– Вы слишком многого хотите от детей, Лера! – пожала плечами Суркова. – Во-первых, они могли испугаться: кому, спрашивается, хочется связываться с правоохранительными органами? Во-вторых, вдруг у ребят уже были проблемы с полицией, и тогда они уж точно и не подумали бы туда обращаться! Ну и, наконец, не стоит недооценивать инфантилизм большинства современных детей: они уверены, что решать проблемы – задача взрослых, а им предписано лишь получать удовольствие от жизни… Я, конечно, не всех подростков имею в виду: среди них встречаются и весьма сознательные представители!
– Ну да, наверное, – с сомнением проговорила Лера, пытаясь припомнить, когда в последний раз слышала о проявлении недорослями какой-то особой сознательности. И вспомнила: недавно в «Новостях» показывали пятнадцатилетнего мальчишку, который вытащил из огня соседских детей. Дом загорелся, а родителей дома не оказалось. Пройди он мимо, предоставив решать проблему тем, кто постарше, трое ребятишек заживо сгорели бы в деревянном здании! В принципе, достаточно было вызвать пожарных, но парнишка рассудил, что, пока они приедут, все уже будет кончено, и проявил изрядное мужество, ринувшись в горящий дом.
– Значит, что у нас есть? – решила подытожить Суркова. – Два человека в вечер убийства приезжают к дому на мотоцикле, оставляют его у опушки леса и проникают во двор дома Вагнеров – скорее всего, через потайную калитку. Запись на этом обрывается, и, к сожалению, мы не видим, как они покидают дом: детишки вывели дрон за пределы интересующего нас участка. Ясно одно: никто с добрыми намерениями не станет тайно проникать на территорию, да еще и в такое время! Карл был убит примерно тогда же, плюс-минус полчаса. Значит, мы с чистой совестью можем предположить, что эти двое неизвестных – убийцы. Есть возражения?
Лера покачала головой: Суркова все четко и ясно изложила.
– Получается, – продолжила она, – первым делом нужно проверить мотоцикл и осмотреть забор на предмет обнаружения в нем калитки. У вас есть двое подозреваемых, Антон и Эдуард: необходимо досконально проверить их алиби. Могли ли они оказаться в искомое время в искомом месте в компании друг друга? Что же до мотива, он весомый – наследство Карла, ведь ни один из парней понятия не имел о завещании! Берите Эдуарда Вагнера и вытрясите из него все, что возможно!
Звонок помощницы нотариуса стал неожиданностью для Виктора: он уж и надеяться перестал, что когда-нибудь сможет поговорить с Клименко! Тем не менее Анна предупредила, что шеф сам просил ее устроить визит Логинова в больницу, как только узнал, что СК интересовался Карлом и его завещанием.
Учреждения здравоохранения Виктор не любил с детства – с того самого дня, когда загремел в детскую больницу с острым отитом. Ухо болело нестерпимо, и врач в поликлинике предупредил мать, что мальчику, скорее всего, понадобится небольшая операция – этого Витя боялся больше всего! Каждый божий день по два раза ему приходилось посещать кабинет врача, где ему делали весьма болезненные промывания уха, которые он до сих пор вспоминал с содроганием. Правда, нельзя сказать, чтобы он в целом плохо провел там время. Во-первых, в больнице кормили четыре раза в день: в его семье так «роскошно» не питался никто! Кроме того, в палате лежали еще пятеро мальчишек, и все развлекались, как могли: рассказывали страшные сказки на ночь, придумывали небылицы про врачей и медсестер, устраивали драки подушками – в общем, вытворяли примерно то же, что делают дети в летних лагерях. С тех пор Виктор успел полежать в больницах еще несколько раз, но те, детские воспоминания навсегда привили ему стойкое неприятие людей в белых халатах и даже самих помещений, которые, казалось, насквозь пропахли карболкой и человеческими страданиями.
Нотариус лежал в отдельной платной палате, что оказалось весьма кстати: их разговор не предназначался для посторонних ушей.
– Рад, что вам лучше, – сказал Логинов после того, как поздоровался и представился. На самом деле нотариус выглядел плохо, и опер определенно покривил душой. С другой стороны, что еще он мог сказать в подобных обстоятельствах? Могло быть и хуже, и то, что Клименко жив и в состоянии говорить, уже большой прогресс!
– Вот видите, как я раскис, – со вздохом пробормотал нотариус, обводя взглядом небольшую, но комфортабельную палату, в которой имелось все не только для удобства пациента, но и для посетителей. Усевшись на короткий диванчик рядом с койкой больного, Логинов сказал – как он надеялся, ободряюще:
– Ничего, с каждым может случиться!
– Ну да, – кивнул нотариус, – особенно в моем возрасте… А вот Карл никак не мог ожидать, что с ним произойдет такой ужас! В отличие от меня он отличался крепким здоровьем, и свалить его сумел только убийца… Завещание у меня, кстати: я решил, что оставлять его в конторе небезопасно – и был прав!
– Почему вы не заявили в полицию о взломе офиса?
– Так ничего же не взяли! Думаю, все дело в завещании Карла: его не нашли, а ничего другого им не было нужно!
– Мы нашли копию завещания, – сообщил нотариусу Логинов. – Так что все в порядке.
– Значит, вы знаете, что единственным наследником является Роман Вагнер?
Виктор кивнул.
– А вы знаете почему? – задал он, в свою очередь, вопрос.
– Роман – родной внук Карла, сын Георгия… Но вам, похоже, об этом известно?
– Известно. Непонятно только, почему остальные внуки обойдены вниманием.
– Вы в курсе, что Эдик – не родной сын покойного Гоши?
– Да, уже некоторое время.
– Карл хорошо к нему относился. Эдику не говорили правду, поэтому он уверен в обратном. Карл намеревался ему рассказать, считая, что парень достаточно взрослый, чтобы воспринять новость адекватно… Лично я думаю, давно надо было – ничего страшного в этом нет!
– Ну, если принять во внимание, что дед ему ничего не оставил…
– Не потому, что он не родной! Во-первых, Эдик и близнецы получили наследство от Георгия, а это, извините меня, немало!
– Мы, собственно, так и предполагали.
– Кроме того, Карл всех обеспечил жильем! Если вы видели завещание, к нему существует приложение, в котором одним из условий получения Романом наследства является то, что Эдуард должен остаться генеральным директором «Малахитовой шкатулки». Его зарплата весьма достойная, поэтому он не пострадает от решения Карла. Что же касается Романа… Понимаете, я не посвящен во все секреты семьи, хоть мы и считались друзьями: Карл, как вы уже, возможно, поняли, был не из тех, кто близко сходится с людьми. Меня это удивляло: он словно бы боялся близких контактов! Только его покойная жена была человеком, который знал о нем все, и ее потеря стала для него страшной трагедией – наверное, даже большей, чем гибель сына.
– Но Карл женился вторично!
– Много лет спустя. Он ошибся с выбором, хотя поначалу считал, что нашел хорошую женщину. Одного у Луизы не отнять – она была умна, обладала широким кругозором и разбиралась в искусстве… Карл ужасно переживал, что не знал о существовании Ромы до его шестнадцатилетия: он хотел воспитывать его, даже если бы Георгий отказался его признавать. Карл считал себя виноватым перед новым внуком, поэтому счел справедливым, что, раз уж он не получил от отца ни любви, ни наследства, то он, его дед, должен возместить потерянное.
– Но почему Карл обошел вниманием близнецов? – поинтересовался Виктор. – Ну, купил он им жилье, но…
– А-а, так вы, выходит, не в курсе!
– Не в курсе чего?
– Незадолго до гибели Карла выяснился неприятный факт: Эльза и Антон, видите ли, не являются его внуками!
– Как это?
– Ольга родила от кого-то другого. Георгий не знал. Допускаю, что даже сама Ольга сомневалась: если она изменяла мужу, то не могла быть уверенной, кто отец.
– Но это – точно?
– Точнее не бывает: Карл провел генетический анализ.
– Но почему он решил это сделать, с какой стати?
– Чего не знаю, того не знаю… Карл не собирался лишать близнецов наследства сына или отбирать подаренную жилплощадь: они, в конце концов, не виноваты, что их мамаша гуляла… Между прочим, я и Ольгу-то обвинить не могу: верность не входила в набор личностных качеств Георгия. Кроме того, он сильно пил, особенно в последнее время и, как подозревал Карл, даже принимал наркотики. Так что жизнь у Ольги, могу предположить, была не сахар!
– Так что, получается, у Карла был всего один внук, и это – Роман?
– Удивительно, да? И именно он, тот, кому полагалось расти в любви и богатстве, испытал столько, что никому не пожелаешь! Вы знали, что в детдоме к нему применяли психиатрическое лечение?
– Мы это выяснили.
– Бедный мальчик – страшно представить, каково ему приходилось!
– А вы, случайно, не знаете диагноз Романа? – с надеждой спросил Логинов.
Нотариус покачал головой.
– Карл об этом не упоминал, – ответил он. – Но у меня не создалось впечатление, что это что-то серьезное или опасное.
– Тем не менее Карл регулярно укладывал Романа в психиатрическую клинику, – заметил Виктор.
– Ну, знаете, диагнозы ведь разные бывают, и совсем необязательно они сопряжены с опасностью для общества. Честно говоря, мне казалось, что скорее это общество опасно для Романа!
– Почему?
– Ну, Карл старался оградить его от излишнего общения, не хотел, чтобы он встречался с другими домочадцами, и даже поселил его отдельно, как будто…
– Как будто – что?
– Как будто полагал, что это они могут причинить ему вред. Звучит странно, да?
– Немного, – признал Виктор. – Как полагаете, Антон или Эдуард могли узнать, что не фигурируют в завещании деда?
– Карл не имел намерения им сообщать, – покачал головой больной. – Он не хотел, чтобы грызня началась до его смерти.
– Он предполагал, что грызня начнется?
– Вы встречались с мамашами Эдика и близнецов?
– Да, и что?
– Они только с виду амебы, а внутри – о, там такие вулканы бушуют… Во всяком случае, у Марины.