Хотя справедливости ради стоит признаться, что целую свечу в огарок превратила именно я.
— Гори, — произнесла хмуро, повторяя надоевшее за утро слово.
Кончик фитиля вспыхнул, игриво затрепетал, будто в танце, а потом мгновенно потух, стоило приказать ему это сделать.
Свеча подчинялась мне, но только я до сих пор не могла нащупать ту грань, которая разграничила бы мои желания и мои приказы, помогла бы осознать пределы пробудившейся магии.
Тихий скрип открывающейся двери отвлек меня от размышлений. Повернувшись, я увидела робко замершую на пороге Лунару. Она держалась скованно, едва ли не виновато, глядя на меня исподлобья. Но уже через пару секунд, будто решившись, дерзко задрала подбородок и выкрикнула:
— Если хочешь прогнать меня — гони! Но сама я не уйду.
Я улыбнулась на столь отчаянный выпад и уточнила:
— Почему я должна прогонять тебя?
Мне достался хмурый взгляд.
— Потому что моя мать предала наш род, покусилась на твою жизнь и…
— И это сделала она, а не ты, — закончила я. — Ее нашли?
Лунара мотнула головой, пересекла тренировочный зал и опустилась на циновки рядом со мной.
— С тех пор как она сбежала, от нее нет вестей, — произнесла она, глядя на огарок свечи. — Она понимала, что делала, и знала: Кеорсен не простит ее.
Я тоже посмотрела на оплавленный воск. На место усталости от попыток почувствовать собственную магию пришло беспокойство. Вот только не за себя и не из-за исходящей от Амадейны угрозы, а за маленькую высшую.
Что она почувствовала, узнав о поступке матери? Осуждала ли ее? Переживала ли?
Скосив глаза вбок, я посмотрела на Лунару, все так же гипнотизирующую свечу. Пухлые губы поджаты, глаза прищурены, спина прямая — несмотря на юный возраст, демоница умела скрывать внутренние бури за выдержкой и самоконтролем. Но я не желала проверять их на крепкость.
— Я поговорю с Кеорсеном, — произнесла, следя за реакцией Луны. — Попрошу его не срывать зло на Амадейне. Она точно действовала не одна. Может, ее вообще заставили?
Лунара криво усмехнулась:
— Не стоит ее недооценивать. Даже если мама следовала чьим-то указаниям, она явно не испытывала к тебе симпатии. Ты добрая, Сати, но не каждый высший заслуживает твоего доброго отношения. И все же… — Она повернулась и встретилась со мной взглядом. — Спасибо.
Я кивнула.
Некоторое время мы сидели в тишине, обе глядели на свечу, чьи восковые слезы застыли неровными вытянутыми каплями. Потом я вновь заговорила:
— Ты не знаешь, кто бы мог повлиять на Амадейну? С кем она общается?
— Со всеми. — Лунара пожала плечами. — С членами рода, с ближайшими домами высших, с каждым, кого посчитает достойным.
— С Вериной? — Имя сорвалось с губ быстрее, чем я отдала себе в этом отчет.
Да, клятва, принесенная Рейшаром как главой рода, сковала демоницу по рукам и ногам. Но это не значит, что она не пыталась избавиться от меня раньше. И пусть сам Рей не видит в сестре угрозы, я не хочу сбрасывать ее со счетов.
— Конечно, — удивленно отозвалась Лунара. Потом нахмурилась. — Думаешь, это она? Да, у нее были причины тебе мстить. Но поверь, если бы только в речах Верины проскользнули опасные намеки, Амарелия образумила бы ее. В отличие от моей матери Ли всегда оставалась верна своему роду.
— Может, не позволить брату спутаться с полукровкой — это тоже верность роду? — усомнилась я, вспоминая недовольство среброглазой высшей.
Лунара же усмехнулась:
— Ты не особо нравишься Ли, это верно. Но она предана семье и больше всего — своему брату. Ли никогда не пошла бы против его воли. Поэтому-то она одной из первых признала тебя наследницей Рингвардаадов, поэтому же, едва поняв, что ты не ночевала в замке, кинулась искать Кеорсена. Амарелия может не одобрять его выбор, но никогда не пойдет против.
Несколько минут я обдумывала услышанное. Вспоминала поступки Амарелии и смотрела на них по-новому: не с точки зрения напуганной, готовой биться до последнего полукровки, а с позиции высшей. И чем дольше я размышляла об этом, тем яснее понимала — Лунара права.
Приглушенный стук заставил меня вынырнуть из раздумий и повернуться к двери. Та приоткрылась, впуская полноватую рабыню с посеребренными сединой висками.
— Махры, — вошедшая поклонилась, — меня послали передать, что обед будет подан в полуденную столовую через сорок минут.
— Спасибо, можешь идти, — произнесла я.
Удивилась поспешности, с которой женщина покинула тренировочный зал, но не придала этому значения. Гораздо больше меня заботили сотни иголок, впившихся в тело, стоило мне подняться — длительное пребывание в одной позе дало о себе знать. Я зашипела. Луна же, поняв, что со мной, хихикнула.
— А ты чего сидишь? — Я с улыбкой глянула на высшую. — Вставай!
Едва последний звук сорвался с моих губ, как Луна быстро вскочила на ноги. Слишком быстро. Словно циновки под ней раскалились или невидимая сила заставила ее это сделать.
В серебристых глазах расплескалась паника.
— Прости, Лу. — Я смотрела на Лунару и с ужасом осознавала, что сейчас сделала. — Я не хотела…
— Прощаю, — послушно прошептала она.
Паника в ее взгляде смешивалась с растерянностью. Маленькая высшая явно не понимала, почему ее собственное тело следовало чужим приказам. На кукольном лице застыла немая мольба — надежда, что я помогу ей. Вот только я не знала как.
Магия слова, поселившаяся на кончике моего языка, набирала силу. Единственное, что я могла, — уйти, избавить Лунару от опасного общества.
Выбежав в коридор, я едва не столкнулась с проходящей темной. Та открыла рот, явно собираясь что-то спросить, и я, боясь ее вопроса и необходимости отвечать, крикнула:
— Молчи!
Губы темной тут же сжались, а сама демоница испуганно прижала к ним пальцы.
Бросив короткое «говори» в попытке исправить содеянное, я помчалась дальше. Не оборачиваясь, не слушая зазвучавшего за спиной голоса, не позволяя себе остановиться. Я бежала, не чувствуя ног, надеясь добраться до своих покоев и переждать там опасный всплеск силы.
Магия слова, точно разбуженный зверь, неслась впереди меня. Она искала жертву, рвалась утолить мучающий голод. И единственное, что может ее насытить, — чужая воля, подавленная силой моего слова.
На пути, как назло, раз за разом возникали слуги. Некоторые из них — те, что занимали довольно высокое положение в замке, — стремились узнать, не нужна ли мне помощь. Их голоса, заданные вопросы, жгущие язык ответы — все смешалось в огромный шар, намного более опасный, чем огненный вал. Он преследовал меня, гнал по коридорам, и я продолжала бежать.
Лишь оказавшись у себя в покоях, я с облегчением выдохнула. Однако не прошло и минуты, как в дверь с силой постучали.
— Сати, что происходит? — раздалось требовательное. — Впусти меня!
По ту сторону деревянной преграды стоял Кеорсен.
ГЛАВА 25
В груди, словно снег на ветру, взметнулась паника. Я не хочу влиять на Кеорсена!
— В порядке, — ответила, стараясь контролировать каждое выбираемое слово и интонацию. — Этот обед я, пожалуй, пропущу. Ничего серьезного, просто уста…
— Впусти меня! — потребовал он. — И не смей лгать мне, мой свет. Ты не в порядке, я чувствую! Впусти, — повторил он твердо.
Я замотала головой. Выдавить из себя хоть звук стало слишком страшно.
— Сати!
Тяжелый удар сотряс дверь. Совсем как в замке Рингвардаадов, Кеорсен рвался внутрь, а я одновременно хотела и боялась его увидеть. Потоки стягиваемой магии я ощутила слишком поздно, перехватить их было уже нельзя. Дверь вспыхнула и осыпалась пеплом.
Я отскочила и упрямо сомкнула губы. Не скажу ни слова! Не позволю собственной магии повлиять на Кеорсена!
Он вошел, оглядел меня хмуро и качнул головой:
— Ты не должна сбегать, мой свет. Ну же, соберись.
Против воли я нахмурилась. Соберись? Он думает, я не пыталась?
— Уже лучше, — улыбнулся Кеорсен, подходя ближе. — Такой взгляд мне нравится больше, чем напуганный. Не нужно бояться собственной силы. Она чувствует это, поверь. Докажи ей и самой себе, что именно ты решаешь, когда использовать магию, а когда нет. Иди сюда. — Протянув мне руку, он легко поймал мою ладонь и привлек меня к себе. — Видимо, медитация все же не твой метод, — ухмыльнулся он, шевеля дыханием мои волосы. — Хотя…
Потянув в сторону, Кеорсен заставил меня пройти в спальню и опуститься на мягкий ковер с высоким ворсом. Взглядом попросил подождать и ушел в гардеробную, чтобы, вернувшись, принести широкий атласный пояс полуночно-синего цвета.
— Ну уж нет, мой свет, — улыбнулся Кеорсен, стоило мне дернуться в попытке встать. Тяжелые ладони надавили на плечи, возвращая меня обратно на ковер. — Замри, — шепнул он над ухом.
В следующий миг прохладный атлас скрыл от меня очертания окружающего мира. Наступившая темнота напугала, но я не позволила себе поддаться страхам.
— Умница. — Моей щеки мимолетно коснулись губы Кеорсена. — А теперь постарайся выкинуть из головы все мысли. Не думай ни о чем: ни о магии, ни о Совете, ни о Луне, ни обо мне. Сосредоточься на ощущениях. Почувствуй скользкую прохладу ткани на лице, мягкость ковра под пальцами, тепло моего тела. Позволь моему голосу вести тебя…
Кеорсен опустился у меня за спиной. Очень близко, но при этом сохраняя дистанцию. Я отчетливо ощущала те несколько сантиметров, что разделяли нас. Словно невидимая подушка, воздух между нами пружинил, прогибался, но продолжал служить преградой.
— Почувствуй плотность собственной одежды, ее вес, — продолжал вполголоса нашептывать Кеорсен. — Крепость туфель, тепло нагревшихся от твоего тела украшений, ощути витающие в воздухе запахи…
Интонация, тембр, паузы — мелодия речи гипнотизировала, пленила меня. И я не сопротивлялась, следовала за ней. Руки, плечи и грудь налились тяжестью, ноги перестали ощущаться. Под сердцем разлилось тепло.
— Вот так, — тихо выдохнул Кеорсен, — ты умница, родная. Ты все делаешь правильно. А теперь почувствуй ее — свою магию. Ну же, вот тут.