В декабре 1884 года Отт доложил о спасении роженицы после послеродового кровотечения путем вливания ей раствора поваренной соли. Отт указал, что у женщины с послеродовым массивным кровотечением на следующие сутки появились симптомы «малокровия». «Питье извергалось рвотой, а общее состояние ухудшалось». Тогда было принято решение провести венесекцию и через канюлю ввести в организм необходимое количество жидкости. Несмотря на развившийся септический эндометрит, больная поправилась.
Отт путем расчетов вывел нужную концентрацию солевого раствора – 0,6–0,7 %. Ныне 0,9 %-ный раствор NaCl называют физиологическим. То обстоятельство, что флакон физиологического раствора можно найти в сумке почти каждого фельдшера и врача скорой помощи, несомненно, является заслугой Отта.
Отт служил лейб-акушером при дворе императора, а с 1886 года консультировал и преподавал в Клиническом институте великой княгини Елены Павловны[59]. Он принимал роды у императрицы Александры Федоровны, за что получил крупные гонорары: за рождение Ольги он получил 5000 рублей, а за рождение Алексея – 10 000 рублей. Тем не менее жалования, какое выплачивалось лейб-акушерам, Отт не получал. Своеобразным денежным вознаграждением стало разрешение, полученное им в 1897 году, на постройку нового здания Императорского клинического повивального института на «благословенной земле» – стрелке Васильевского острова. Дмитрий Оскарович прослужил директором Повивального института 35 лет – с 1893 года и до самой смерти (17 июня 1929 года).
Институт акушерства, гинекологии и репродуктологии имени Д. О. Отта
Он стал первым, кто открыл прием в акушерской поликлинике, первым стал использовать электротерапию и гинекологический массаж, активно внедрял в практику асептику, сконструировал осветительные зеркала для влагалищных операций. Кроме того, огромный талант организатора помог Отту превратить Повивальный институт в центр медицины мирового значения. Именно в стенах этого института в 1910 году был проведен первый в России Международный конгресс акушеров-гинекологов. Отт стал одним из редакторов «Журнала акушерских и женских болезней». За верную службу его много раз отмечали при императорском дворе, императрица подарила Отту на Рождество и Пасху восемь золотых табакерок со своим личным вензелем [22]. Сейчас НИИ им. Д. О. Отта в Петербурге до сих пор сохраняет позиции самой передовой клиники.
История русского акушерства помнит много выдающихся имен. Вильгельм Михайлович Рихтер (1767–1822) преподавал акушерскую науку в Москве, возглавлял кафедру повивального искусства и женских болезней Московского университета. По проекту и настоянию Рихтера в Москве был также открыт Повивальный институт и родильный госпиталь на четыре кровати.
Александр Матвеевич Макеев (1829–1913) вел ожесточенную борьбу с родильной горячкой и сформировал принципы антисептики в акушерстве, благодаря чему значительно снизился уровень смертности и заболеваемости среди рожениц.
Первый учебник по гинекологии написал Александр Александрович Китер (1813–1879), одаренный хирург, ученик и товарищ самого Н. П. Пирогова. Антон Яковлевич Крассовский (1821–1898) выпустил первый атлас по женской гинекологии и в 1862 году выполнил первую в стране овариотомию (удаление кист яичника), стал сооснователем и редактором первого в России «Журнала акушерства и женских болезней», первый номер которого вышел в 1886 году.
«Оперативное акушерство» Николая Николаевича Феноменова (1855–1918) выдержало шесть изданий, лекции Мартына Исаевича Горвица (1837–1883) и Кронида Федоровича Славянского (1847–1898) отличались содержательностью и оригинальностью слога. Владимир Федорович Снегирев (1847–1916) окончательно отделил гинекологию от акушерства, выпустив монографию под названием «Маточные кровотечения», в которой писал: «Задачей гинекологов, помимо непосредственной врачебной помощи нашей русской женщине, колыбели нашего народа, должно быть стремление к облегчению всей тяжести в положении нашей матери, дабы тем предупредить телесное и духовное вырождение народа. Женщине – колыбели рода человеческого – должно принадлежать больше прав и меньше обязанностей». Снегирев к тому же первым принял на кафедру акушерства женщину-врача. Огромную роль сыграли казанская и харьковская акушерские школы, которые возглавляли Викторин Сергеевич Груздев (1866–1938) и Иван Павлович Лазаревич (1829–1902) соответственно. В медицинских архивах сохранились эскизы акушерских щипцов Лазаревича.
Все они – великие врачи и ученые, первопроходцы и реформаторы, гении научной мысли, отважные воины медицины, посвятившие жизнь развитию и укреплению российской науки, по следам которых и поныне следуют целые поколения врачей – акушеров-гинекологов.
Глава 5Женское медицинское образование
В IX веке в южном итальянском городке Салерно открылась высшая медицинская школа, где впервые начали обучать женщин врачеванию. Преподавание основывалось на трудах Гиппократа, Галена, Сорана, Авиценны. Самой известной ученицей стала Трота – женщина-врач, практиковавшая в XI–XII веках. Трота оставила след в истории благодаря «Тротуле» – трехтомному медицинскому справочнику, пользовавшемуся необыкновенной популярностью в Средние века и переведенному на большинство западноевропейских языков[60]. В «Тротуле» были собраны рецепты лекарственных препаратов, описаны симптомы самых распространенных женских болезней и приведены некоторые лечебные процедуры.
Методы, рекомендуемые Тротой, были сравнительно гуманнее, чем советы врачей-мужчин того же времени. Все же во многих суждениях она полагалась на более известные медицинские трактаты, а следовательно, некоторые положения принижали женскую физиологию, считая женщину «недочеловеком». Так, Элеонор Клегхорн в книге «Нездоровые женщины» отмечает: «Трота утверждала, что женщины менструируют, чтобы избавляться от лишней жидкости, которая накапливается, потому что тело недостаточно горячее» [33].
Первое упоминание о женщинах-врачах во Франции встречается в XIII–XIV веках. Так, Шеро (A. Chereau, 1873) сообщает, что в податных книгах Парижа за 1290–1292 годы упоминаются 8 женщин и 29 мужчин, плативших налог за ведение врачебной практики. Предполагается, что женщинам-врачам разрешалось даже иметь учеников. Например, в архиве обнаружено обязательство женщины-врача «кормить и обучать ученика медицине и физике в течение 7 месяцев, при условии, что он будет ей во всем повиноваться». Одной из выдающихся женских фигур в медицине была Доротея Букка. Доротея занимала кафедру медицины и философии в Болонском университете более 40 лет, начиная с 1390 года. Все же культурные предубеждения относительно женщин были чрезвычайно сильны. Христианский ученый Фома Аквинский писал о женщинах: «Она умственно неспособна занимать руководящую должность». Один из крупнейших французских хирургов Ги де Шолиак при поддержке ученых мужей с Парижского медицинского факультета активно выступал против женской врачебной практики, особенно хирургической. Король Иоанн Добрый запретил (почти оксюморон) женщинам заниматься медициной. Но запрет не особо соблюдался, вероятнее всего, из-за Столетней войны и острой нехватки медицинских кадров. Первое упоминание о женщинах-врачах в Германии датируется 1288 годом. В период с 1389 по 1497 год встречаются сведения о 15 женщинах-врачах. До XV века включительно встречаются упоминания о практикующих женщинах-врачах в Европе. Усиление мер инквизиции привело к сокращению их численности, история насчитывает лишь единицы тех, кому удалось пробить стеклянный потолок, прибегая к различным хитростям и мошенничеству, как, например, Маргарет Бакли (см. главу «Кесарево сечение»), либо довольствоваться профессией повитухи.
Первой дипломированной женщиной-врачом считается Элизабет Блэкуэлл, которая еще до основания женских колледжей безуспешно пыталась попасть в медицинскую школу в Филадельфии. Тогда Блэкуэлл подала прошение о зачислении в Женевский медицинский колледж (на тот момент считавшийся «маленькой деревенской школой» северных штатов), основанный в 1834 году в штате Нью-Йорк. Декан провел голосование среди 150 студентов с условием, что одного отрицательного ответа будет достаточно для отказа. В будущем так поступит Медицинский совет, существовавший при императоре Александре II, когда в 1861 году учительница Людмила Ожигина решит зачислиться в Харьковский медицинский университет.
В то время как в России в 1863 году утвердили Новый университетский устав, не признававший права женщин на получение высшего образования, в Женеве на учебу была зачислена Элизабет Блэкуэлл.
Местные ученые мужи посчитали письмо шуткой и единогласно проголосовали за. Даже решили поприветствовать новичка письмом, в котором клятвенно обещали «джентельменское обращение». Блэкуэлл вспоминала, как на лекциях по анатомии ее просили покинуть аудиторию, чтобы не травмировать тонкую душевную организацию: «Я понятия не имела, какой переполох поднимет в маленьком городке мое появление в качестве студентки. Жена местного доктора всячески избегала общения со мной за обедом, а по пути в колледж и обратно я чувствовала любопытствующие взгляды – женщины в открытую разглядывали меня, словно экзотическое животное. Как выяснилось впоследствии, я настолько пошатнула женевские представления о морали, что возникли две теории: согласно одной из них, я считалась чуть ли не падшей женщиной, чьи замыслы рано или поздно всплывут на поверхность, согласно второй – попросту сумасшедшей» [68].
Несмотря на все трудности, в 1849 году Элизабет Блэкуэлл получила степень доктора медицины. В апреле того же года она отправилась в Европу с целью продолжать обучение, а в ноябре, промывая младенцу глаза, Блэкуэлл заразилась офтальмией новорожденных