ющиеся ноги теперь легко удерживали мой вес, дрожь отступала. Но, забирая, я отдавала взамен часть себя самой, взывала к сути демона, пыталась вернуть его к свету, как возвращал меня он.
Почувствовав, что слишком сильные объятия сменились бережными и заботливыми, я отстранилась. Снова посмотрела на высшего и улыбнулась, уверенно и смело.
— Нам нужно спасти Тину. Думаю, она где-то здесь.
Кеорсен кивнул. Взгляд его постепенно избавлялся от алой пелены. Сделав пасс рукой, демон поднял клинки магией, крепко ухватил их и развернулся к двери, из которой совсем недавно вылетел.
— Держись позади и постарайся не смотреть по сторонам, — предупредил он.
Я послушно отстала на шаг, но следовать второму пожеланию не собиралась. Я не стану прятаться и притворяться, будто не понимаю яростной природы демонов. Меня воспитала Ба в закрытом от всех мире, и привитые ей представления о правильном и неправильном сильно отличались от демонических. Однако я не позволю предубеждениям зашорить мое сознание. Высшие демоны — жестокие создания, не умеющие прощать, но при этом они готовы защищать то, что для них дорого, до последней капли крови. Свет и тьма, живущие в высших, переплелись слишком тесно, чтобы можно было отделить одно от другого.
В огромном зале, куда мы ступили, царила смерть: беспощадная и голодная, растерзавшая десятки тел. Ее крылья протянулись над всем помещением, укрыв его невидимым саваном. Мой взгляд скользил по искореженным трупам, по липким пятнам крови, покрывшим все вокруг, по гримасам ужаса и злости, застывшим предсмертными масками на лицах поверженных.
— Я предупреждал, что лучше не смотреть, — произнес Кеорсен, бросив на меня взгляд через плечо. — Они заслужили. Предатели.
В голосе демона не прозвучало даже тени сомнения — лишь мрачная решимость.
— Ты знаешь, где они могли держать Тину? — перевела я тему.
— Нет, — коротко ответил он. — Если на верхних этажах, то Рей найдет ее.
— Рей? Он здесь?
— Да.
— А… — Я бегло огляделась, продолжая послушно следовать за демоном. — А где мы?
— Поместье Алви-Шандаад второй побочной ветви рода Шандаад.
— Шандаад? Десятый дом? Но при чем тут они?
Не сбавляя шага, Кеорсен обернулся и подарил мне хитрую усмешку.
— Потому что это дом матери Торрела.
Оторопев, я сбилась с шага и не упала только потому, что Кеорсен успел вовремя меня придержать.
— Что? Подожди, этого не может быть! Он же Вирсейр и…
— И самый слабый в роду, — закончил он за меня. — Майрея — жена Дердена — приняла второго сына своего мужа от связи с младшей дочерью Алви-Шандаада. Даже удивительно, как Лерден связался с демоницей столь низкого происхождения. Может, то была лишь недолгая интрижка, которая внезапно закончилась беременностью юной пассии.
— Юной?
— Дарине было всего сто сорок лет. Совершеннолетняя, но все равно слишком молодая для связи с кем-то вроде Дердена. Скорее всего, она прельстилась его положением. Для побочной ветви Шандаад даже седьмой род кажется чем-то недосягаемым. Как бы там ни было, Дарина забеременела, и Лерден, желая сохранить случившееся в тайне… купил ее.
— Что? — Я снова не поверила ушам.
Высшие же не рабы! Их нельзя купить и продать!
— Отец Дарины оказался слишком жадным и согласился на предложение Лердена. Дарину, как я понял, никто не спрашивал. А спустя год после рождения Торрела она умерла.
— Сама?
Кеорсен хмыкнул.
— Сомневаюсь. Но меня это не особо интересует. Гораздо любопытнее то, что Торрел был представлен миру высших как сын Лердена и Майреи. О его связи с родом Шандаадов никто не знал.
— А отец Дарины? Неужели смерть дочери ничего для него не значила?
— Скорее всего. Продав дочь, он отказался от нее. Встреч с Торрелом не искал то ли потому, что не испытывал родственных чувств, то ли не желал выдать происхождение собственного внука и тем самым снизить его шансы на удачный брак. Кто знает.
Мы успели миновать два холла, подняться по лестнице и теперь шли вдоль узкого коридора, украшенного картинами и высокими вазонами с цветами. Точнее, когда-то украшенного. Сейчас вытянутый проход выглядел пугающе: валяющиеся на полу картины в сломанных рамах, фарфоровые осколки, с громким хрустом ломающиеся под ногами, раскиданные по серому ковру цветы… И пятна. На полу, на стенах, даже на потолке — алые цепочки смазанных пятен.
Вокруг было тихо, словно в поместье не осталось никого, кроме нас с Кеорсеном. Чем дольше мы шли, тем сильнее грудь сдавливало от беспокойства. Здесь ли Тина? В порядке ли она? Не пострадала ли? А если…
Додумать я не успела. Одна из дальних дверей несмело приоткрылась, и в коридор шагнула Тина, а за ней Рейшар.
— Я же говорил, что это они, — хмыкнул он у нее над головой. — Все, не трясись, здесь твоя Сати. Цела, видишь?
Едва я вышла из-за спины Кеорсена, как Тина — всегда робкая, старающаяся лишний раз не привлекать к себе внимания — бросилась ко мне с явным стремлением обнять. Но в последний момент, не дойдя шаг, остановилась. Все-таки Тина — всегда Тина, и у ее смелости тоже есть границы.
Улыбнувшись, я сократила расстояние и заключила девушку в крепкие объятия. А потом закусила губу, услышав полное беспокойства:
— Хвала Великому, вы в порядке!
— Хвала Великому, в порядке ты, — ответила я, чувствуя окутавшее меня тепло.
Маленькая Тина, даже пойманная высшими, переживала за меня. И от осознания этого на душе стало светлее.
ГЛАВА 22
Северный замок Артенсейров располагался высоко в горах. Не такой большой, как родовой, укрытый снегом, с узкими вытянутыми окнами и шпилями башен он словно повторял окружающий пейзаж, вписывался в него, становясь его частью.
Я смотрела на картину в тяжелой позолоченной раме, висящую над камином, и не могла перестать любоваться изображенным на ней замком. На улице бушевала метель, выводя в дымоходе одной ей ведомую мелодию. Треск пламени, снопы искр, с которыми ломались объятые огнем поленья, аромат пряного вина, поднимающийся от горячего напитка, — в гостиной Северного замка царила атмосфера уюта и спокойствия.
Тина сидела в мягком кресле, подложив под спину маленькие подушки, и грела руки о чашку с травяным чаем. Зная, что никто, кроме хозяина замка, не сможет войти в эту комнату, мы обе чувствовали себя защищенными. Нет, страх случившегося еще не забылся, но теперь он ощущался притупленно. И только беспокойство за оставшихся в поместье Алви-Шандаад Кеорсена и Рейшара не давало полностью расслабиться.
— Не переживайте, махра. — Голос Типы вывел меня из размышлений.
Повернувшись, я встретила теплый взгляд карих глаз.
— Махры Артенсейр и Моргран — сильнейшие среди высших. Когда они вместе, им никто не может противостоять. Скорее стоит переживать за того демона, о котором говорили махры… Махр Торрел, кажется.
Я улыбнулась и, подойдя, опустилась в соседнее кресло.
— О, поверь, Торрел последний, кто заслуживает того, чтобы о нем беспокоиться, — заметила с усмешкой. Потом замерла на несколько секунд, вглядываясь в доброе лицо Тины, и вздохнула. — Мне искренне жаль, что из-за меня ты оказалась втянута в игры Совета.
Она пожала плечами. Причем до того расслабленно, словно не видела повода для волнений.
— Уберечься от высших невозможно — они слишком могущественны, — произнесла она буднично. — Ничто, даже защитный купол не сможет уберечь, если высшие выбрали жертву. Тут нет вашей вины, махра.
— Но почему купол пропустил чужаков? — Я вопросительно посмотрела на Тину и встретила ее очень серьезный взгляд.
— Он пропустил лишь одного — высшего со злыми голубыми глазами. А тот уже впустил низших.
— Ему удалось снять защиту? Но как?
— Нет, махра. — Тина качнула головой. — Он не снимал ее, он прошел сквозь, как если бы это сделали вы.
Несколько секунд мы обе молчали. Пятиана вернулась к чаю, я же обдумывала услышанное. Единственное, что могло бы объяснить странное поведение купола, — наличие у Торрела кровной привязки. Такой же, какую я сделала Тине. И есть лишь один демон, способный сотворить это. Маорелий.
Кеорсен с Рейшаром вернулись через два часа. Шагнули из открывшегося в центре комнаты портала и разошлись: Рей направился к стоящим на высоком круглом столике хрустальным бутылкам, заткнутым тяжелыми пробками, Кеорсен же первым делом заключил меня в крепкие объятия. Зарылся носом в мои волосы и оставил на них едва ощутимый поцелуй. Потом увлек меня за собой и усадил рядом на диван.
Рейшар тем временем наполнил бурбоном два стакана с толстым дном и, передав один из них Кеорсену, опустился в кресло.
— Ты начинаешь меня пугать, — хмыкнул Моргран, поглядывая на меня сквозь прозрачные стенки и плещущуюся за ними жидкость. — Нет, не пойми неправильно, мне понравилось, как ты разделалась с Торрелом. Но все-таки это… пугает.
— Что? — Я нахмурилась. — Разделалась? О чем ты?
— Это ведь ты их связала? — уточнил Кеорсен. Я кивнула. — А как?
На несколько секунд я задумалась, потом, осторожно подбирая слова, заговорила:
— Я научилась не просто перехватывать контроль над чужой магией, а менять ее. В первый раз это случилось в замке Рингвардаадов. Тогда, опасаясь, что Маорелий не позволит мне встретиться с Лунарой, я спряталась в портальном зале. Позже, в ущелье, я… забирала магию низших, чтобы использовать ее против них же. Но тогда я меняла плетения не полностью, а лишь частично. В этот раз я использовала магию низшего, чтобы связать его самого и Торрела.
Рейшар хмыкнул и глотнул бурбона.
— Знаешь, а я начинаю понимать, почему твои силы запечатали. Даже с блоком на сути ты развиваешься слишком быстро: от невосприимчивости до умения менять уже существующие заклятия, и более того — воздействовать на чужую магию. Проклятье, это действительно пугает!
Я открыла рот, желая поведать о собственных подозрениях насчет третьего блока, но заговорил Кеорсен:
— Рей хочет сказать, что ты связала не только Торрела и низшего — ты связала их магию.