Легко говорить, имея приличный кусок, отхваченный при разводе у бывшего мужа, а также успешного сына, который позаботится о тебе в старости! А вот Карл Вагнер думал о тех, у кого нет таких привилегий, и им тоже надо как-то жить, причем жить достойно, а не выживать.
– Эдик сделал для «Малахитовой шкатулки» не меньше, чем Карл! – продолжала бушевать Марина. – Нет, я, конечно, не пытаюсь умалить достоинства бывшего свекра, но в последнее время он гораздо больше внимания уделял своим домам, а не бизнесу! Карл недостаточно ценил Эдика, воспринимал его, как само собой разумеющееся! Эдик трудился, как раб, а Карл – он просто платил ему зарплату! Не маленькую, конечно, но не такую, чтобы позволить себе купить в своей же фирме украшения для девушки, можете себе представить?! Он пользовался обычными магазинами, когда дарил подарки!
– У вас есть предположения, почему Карл, как вы утверждаете, не ценил вашего сына? – поинтересовалась Лера.
Марина открыла было рот, но осеклась и покачала головой.
– Карл… он во всем был такой, – произнесла она, и у Леры создалось впечатление, что она вдруг стала тщательно подбирать слова, словно опасаясь ляпнуть лишнее. – И в отношении к родным… Вот, к примеру, он совершенно не обращал внимания на Эльзу, которая заслуживает всяческих похвал, ведь она отличница – хотя, прямо скажем, ей не в кого, ведь мамаша у нее никудышная, а Георгий примерным поведением не отличался! Зато с Антоном Карл носился как с писаной торбой, а ведь парень, чего уж там, оторви и выбрось: мало того что наркоман, так еще и вор!
– Вы о том случае с одноклассником?
– Думаете, был только один случай? Карл, пользуясь своим влиянием, деньгами и связями, все заминал, договариваясь с пострадавшими, и дело не выходило за пределы узкого круга посвященных! Луиза, покойница, царство ей небесное, жаловалась, что Антон таскает у нее драгоценности из шкатулки…
– Вы серьезно? – прервала женщину Лера. – Антон воровал у Луизы?
– Как-то она обмолвилась об этом в разговоре с Эдиком, – подтвердила Марина. – И с тех пор начала запирать спальню.
– А Карлу она говорила?
– Чего не знаю, того не знаю, но не удивлюсь, если Карл защищал внука! С другой стороны, он легко мог возместить ей украденное, поэтому не думаю, что Луиза сильно расстраивалась! Карл баловал своим вниманием только тех, кто создавал проблемы, – Антона, Романа… Который, между прочим, вообще ему никто! А Эдик, как и Эльза, всегда оставались на периферии его внимания, так как вели себя прилично и не заставляли деда напрягаться! Как, по-вашему, это справедливо?
Лера вынуждена была признать, что в чем-то Марина Вагнер права: родители, как ни парадоксально, обычно сильнее любят именно тех детей, кто доставляет им больше всего неприятностей. Они жалеют их, ощущая вину за то, что дети выросли такими, и полагая, что допустили ошибки в их воспитании. Те же отпрыски, у кого все благополучно, чувствуют себя ущербными, не получая любви, которой заслуживают!
– Кстати, было все-таки завещание, или нет? – неожиданно сменила тему Марина.
– Завещание есть, – ответила Лера.
– Ну, и кто наследники?
– Роман.
– Не может быть!
– В двух словах: Роман, как выяснилось, приходится Карлу родным внуком, а вовсе не приемным сыном.
– Ерунда какая-то…
Марина выглядела так, словно на нее вылили ушат холодной воды, но у Леры не было ни времени, ни желания дожидаться, пока она придет в себя.
– А вот у меня вопрос лично к вам, – сказала она. – Где вы провели вечер и ночь того дня, когда убили вашего бывшего свекра?
– Вы, что же, теперь меня подозреваете?! Ну это просто неслыханно!
– Ответьте, пожалуйста, – настойчиво попросила Лера, и по ее лицу Марина поняла, что следователь не шутит.
– Я уже говорила: я находилась дома. Я почти всегда дома – в отличие от Ольги, которая любит пошляться, как и покойница Луиза!
– Кто-нибудь может это подтвердить?
– Что я была дома? Нет, разумеется, ведь я живу одна с тех пор, как Эдик съехался с этой… Дашей.
– Вам не нравится девушка Эдуарда?
– А чему там нравиться-то? – пожала плечами Марина. – Охотница за богатенькими мальчиками!
– Почему вы так ее называете?
– Да потому, что это чистая правда! До того как подцепить моего сына, Даша встречалась с его приятелем. Они даже пожениться собирались, но у Жени нет никакого занятия: он окончил Кембридж и сидит на шее у богатых родителей уже лет десять – может себе позволить, единственный дитятя! Вот Дарья и перекинулась на Эдика, ведь он более перспективный кандидат в мужья.
– А чем занимается Даша?
– Шопингом и наведением красоты.
– Достойные занятия.
– Вот и я говорю! Одного у нее не отнимешь: хорошенькая, как кукла, это правда, но мозгов – как у голубя! Я говорю Эдику, что Даша не для него, ведь она бросит его при первых же трудностях, но кто в наши дни слушает мать… Кстати, я вспомнила, кто может подтвердить мое нахождение дома! – вдруг добавила Марина. – Ко мне соседка заходила.
– В котором часу?
– В половине двенадцатого.
– Так поздно?
– Она в курсе, что я раньше двух не ложусь.
– И зачем она приходила?
– За аппликатором Ляпко.
– За… чем?
– Ну, это такой коврик с иголками… Спина у нее разболелась, понимаете? Ну вот, а у меня есть такой коврик: намажешься суставным гелем, полежишь на нем полчасика, и боль – как рукой! Ее дверь напротив моей, так что можете проверить.
– Обязательно проверю, – пообещала Лера.
Она сделала это сразу, как вышла от Марины Вагнер. Не то чтобы Лера рассчитывала, что очередная беседа с бывшей невесткой Карла что-то прояснит, но полезной информации было вообще кот наплакал. Первое: Марина терпеть не может девушку сына – что, впрочем, вряд ли удивительно, ведь Даша претендует на то, чтобы занять главенствующее место в жизни Эдуарда, а какой матери это понравится? Второе: багаж Лериных знаний пополнился новым словосочетанием – «аппликатор Ляпко». Она от всей души надеялась, что сие приспособление ей никогда не понадобится, и вспомнила, что снова пропустила тренировку с Диду. Если так пойдет и дальше, выйдя на пенсию, она вплотную познакомится с иголками и мазью от болей в суставах!
Соседка Марины Вагнер, пожилая дама хорошо за шестьдесят, оказалась дома. А еще она, видимо, соскучилась по общению, и даже незнакомка из СК показалась ей желанной гостьей: Лере пришлось воспользоваться приглашением войти и выпить чаю с пирогом, который испекла домработница Веры Кирилловны. Ее квартира оказалась скромнее, чем у Марины Вагнер, но, на вкус Леры, более уютной. Мебель была старой, но качественной и добротной – возможно, даже антикварной, но без излишеств вроде позолоченных купидонов и гнутых ножек в форме львиных голов. Что поражало с первого взгляда, так это обилие фотографий и картин на стенах.
– У вас прекрасная коллекция! – не удержалась от комплимента Лера.
– Почти все эти полотна – подарки поклонников, – с гордостью пояснила пожилая дама.
– Поклонников? – переспросила Лера.
– Вот смотрите: это я! – Хозяйка квартиры изящным жестом указала на небольшую картину в простой деревянной раме, с которой томно глядела молодая, стройная балерина в белой пачке и короне из перьев.
– Так вы балерина!
– Я была балериной, детка, – улыбнулась Вера Кирилловна. – Не то чтобы примой, но карьеру мою нельзя назвать совсем уж безуспешной… Так вы хотели поговорить о Мариночке, не так ли? Кстати, вот она, справа!
Лера посмотрела туда, куда указывала бывшая артистка балета, и ее глаза расширились от изумления: на картине была изображена молоденькая, тоненькая и гибкая девушка в костюме цыганки, с длинными черными кудрями.
– Это… Марина Вагнер? – не веря глазам, пробормотала она, переводя взгляд на хозяйку квартиры.
– Трудно поверить, да? – печально покачала головой Вера Кирилловна. – Распустилась Мариночка, а ведь ей только чуть за пятьдесят – я в ее годы тридцать два фуэте с легкостью накручивала!
Действительно, трудно было представить грузную Марину в балетной пачке и пуантах! Зато теперь становилось понятно, что нашел в ней Георгий Вагнер, ведь он повстречал не сегодняшнюю Марину, а девушку с портрета – изящную красавицу с наивным взглядом карих глаз в сени длинных черных ресниц!
– Почему она бросила карьеру? – спросила Лера.
– Вышла замуж – так это обычно случается… Хотя в ее ситуации, пожалуй, это представлялось наилучшим вариантом.
– В ее ситуации?
Вера Кирилловна слегка замялась
– Ну, видите ли… Не думаю, что карьера Мариночки сложилась бы феерично, – пояснила она наконец. – Есть, как говорится, балерины от бога, а есть обычные. Конечно, ни то ни другое по отдельности не гарантирует взлета или провала, ведь существует еще такая штука, как счастливый случай… Лерочка, по какому поводу вы захотели поговорить со мной – это касается Марины? Неужели она что-то натворила?
– Нет, что вы, просто в связи с одним уголовным делом мы проверяем алиби всех фигурантов.
– Вы об убийстве Карла Вагнера?
– Вы его знали?
– Вряд ли кто-то по-настоящему знал Карла, – покачала головой Вера Кирилловна. – Он был… странным. Интеллигентом до мозга костей, но не тем человеком, с которым хотелось близко сойтись!
– Почему?
– Трудно объяснить… Понимаете, когда он на вас смотрел, казалось, что он видит всю вашу суть! Звучит глупо, но так я ощущала.
Лера вспомнила слова воспитательницы детского дома, где внук Карла провел четыре года: она говорила что-то похожее, только про Романа!
– Так что нет, – продолжала бывшая балерина, – Карла я, можно сказать, не знала, зато я водила дружбу с его женой.
– С Луизой?
– С этой профурсеткой? Помилуйте, конечно же нет! Я была знакома с его первой супругой, Ларисой, – мы были на короткой ноге, можно сказать.
– Она тоже танцевала?
– Нет, но отношение к театру имела: Лариса была очень хорошим хирургом и немало наших поставила на ноги! К слову, так мы и познакомились. Мне едва стукнуло девятнадцать, она была на несколько лет старше, и мы как-то сразу сошлись и стали дружить. К тому времени она уже вышла замуж за Карла.