозный рык, суровую внешность и очень нелегкую работу, мужик он был неплохой, это Дина уже успела заметить. – У меня отмычки есть, но это не для распространения информация, понятно?
– Понятно, – послушно согласилась Дина, – непонятно другое. Зачем мы с вами уже столько времени потеряли?
– Затем, что вы меня под монастырь подведете. Ладно, пошли, чего уж теперь. Если квартира пустая, то запру, как будто так и было. А если что… ладно, война план покажет.
Уже в который раз за сегодняшний, явно недобрый, день Дина спустилась на четвертый этаж и остановилась у двери с латунной табличкой. Ее спутник нажал на звонок, но эта попытка опять оказалась безрезультатной, как и все предыдущие. За дверью царила тишина.