– Почему ты плохо думаешь о человеке, которого совсем не знала? – удивился Диду. – Или есть что-то, о чем ты мне не говоришь?
– Что, например?
– Я читал, что в убийстве подозревают сына Карла Вагнера, это правда?
Лера молча кивнула, уткнувшись в чашку.
– Он тебе тоже не нравится?
– С чего ты взял? В любом случае мне же с ним детей не крестить! У них вся семейка как на подбор: сынок – псих, младший внук – нарик… Не удивлюсь, если окажется, что старший внук – гангстер, а внучка – проститутка!
– Не знаю, как насчет внучки, но, помнится, в одной статье упоминалось, что младшего внука Вагнера задерживали за кражу.
– Ты серьезно? – вскинулась Лера. И как она могла такое пропустить?!
– Если я правильно помню, он что-то украл у одноклассника.
– Все его одноклассники – дети богатых родителей, – пробормотала Лера. – Видимо, это было что-то ценное!
– Видимо, – согласился Диду, – потому что родители написали заявление.
– Но Антона не арестовывали, иначе я бы знала!
– Может, дедуля уладил дело? – предположил Диду. – Налить тебе еще? Чашка почти пустая!
Лера ожидала, что Герман Рубис окажется пожилым, тучным и лысым – из тех адвокатов знаменитостей, на которых даже самые лучшие костюмы от известных модельеров сидят, как сова, натянутая на глобус. Однако она ошиблась: Рубис оказался невысоким, но довольно стройным, импозантным и приятным мужчиной лет сорока пяти. Костюм его и впрямь выглядел дорого, но носил он его с той непринужденностью, какая отличает состоятельного человека от того, кто лишь хочет казаться таковым.
– Я до сих пор не могу поверить, что Карла больше нет, – качая головой, проговорил адвокат Вагнеров, когда они устроились в его небольшом, но уютном офисе. Лера заранее предупредила его о визите, поэтому Рубис ожидал ее и был готов ответить на все интересующие ее вопросы. – Все спрашиваю себя, кто мог это сделать, ведь у него не было врагов!
– Ну, не надо преувеличивать! – недоверчиво возразила Лера. – У богатых людей всегда найдутся недоброжелатели – хотя бы те, кто им завидует!
– Вы правы, но недоброжелателям вряд ли могло понадобиться убивать! – развел руками Рубис, и на его запястье сверкнули дорогие часы из белого золота: воистину, бедных адвокатов не бывает! – Карл ни с кем не ссорился – для этого не было причин! Он умел вести дела, был дипломатичным, редко выходил из себя… Не вижу, на какой почве его могли убить!
– А разве вы уже не решили для себя, что убийца – Роман? – задала провокационный вопрос Лера.
– Решил – для себя? – удивленно переспросил адвокат. – Моего интереса в деле нет, так как я могу что-то решать?! Это же вы задержали Романа, а я лишь пытался исправить ситуацию!
– Тем, что уговаривали его дать признательные показания? Странновато для того, кто должен любыми способами пытаться оправдать его действия!
– Но ведь именно это я и пытался сделать!
– Неужели?
– У Романа психиатрический диагноз…
– Вы знаете какой? – перебила Лера.
– Нет, разумеется, ведь это – врачебная тайна, но диагноз означает, что Романа, скорее всего, не посадят! Если он был на препаратах, то вообще за себя не отвечал, верно? Это легко доказать в суде! Я сказал ему, что его подлечат и выпустят, как обычно, – вот и все.
– Но почему вы сразу поверили в его виновность?
– Потому что он – единственный, кто мог убить Карла, не сознавая, что делает. В противном случае пришлось бы признать, что это сотворил кто-то из тех, с кем я знаком, – члены семьи, коллеги, служащие или кто-нибудь из прислуги… Предположить такое просто немыслимо!
– Кстати, насчет членов семьи, – ухватилась за последнюю фразу адвоката Лера. – Неужели их отношения так уж безоблачны?
– В каждой избушке, как говорится, свои погремушки, но разве трения в семействе обязательно означают, что кто-то кого-то убьет?
– Не обязательно, но ведь Карла-то убили, верно? И вы сами сказали, что не рассматриваете людей со стороны…
– Ну, тут не надо быть семи пядей во лбу, – перебил ее Рубис. – Понятно же, что тот, кто оказался в доме в такой час, знал, что там никого не будет. Не стоит забывать и об орудии преступления: тот, кто напал на Карла, был в ярости, вот я и подумал, что Роман мог поссориться с Карлом из-за чего-то незначительного и проткнуть его шпагой, а потом испугался и убежал… То, что он потерял память, может быть также связано с психологической травмой, а не только с ударом о капот автомобиля!
– Карла ударили несколько раз, – напомнила Лера.
– Вот я и говорю: нападавший, должно быть, впал в ярость, – пожал плечами адвокат.
– А что вы думаете насчет Антона?
– В смысле, мог ли он убить деда? – Рубис задумался ненадолго. – В принципе, такая вероятность не исключена… Вы уже в курсе проблем мальчика?
Лера кивнула.
– Он наркоман.
– Верно. Думаю, смерть его отца сыграла здесь свою роль… Впрочем, как и его жизнь.
– Вы сейчас о чем?
– Вам еще не рассказали о Георгии?
– Рассказали немного.
– Ну, тогда вы знаете, что Георгий вел, мягко говоря, странную жизнь! Он менял женщин, имел несколько подруг одновременно, даже когда состоял в браке… Да вы, наверное, в курсе, сколько раз он был женат!
– Верно, – подтвердила Лера. – Ну, был Георгий ходоком – что с того?
– Вы правы, это – не самая большая проблема, – согласился Рубис. – Георгий сильно пил, особенно в последнее время, и, думаю, даже что-то принимал…
– Что-то?
– Какую-то химию. Таблетки, скорее всего, – вряд ли он нюхал или кололся. Вот и Антон, видать, в него пошел!
– Чем объясняется такое поведение?
– Наверное, Георгий не выдерживал напряжения на работе.
– Погодите, разве он не у Карла работал?
– Конечно, но, думаете, с ним было легко? Карл отличался требовательностью, даже, я бы сказал, авторитарностью, он не терпел возражений, не любил, чтобы оспаривали его мнение. Он не был тираном и в целом действовал разумно, но ведь люди, даже твои родные, разные, и к каждому требуется особый подход! Не могу сказать, что во всем была вина только Карла: сам Георгий был человеком сложным, неуравновешенным, тяжелым в общении – его практически невозможно было в чем-то убедить, если он сам не находил в этом смысла! Да и в личной жизни ему не везло: Георгий катастрофически плохо разбирался в женщинах, а они, как на подбор, оказывались либо полными идиотками, либо охотницами за богатством.
– Карл пытался помочь Георгию?
– Конечно. Он лечил его, хоть Георгий и сопротивлялся. Все закончилось плохо: Георгий в очередной раз сел за руль пьяным и разбился. Счастье, что в машине больше никого не было!
– Но ведь Эльза выросла хорошей девочкой, несмотря на такую наследственность, – заметила Лера.
– Да, и это удивительно, тем более что они с Антоном близнецы! Между ними нет ничего общего, кроме, пожалуй, внешних признаков. Эльза целыми днями занята полезными делами: она изучает языки, посещает театральный кружок, занимается конным спортом… Кстати, Карл их обоих отправил в конноспортивную школу, но Антон посещает занятия лишь во время «просветлений» – обычно после лечения в клинике, когда его хорошенько приведут в порядок. Обычно же он целыми днями где-то слоняется или торчит дома, играя в компьютерные игрушки.
– Что вы можете сказать о Луизе?
– А что именно вы хотите о ней узнать?
– Какие отношения были у нее с покойным мужем?
– Обычные… я хочу сказать, нормальные. Если вы хотите знать, была ли она влюблена в Карла, то я отвечу: вряд ли. И вряд ли Карл в это верил, однако они прекрасно уживались вместе и не мешали друг другу.
Если брак означает всего лишь не мешать друг другу, подумала Лера, то он ей вовсе не нужен – нет уж, спасибо!
– Как вы оказались на месте преступления?
– Луиза позвонила. Когда я пришел, там уже находился Эдуард: его тоже вызвала Луиза.
– То есть Эдуард приехал раньше вас?
– Ну да. А что?
– Вам далеко ехать?
– Нет… не пойму, куда вы ведете?
– Вам известно что-нибудь о завещании Карла? – решила она сменить тему вместо ответа.
– Если бы Карл его составил, думаю, я бы знал!
– Уверены?
– В наши дни ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов! – Ответ настоящего юриста – ни да, ни нет! – Но обычно Карл советовался со мной во всех делах. Мне кажется, он не стал бы скрывать от меня завещание, если только…
– Если только – что?
– Если там не было чего-то, с чем я бы не согласился. Тогда Карл мог и не поставить меня в известность, чтобы не пришлось спорить – он этого не любил!
– Горе, большое горе! – приговаривала немолодая, но по-девичьи стройная Анна Егоровна Демидова, председатель попечительского совета самого первого ДПЛ, построенного Карлом Вагнером. Несмотря на то что гибель ювелира, похоже, не была связана с его благотворительной деятельностью, Леонид Коневич все же решил поговорить с кем-то, кто близко общался с покойным на этом поприще – в конце концов, Валерия сказала, что необходимо понять характер каждого из фигурантов, чтобы делать правильные выводы. Лене Валерия нравилась – и как женщина, и как коллега. Возможно, он был даже слегка в нее влюблен – не до такой степени, чтобы желать чего-то большего, нежели профессиональное общение, но достаточно, чтобы прислушиваться к словам девушки и уважать ее мнение.
– Такой хороший человек был Карл Генрихович, душевный!
– Душевный? – удивился молодой опер. Он слышал много свидетельств, описывающих характер Вагнера-старшего, однако такая характеристика, казалось, совершенно ему не подходила! У оперативника создалось впечатление, что Карл был человеком замкнутым, жестким, несговорчивым и держал членов семьи в ежовых рукавицах. Демидова, похоже, знала его с другой стороны!
– А как же, очень, очень добрый был человек! Что же теперь будет с нашим домом?
– Ну, наследники, полагаю, обо всем позаботятся, – неуверенно пробормотал Леонид. – Кроме того, Карл же не один вкладывался в строительство, были и другие люди, верно?