– Но не посадила же! – буркнула Лера: ей неприятно было вспоминать о подозрениях в отношении Романа Вагнера и о своей к нему изначальной неприязни – и все лишь потому, что он привлекателен и богат. Это говорило о том, что ей трудно сохранять объективность, а это очень плохо для ее профессии!
– А я с самого начала говорил вам, что Роман не убийца! – назидательно сказал главврач.
– Я помню, – кивнула Лера. – И еще вы сказали, что Роман не способен никого убить, но я так и не поняла почему!
– Вы и не могли понять, не имея информации, на которую теперь у меня есть разрешение предоставить.
– Я вся в нетерпении! – Лера надеялась, что в ее тоне сарказм незаметен, однако что-то в лице врача изменилось, показывая, что ее надежда напрасна.
Сапковский пару минут помолчал, собираясь с мыслями. Он встал, подошел к окну и выглянул в парк, где гуляли редкие пациенты.
– Вам знакомо такое понятие – «эмпатия»? – наконец снова заговорил он.
– Да, это… кажется, это способность сопереживать другим людям?
– В общем смысле, да. Другими словами, эмпатия – способность поставить себя на место другого человека. Вместо того чтобы иметь естественный барьер, контролирующий поток энергии в их систему, эмпаты живут в состоянии постоянного свободного потока эмоциональной энергии. Эмоционально проницательные эмпаты улавливают и удерживают эмоции из своего окружения. Некоторые из них обладают этой способностью в очень большой степени – я бы даже назвал это сверхспособностью… Так вот, Роман относится к таким редким людям, понимаете?
– Погодите-ка, это что-то связанное с… с экстрасенсорикой, что ли?
– Ничего подобного! Экстрасенсы, в чье существование я, признаться, не верю, по их же собственным утверждениям, читают мысли окружающих людей. Эмпаты этого не умеют – они «считывают» чужие эмоции, зачастую превращая их в собственные.
– Что-то я не улавливаю!
– Ну, смотрите… Как бы это получше объяснить… Допустим, вы эмпат. Вы начинаете день в отличном настроении, но потом ваш муж беспокоится о проблемах на работе, дети переживают из-за школьного экзамена, а родители, к примеру, мучаются мигренью. И вы все это впитываете! Как результат – состояние полной опустошенности еще до того, как вы успели покинуть квартиру и окунуться в суету окружающего мира. Эмоции попадают в поле эмпатов, создавая энергетические блоки и физический дискомфорт.
– Физический? – переспросила Лера.
– Эмпат зачастую не в состоянии отделить собственные эмоции от чужих, поэтому он почти постоянно находится в состоянии нервного возбуждения или напряжения. Головные боли, бессонница – обычные спутники эмпатов. Помочь здесь могут антидепрессанты и длительный сон для восстановления физических и моральных сил. Если же эмоциональный удар сильнее обычных человеческих переживаний – скажем, кто-то рядом испытывает сильную боль или подлинное горе, эмпат может спроецировать на себя их состояние и пострадать.
– Вы хотите сказать, что если, скажем, такой человек станет свидетелем серьезной автомобильной аварии…
– Это может иметь последствия для него, правильно! – не дослушав, сказал Сапковский. – Если в его присутствии у кого-то случится сердечный приступ, эмпат может в большей или меньшей степени испытать примерно то же самое на физическом уровне… Понимаете, эмпатия сама по себе не плоха и не хороша, однако Роман, если можно так выразиться, гиперэмпат, то есть умение влезать в шкуру другого человека у него в несколько раз превышает способности большинства эмпатов. Лично я столкнулся с таким впервые… Ну, в смысле, когда познакомился с семейством Вагнеров.
– То есть Карл тоже обладал…
– В гораздо меньшей степени, нежели Роман, но – да.
Лера вспомнила, что Карла описывали как хорошего, но отстраненного, даже сухого человека, который не любил чужих людей, скоплений народа и общения. Он предпочитал заниматься делами, сидя в своем кабинете, а для выполнения других обязанностей делегировал доверенных лиц. Даже акты благотворительности он осуществлял на расстоянии, не встречаясь лично с теми, кто от него зависел, а читая послания от них или получая информацию из вторых рук… Господи, неужели такое действительно бывает?! Лере вспомнилось и то, как Роман, оказавшись в камере с людьми, один из которых пырнул другого заточкой, попал в тюремную больницу. Тогда случившееся списали на травму головы, полученную во время аварии с машиной певицы, но, судя по всему, дело было в другом!
– Отец Романа, Георгий, обладал тем же «даром»… Ну, почти, – добавил врач.
– Я слышала, он вел беспорядочный образ жизни, много пил, менял женщин…
– Это все – следствие его «диагноза», если можно так назвать подобные способности. Чтобы заглушить эмоции и стать менее чувствительным, некоторые используют алкоголь или наркотические средства. Они помогают, но ненадолго, поэтому эмпаты часто заканчивают жизнь от передозировки или в алкогольном делирии. Так, к несчастью, произошло с Георгием: я тогда еще не знал, как бороться с подобными состояниями, и я, шаг за шагом, словно ученик-интерн, а не врач с большим стажем и опытом, пытался выработать способ помочь Роману.
– А как справлялся Карл – без вашей помощи?
– Как я уже говорил, его эмпатия была не столь выражена, и с возрастом он научился ее контролировать. О его особенности знала лишь его первая, покойная, жена – знала и хранила в тайне от всех. Ей пришлось от многого отказаться, чтобы быть вместе с мужем, оберегая его от любой опасности, связанной с его эмоциональным состоянием. Поэтому ее смерть стала для Карла таким сильным ударом: она как будто приняла на себя часть его переживаний, но не справилась с ними, понимаете? Очень трудно находиться рядом с такими людьми!
– Но Карл женился на Луизе, – заметила Лера. – Сложно представить себе менее восприимчивую к чужим бедам женщину!
– Луиза не была плохим человеком вопреки тому, что многие о ней думают, – возразил врач. – Я, конечно, не слишком хорошо ее знал – в основном со слов Карла, – но именно благодаря тому, что она была малоэмоциональна, Луиза стала для него удобной партнершей.
– Как это?
– Ему было трудно ее «считывать», а в его случае это – плюс! В остальном она представляла собой хорошую партию – умная, начитанная, прекрасно разбиравшаяся в искусстве… И не пытавшаяся влезть в душу, как говорится. Поначалу Карл думал, что этого достаточно. Потом он понял, что ошибся, но было поздно, а повода развестись вроде бы не находилось… Как я уже говорил, эмпатам трудно подобрать партнеров, так как они улавливают малейшие изменения в их эмоциональном состоянии и отношении к себе. Врать и притворяться бесполезно – вас быстро выведут на чистую воду, но плохо от этого будет больше эмпату, нежели партнеру!
Интересно, подумала Лера, по этой ли причине Карл нанял частного детектива для проверки того, есть ли у Луизы любовник? Почувствовал ли он, что она его предала, или действовал, руководствуясь здравым смыслом, понимая, что молодая женщина не может беззаветно любить пожилого мужчину, пусть он и обеспечил ей комфортное и безбедное существование? А Антон с Луизой – не потому ли Карл решил провести ДНК-тест, что ни один из внуков не проявлял свойственной роду Вагнеров особенности, или дело было в постоянных намеках Луизы, которая толком-то ничего и не знала?
– Получается, – после недолгой паузы пробормотала Лера, – если в присутствии Романа кто-то порежет палец во время приготовления супа…
– Нет-нет, это так не работает! Для того чтобы эмпат испытал тяжелый эмоциональный стресс, чувства окружающих должны быть очень сильны. Боль должна быть невыносимой, а страх или горе – немыслимыми для того, кто их испытывает.
И тут Лера припомнила беседу с бывшей воспитательницей Романа из детского дома, куда он попал в двенадцать лет. Женщина рассказала о том, как после смерти матери Роман начал ее сторониться, словно она прокаженная: он так пытался спастись от навязанной ему чужой боли? А тот случай с девочкой и депутатом…
– Доктор, вам что-то известно о пребывании Романа в детдоме?
– Почему вы спрашиваете?
– Одна из воспитательниц Романа рассказала мне о девочке…
– Значит, вы в курсе… Что ж, Роман позволил мне рассказать вам все, выходит, и это можно!
– Воспитательница сказала, что потом узнала правду о насилии над…
– Тот прискорбный случай и в самом деле имел место. Самое ужасное, что Роман тогда не понимал, что происходит, ведь он был ребенком, но то, что испытывала подвергавшаяся насилию девочка при виде того, гм… человека, он чувствовал на физическом уровне.
– Отсюда – его истерики, припадки, да?
– И дурацкие диагнозы вроде аутизма и эпилепсии, – со вздохом ответил Сапковский. – Когда люди сталкиваются с чем-то экстраординарным, они невольно начинают искать этому логическое объяснение и, не находя, придумывают его! Страшно представить, что случилось бы с Ромой, если бы Карл вовремя не забрал его из детдома: скорее всего, он не дожил бы до нынешнего возраста! Видите ли, окружающим находиться в обществе эмпата комфортно и приятно, тогда как все мы для такого человека – энергетические вампиры, в большей или меньшей степени. Мы тянем из него энергию, поправляя собственную ауру и лишая этой ауры его!
– Так вы поэтому были так уверены, что Роман не в состоянии никого убить? Если бы он только попробовал…
– У него бы не вышло! Такие люди не способны сознательно причинить вред кому бы то ни было, а если это происходит по причинам, от них не зависящим, чувство вины может быть таким сильным, что приведет к фатальным последствиям: эмпат просто не сможет с этим жить!
– А эта… гиперэмпатия – наследственная, что ли?
– В случае Вагнеров – похоже, да. Кстати, Карл – единственный в роду, кто дожил до преклонных лет, а остальные умирали, не достигнув пятидесяти или даже сорока! Все зависит от того, насколько сильно выражена эмпатия: у Карла она была умеренной, у Георгия – чуть слабее, чем у Романа… Знаете, может, я зря это говорю, но Карл как-то рассказал мне легенду о том, как в их семье появилась эта проблема.