– Присаживайтесь, – вежливо предложил Вагнер.
Лера огляделась в поисках места, где можно разместиться. Глаза разбегались, и, после некоторых колебаний, она с опаской опустилась в белоснежное кресло у высокого окна, за которым открывался вид на тихий зеленый дворик. Дальше на фоне почти безоблачного неба высились купола Исаакиевского собора. Лера считала себя равнодушной к роскоши, но сейчас она вдруг почувствовала, что душу бы продала за такой вид!
– Как вы себя чувствуете? – спросила она и сама себе удивилась: она вовсе не собиралась интересоваться самочувствием подозреваемого!
– Спасибо, хорошо, – холодно ответил он. – Я так понимаю, вы пришли по делу?
– Как вы ориентируетесь в такой большой квартире? – вместо ответа задала вопрос Лера. – У вас все еще есть проблемы с памятью?
– Ну, во-первых, это все-таки не катакомбы Домитиллы…
– Какие катакомбы?
– Самые большие катакомбы в Европе. Находятся в Риме и состоят из четырех уровней, на которых расположены захоронения. Другими словами, это подземное кладбище, представляющее собой переплетение коридоров, в которых немудрено заблудиться. А это, – он обвел рукой окружающее пространство, – всего лишь квартира, хоть и довольно большая. Во-вторых, у меня было время все здесь изучить… Ну и, наконец, тело помнит то, что заблокировал мозг. Я ответил на ваш вопрос?
– Исчерпывающе! Но неужели вы так ничего и не вспомнили? Я имею в виду о своей семье, об отце?
– Кое-какие обрывки воспоминаний прорываются, но я пока не могу связать их воедино. Что же касается той ночи… Нет, я ничего не вспомнил!
– Может, это освежит вашу память?
Лера вытащила из кармана пакетик с кольцом и протянула Роману. Тот с любопытством повертел его в руках и поинтересовался:
– Что это?
– Не помните?
Роман покачал головой.
– Врачи утверждают, что оно было на вас в момент аварии.
– В самом деле?
Роман вытащил кольцо и надел на средний палец. Лера заметила, что он не колебался.
– Почему на этот палец? – спросила она. – Почему вы не примерили его сначала на безымянный?
– Я неплохо разбираюсь в ювелирном деле, – ответил Вагнер. – Размер определяю на глаз.
– То есть вы помните об этом?
– Наверное, это как на велосипеде кататься: если умеешь, уже не забудешь, – пожал он плечами. – Я же не забыл, как есть и ориентироваться в пространстве, верно?
Звучало правдоподобно, но Лера все равно ему не верила. Интуиция подсказывала, что парень врет, но она не могла ни доказать это, ни объяснить причину своего недоверия.
– А мои размеры можете определить? – спросила она, выставляя руку вперед и растопырив пальцы.
– Конечно, – кивнул Роман. – Безымянный – семнадцать, средний – восемнадцать, указательный… восемнадцать с половиной.
Это была чистая правда! Что ж, на этом его не подловить…
– Скажите, Роман, вы принимаете какие-нибудь препараты?
– Препараты?
– Медицинские.
– Наркотики, что ли?
– Ну зачем же сразу наркотики! От головной боли, к примеру…
– Пойдемте со мной.
Лера поднялась и пошла за хозяином квартиры. Оказалось, он вел ее в ванную комнату. Она была оформлена в красно-белом цвете, и Леру поразил размер душевой кабины – там смогли бы поместиться человек десять, причем для этого им не пришлось бы стоять близко друг к другу! Подойдя к стене, Роман нажал на одну из ярко-красных панелей, и она отодвинулась в сторону, открыв полупустой шкафчик, на полках которого расположились разнообразные баночки и бутылочки. На верхней полке стояли коробки и склянки с медикаментами.
– Смотрите сами, – предложил он, отступая и приглашая Леру приблизиться. – Пока мне ничего из этого не понадобилось.
Лера внимательно прочла этикетки – ничего особенного: аспирин, анальгин и все в таком роде. Только одно наименование ее заинтересовало.
– Что такое «Миртазапин»? – спросила она, обернувшись к Роману.
Тот пожал плечами.
– Я же сказал, что со времени возвращения не воспользовался ничем из этого.
Взяв в руки коробочку, Лера прочла, что на ней написано, но эта информация ни о чем ей не говорила. Инструкции не оказалось. Достав телефон, Лера сфотографировала лицевую сторону коробочки и положила ее на место.
– Почему вы спросили о лекарствах? – поинтересовался Роман, когда они покинули ванную комнату.
– Вы состоите на учете у психиатра, – ответила Лера.
– Неужели?
– Я встречалась с вашим лечащим врачом.
– Я что, душевнобольной?
– Не знаю: ваш доктор отказался озвучить ваш диагноз! Было бы неплохо, если бы вы дали ему разрешение…
– Разгласить конфиденциальную информацию? – перебил он. – Даже не мечтайте!
– Но я все равно узнаю, когда получу ордер!
– Если получите, – поправил Роман. – Я правильно понимаю, что на данный момент у вас нет доказательств того, что именно я убил… отца?
От Леры не укрылась заминка перед словом «отец» – что бы это значило? То, что Вагнер не помнит Карла, или, наоборот, отлично помнит и знает, что он приходился ему всего лишь приемным отцом?
– Вы правы, нет, – согласилась Лера.
– Значит, ордера вам не видать, – спокойно констатировал Роман.
Его красивое лицо выглядело непроницаемым, и невозможно было сказать, что он на самом деле думает. Если Карла Вагнера убили из-за наследства – а это представляется наиболее вероятным, принимая во внимание его размер и количество желающих оторвать кусок пожирнее! – то Роман, даже в отсутствие завещания, получает очень большую долю наряду с Луизой и близнецами. Мог ли он убить приемного отца, чтобы ускорить процесс? Ответ напрашивался сам собой – мог. Впрочем, как и остальные.
Девица, сидящая перед Логиновым, выглядела лет на десять старше своего возраста: трудно было поверить, что ей всего семнадцать! Несмотря на дневное время, макияж на девушке был уже вечерний: густые тени на веках, румяна и темная помада на губах едва не заставляли забыть о ее возрасте! Этим Лариса Курцына разительно отличалась от Эльзы Вагнер, и трудно было поверить, что две девочки – лучшие подруги.
– Так ты подтверждаешь, что Эльза и Антон присутствовали в доме Павла Чудинова в вечер убийства их деда?
– Ужас, да? – довольно-таки равнодушно пробормотала девчонка: такое впечатление, что смерть для нее – обычное дело! А может, проблема в том, что нынешняя молодежь, помешанная на «Тик-Токе» и компьютерных играх, не видит разницы между живым и мертвым, ведь всегда можно возобновить игру, и все погибшие, сгоревшие и разорванные в клочья снова будут в порядке?
– Да, Эльза с Антохой весь вечер были с нами, – подтвердила Лариса. – Правда, часам к девяти все уже так набабахались… ой! – осеклась она и с опаской посмотрела на оперативника, гадая, какое впечатление произвели на него ее слова.
– Да ладно, – успокаивающе ухмыльнулся он, – были когда-то и мы рысаками[7]…
– Чего? – вытаращилась девочка.
– В смысле, и я был когда-то в твоем возрасте.
– А-а… ну да, наверное, – с сомнением проговорила она. – В общем, мы уже к вечеру себя не помнили, поэтому не скажу, кто где находился!
– А Эльза с Антоном – тоже напились?
– Ой, нет, что вы! Элька, она не такая, не пьет, не курит, не нюхает… Конечно, что-то она там «клюкнула», но не критично.
– А Антон? – напомнил Логинов.
– Его я не видела часов с пяти… Скорее всего, наширялся и валялся где-нибудь! Элька меня в туалет отводила – это я точно помню, тошнило меня… В последнее время она такая правильная стала, просто кринж!
– А раньше была другой?
– Ну, раньше она была классной, во всех вписках участвовала, на любой движ велась, но в последнее время вдруг решила, что должна стать крутой бизнесвумэн, и мы почти перестали видеться… Кринж!
– С чего ты взяла, что Эльза решила стать…
– Так Элька с утра до вечера занята была: сначала в школе, потом внеурочки, после – лошади, театральная студия… Не знаю, когда она спала вообще, когда с парнем своим встречалась! Наверное, деду хотела понравиться… Но он все равно бабосов ей не давал, хотя башлял за все ее хочухи, это да! Но это правильно, я думаю: если бы дед давал бабла, Элька бы с Антохой поделилась, а все в курсе, на что пошли бы бабки…
– Ты сказала, у нее нет времени встречаться с парнем – у нее есть парень?
– Так у всех есть! – пожала плечами Лариса.
– Из вашего класса?
– Да нет, даже не из школы, иначе я бы знала.
– А откуда ты тогда вообще знаешь, что он есть?
– Ну, мы же с Элькой все-таки общаемся… Хотя, конечно, уже не так, как раньше! Она его скрывает – как я ни пытаю, не говорит, кто такой! – развела руками девочка, и Логинов обратил внимание на ее длинные, острые ногти, покрытые зеленым лаком. – Элька не хочет, чтобы я с ним встречалась… Вот дура: боится, наверное, что я его уведу!
– Скажи-ка, Лариса, а могли Эля или Антон отлучиться из дома, а потом вернуться незаметно?
– Зачем?
– Ну, мало ли…
– Вы, это… алиби, что ли, проверяете?
– Ну да, можно и так сказать.
– Родаки Пашкины на Мальдивах… или на Сейшелах? Не суть – в общем, сюда нас привез их водитель, а потом мы его отпустили до утра, чтоб под ногами не мешался, так что убраться из дома было просто не на чем! Да и незачем, понимаете? Никого из бумеров не было, мы могли делать что душе угодно!
– Кого, прости, не было? – переспросил Логинов, услышав непонятное слово.
– Ну, взрослых, стариков, сечете?
Лариса посмотрела на него с жалостью и легким презрением: девочка определенно уверена, что навсегда останется подростком и ей не грозит повзрослеть, состариться и, как всем остальным, в свой час уйти в мир иной. В этом, подумал опер, видимо, и заключается разница между современными детьми и нормальными людьми – они наивны, бесшабашны и бессмертны!