– Кто именно?
– Роман Вагнер.
– Рома? – изумленно округлила глаза Ружена. – Господи, он-то что мог натворить?!
– Насколько хорошо вы с ним знакомы?
– Мне кажется, Рому никто не знает хорошо, но мы иногда болтали. Я, видите ли, художник-любитель, а вот Рома, он настоящий профессионал!
– Неужели?
– Он здорово разбирается в колористике, знает всех-всех художников, даже малоизвестных, и он дал мне несколько хороших советов, благодаря которым я, как мне кажется, стала писать гораздо лучше! Так что он натво… Ой, или с ним что-то случилось?
– Нет, ничего страшного не произошло. Точнее, не с ним.
– Вы говорите загадками!
– У Романа умер отец.
– Какой ужас!
– Вернее, погиб.
– В аварии? Эти водители, они совершенно ненормальные!
– Его убили.
– О!
Глаза Ружены стали еще больше: она напомнила Леониду персонаж японского анимэ, где у всех героев преувеличенно крупные глаза (оперу всегда казалось, что так японцы пытаются компенсировать маленький размер своих).
– Идет расследование, – продолжил он, так как девушка молчала. – Нам нужно знать, кто из близких Карла… в смысле, отца Романа, где находился в момент его гибели.
– Только не говорите, что вы подозреваете Рому!
– Это вас удивляет?
– Еще бы, он же совершенно безобиден!
Леонид едва слышно хмыкнул: он видел молодого Вагнера, и, будь у него сестра, ни за что не счел бы его безобидным и безопасным для нее!
– У него отсутствует алиби на момент убийства, – произнес он вслух. – За несколько дней до случившегося отец привез Романа в клинику…
– Да, – перебила девушка, – я видела, как они приехали!
– Но в день убийства Роман ушел отсюда, и никто не знает, где он был и что делал. Вы случайно не в курсе, куда он мог пойти?
Ружена задумалась ненадолго.
– В какое время Рома пропал? – спросила она вместо того, чтобы ответить на вопрос оперативника.
– Где-то после обеда, потому что на обеде он еще присутствовал.
– Я в тот день обед пропустила, – задумчиво пробормотала Миловидова. – Увлеклась работой и забыла о времени… Но Рому я видела и – да, мне кажется, это было как раз после обеда!
– Видели? – обрадовался Леонид. – Где, при каких обстоятельствах?
– Я была в парке… не здесь, а в глубине, где растут красивые такие пихты – может, видели?
Леонид покачал головой: ему как-то не пришло в голову шататься среди деревьев, он предпочитал беседы с людьми.
– Я писала беседку и эти самые пихты. Думаю, у меня хорошо получилось… Впрочем, это не важно. Так вот, я видела там Рому. С женщиной.
– Где?
– У беседки. Они меня не заметили.
– Эта женщина, она тоже из пациентов? Или из персонала?
– Нет-нет, она… Знаете, она была такая шикарная, в черном костюме, в шляпе с полями – мне всегда казалось, что в обычной жизни люди так не одеваются, только в сериалах!
– Роман ее знал?
– Определенно! Она сидела в беседке и поджидала его. Когда Рома пришел, они какое-то время поговорили. Не знаю о чем, ведь я стояла далеко.
– А что случилось потом?
– Они ушли.
– Вместе?
– Да.
– А куда?
– Не знаю, я же за ними не следила!
– Можете поподробнее описать женщину?
– Я обратила внимание на одежду, потому что не смогла разглядеть ее лицо: поля шляпы были такие широкие, что почти полностью скрывали его!
– Хотя бы скажите, молодая они или…
– Не старая, это точно – видно по ногам. Ноги красивые. Каблуки высокие. Очень стройная, так что, наверное, скорее молодая.
– Итак, они удалились вдвоем, и вы больше Романа не видели?
Ружена покачала головой.
– Почему вы никому об этом не сказали?
– Так меня никто не спрашивал! – развела она руками. – И потом, здесь ведь не тюрьма, и любой пациент может уйти, если захочет… Ну, почти любой.
– И вы?
– И я. Только я предпочитаю оставаться за забором – так безопаснее. Для меня.
Леонида так и подмывало задать вопрос о ее диагнозе, ведь Миловидова не выглядела больной или нуждающейся в психиатрической помощи, но он сдержался. Ружена как будто догадалась, о чем он думает.
– У меня проблемы с алкоголем, – сказала она. – Я этого не стыжусь, ведь у всякого человека есть недостатки, а я борюсь со своим… Вы меня осуждаете?
– Ни в коем случае! – честно ответил Леонид. – Наоборот, я думаю… Я считаю, что вы молодец!
Девушка широко улыбнулась, и молодой опер вновь подумал, что у нее очень хорошее лицо. А еще он подумал, что теперь, по крайней мере, знает, как именно и когда Роман Вагнер покинул лечебницу – может, это поможет в расследовании?
– Выходит, у нас новый мотив для убийства? – сказал Леонид, когда Лера передала коллегам содержание своей беседы с Луизой Вагнер. – Какая-то дорогущая цацка в сейфе?
– Это – всего лишь очередная версия, – покачала головой Лера.
– Вполне жизнеспособная, между прочим, – заметил Логинов. Он сидел, вальяжно развалившись на стуле напротив Леры и вертя между пальцами пятирублевую монетку. Ее это раздражало: мужик определенно считает себя неотразимым! Многие особы женского пола в Управлении согласились бы с этим, но Лере не нравилось, что опер при каждом удобном случае демонстрирует свое превосходство. Интересно, это потому, что она женщина, или потому, что следователь? Но что-то подсказывало ей, что дело в обоих этих фактах. – Мы исходили из того, что Вагнера грохнул кто-то из родичей из-за наследства, но вот вам и новый мотив!
– Он не отменяет того, что убийца – близкий человек, – возразил Севада. – Кто-то, во-первых, знал, что сейф существует. Во-вторых, он был в курсе, что Карл спрятал там что-то ценное, ну и, в-третьих, понимал, что сейф нельзя вскрывать, а это говорит о том, что злодей – либо родственник, как мы и предполагали, либо тот, кто вхож в дом Вагнеров!
– Я не согласен с твоим последним пассажем, – ответил на это Виктор. – Может, у убийцы просто не хватило времени на вскрытие сейфа на месте, поэтому он прихватил его с собой – благо небольшой!
– Ну, тогда его ждет большое разочарование! – усмехнулся Леонид. – Если правда, что сейф взрывается при насильственном вскрытии…
– Мы не уверены, что Карл хранил там что-то ценное, – вмешалась в перепалку мужчин Лера. – Луиза считает, что это маловероятно!
– Ой, да что она знает! – отмахнулся Севада. – Луиза была слишком занята собой любимой, чтобы интересоваться работой престарелого мужа!
– Надо спросить у того, кто мог быть в курсе, – сказал Виктор.
– Кого ты имеешь в виду?
– Эдуарда, конечно! Он же работал с Карлом – значит, если важный клиент попросил у Вагнера какую-то безделушку, ценой с Тадж-Махал, внук мог знать!
– Не обязательно, – сказала Лера. – Дед мог и не поставить Эдуарда в известность – особенно с учетом того, что между ними в последнее время кошка пробежала… И все же чем черт не шутит? Тогда, по крайней мере, мы будем знать, что искать! Давайте рассмотрим и другие возможности. К примеру, могла ли Луиза иметь отношение к убийству?
– У нее алиби!
– Ну да, – сказал Леонид, – она обеспечила алиби любовнику, а он – ей.
– На его доме есть камера, и мы ее выпотрошили, – напомнил молодому оперу Севада. – К счастью, записи не успели стереть, и на них видно, во сколько Луиза входила к любовнику и когда выходила! По оценкам экспертов, выходит, что Карл был убит во время ее любовных игр с тренером.
– И все же это не отменяет ее участия, – упрямо тряхнула головой Лера. – Женщины предпочитают сами не мараться! Любовник исключается, значит, остается наемный киллер!
– А что, в этом есть резон, – согласился Виктор. – Луиза обеспечила себе алиби – театр и любовник, а вернувшись домой, обнаружила мужа мертвым: работа сделана!
– Как она могла знать, что мы выясним про тренера? – спросил Леонид.
– Брось, рано или поздно это все равно бы случилось, и Луиза не так глупа, чтобы этого не понимать!
– И, как она сказала, – добавила Лера, – само по себе наличие адюльтера не доказывает убийства, а значит, пока что нам не в чем ее обвинить! Надо искать того, кто мог совершить убийство по ее наущению… Вы проверяли ее банковский счет?
– Да, – кивнул Севада. – Никаких подозрительных платежей или переводов.
– Большое дело! – отмахнулся Логинов. – Она могла расплатиться наличкой!
– Верно, и все же какие-то следы мы найдем – если, конечно, Луиза причастна, – подытожила Лера.
– Севада рассказал о вашем визите в детский дом, – сказал Виктор. – Зачем вам приспичило туда ехать, какое это имеет отношение к убийству?
– Я хотела понять, что из себя представляет Роман Вагнер.
– Поняла?
– Только еще больше запуталась!
– Как так?
– Во-первых, стало очевидно, что в детдоме ему приходилось несладко.
– Какое удивительное открытие! – цинично фыркнул Логинов. – Представляете, в казенном учреждении детям не так здорово, как в родной семье!
– Да не в том дело! – пришел Лере на выручку Севада. – Характер у парня, понимаешь, специфический: с таким характером противопоказано находиться в толпе довольно злобных сверстников!
– Не только характер, – добавила Лера, – еще и диагноз… Только вот какой – непонятно!
– Что, и в детдоме отказались рассказывать?
– Да нет, рассказали, только это не проясняет ситуацию! Воспитательница говорит, у Романа аутизм. А еще – эпилепсия, но в его шкафчике с лекарствами нет ничего от этой болезни, а ведь она серьезная: стоит не принять противосудорожный препарат и можно на тот свет отправиться!
– Может, все дело в амнезии? – предположил Логинов. – Забыл купить, потому что не помнит, чем болен?
– А вот и нет! – вмешался в беседу Леонид. – Главврач психушки утверждает, что никакой эпилепсии у Романа Вагнера нет и никогда не было, поэтому и противосудорожные лекарства ему не требуются. По его словам, Роману вообще не нужны таблетки! Кстати, когда я упомянул про аутизм, он посмотрел на меня, как будто я – его клиент!