Исходя из этого, женщинам, кормящим грудью, запрещались половые сношения. По мнению древних медиков, молоко в таком случае становилось безвкусным и теряло свои полезные свойства. Королевская акушерка Луиза Буржуа (1563–1636), принимавшая роды у Марии Медичи, отмечала в своих записях за 1609 год: «Прежде всего кормящие женщины должны остерегаться любовных связей: это часто случается с красивыми женщинами, возвращающимися к своим мужьям, их молоко – настоящий яд для младенцев» [19].
Вот что по этому вопросу думал Клавдий Гален: «Я настоятельно рекомендую всем женщинам, которые кормят младенцев, полностью воздерживаться от половых отношений. Потому что менструация может быть спровоцирована половым актом, и молоко больше не будет сладким. Более того, женщина может забеременеть, и ничто не может быть хуже для грудного младенца. Ибо в этом случае лучшая кровь поступает к плоду… Между тем кровь беременных естественно становится худшего качества, так что не только в меньшем количестве, но и худшего качества молоко будет накапливаться в груди; так что, если кормящая мать должна забеременеть, я обязан настоятельно рекомендовать, чтобы была приглашена кормилица, поскольку ее молоко будет лучше по вкусу, внешнему виду и запаху» [19].
Взгляды относительно молозива стали меняться в XVIII веке после выхода эссе английского врача Уильяма Кадогана (1711–1797), которого принято считать одним из пионеров педиатрии. В 1748 году он выпустил эссе «Опыт вскармливания и ухода за детьми от рождения до трех лет». Кадоган первым начал говорить о привязанности матери и ребенка, формирующейся в первые часы после рождения во время кормления грудью. Также Кадоган осудил практику предлагать новорожденным кусочки масла или сладкий картофель и настаивал на исключительно грудном вскармливании в первые полгода. Стараниями Кадогана и акушерок, обучавшихся по его пособиям, младенческая смертность в Англии начала снижаться.
Клавдий Гален – древнеримский медик, хирург и философ
Еще одним фактором, препятствующим грудному вскармливанию, были общественные нормы. Во многих культурах среди представительниц аристократии было просто-напросто не принято кормить грудью согласно правилами приличия. Кормить грудью самой было слишком унизительно и не «по статусу». Дамы из высших слоев общества блюли фигуру, выезжали в светские рауты, да и рожать были вынуждены довольно часто. Детская смертность конкурировала с материнской: до взрослого возраста доживали далеко не все. Благо, если среди выживших оказывался мальчик. Это означало, что знатный род продолжится и наследство перейдет в нужные руки. Зная о контрацептивном свойстве лактации, богатые дамы предпочитали перетянуть грудь, чтобы спустя некоторое время снова стать фертильными. Описаны даже случаи смерти аристократок от мастита, осложнившегося сепсисом. Существовали специальные «конторы» по подбору кормилиц. Подходили к выбору очень серьезно.
Чем в более знатную семью приглашалась кормилица, тем выше предъявлялись требования.
Считалось, что кормилица должна быть крепкого телосложения, не слишком худа или толста, среднего возраста, не слишком молода и не слишком стара.
За добродетель принимались скромность и покладистый характер. Если кормилица имела болезнь или физический недуг, ребенок мог унаследовать его вместе с молоком. Блондинкам или рыжим предпочитались брюнетки. Строго запрещалось кормить более одного ребенка. Молоко кормилицы, родившей сына, было более востребованным. Кормилице запрещалось ходить по улицам одной, пропускать церковные службы, а иногда и видеться с собственной семьей, тем более с мужем.
В трудах греческого хирурга и акушера Павла Эгинского (625–690 годы н. э.) есть рекомендации выбирать кормилицу для ребенка среди женщин в возрасте от 25 до 35 лет, с хорошо развитой грудной клеткой и молочными железами, желательно недавно родившую ребенка мужского пола. Она должна избегать соленой и острой пищи, ни в коем случае не предаваться похоти и разврату. Он советовал проверять качество грудного молока путем добавления в него сычужного фермента, а после створаживания оценивать чистоту и прозрачность сыворотки. Количество сыворотки и створоженной части должно быть примерно равным по количеству, в противном случае молоко будет плохо перевариваться либо, наоборот, будет недостаточно питательным. Если молоко у женщины было слишком жирным, ей предлагались рвотные средства (для эвакуации излишней мокроты, которая считалась причиной плохого качества молока).
Шведский медик Нильс Розенштейн (1706–1773) позднее писал: «Кормилица должна быть в возрасте между 20 и 30 годами, она должна была родить ребенка за месяц до этого. Желательно, чтобы она была больше полная, чем тощая, она должна иметь большие соски и много молока. Она должна быть спокойной, мирной, счастливой, добродетельной, иметь хорошее здоровье и ничем не болеть. Она не должна быть сексуально активной, потому что ребенок будет страдать от этого, так как молоко от этого становится испорченным и соленым». Большинство советов, как можно видеть, были заимствовано у Павла Эгинского [18].
Большое внимание уделялось качеству грудного молока. Хорошее молоко должно было быть белым, сладким, без запаха, легко смешиваться с водой, без пены или изменения цвета. Молозиво считалось неполезной субстанцией, провоцирующей у детей кишечные инфекции. Существовали специальные способы проверки.
Например, в Древней Греции существовал тест с лавровым листом: капали молоко на лавровый лист и оценивали форму. Если форма капли сохранялась, молоко считалось хорошим. Если молоко растекалось по листу – признавалось непригодным. Запах молока также служил важным показателем. Плохое молоко пахло «рыбой», а хорошее – «манной». Порча молока происходила вследствие несоблюдения правил при отборе кормилицы. Согласно классической теории лактации, половые отношения неизменно приводили к низкому качеству грудного молока. Древние египтяне предлагали некоторые способы по «улучшению» испорченного молока. Так, например, в него добавляли порошок из рыбьих костей.
Вместе с обязанностями кормилица получала и ряд привилегий. Так, в Древней Греции она имела власть над рабами в доме нанимателя. Кормилицы в семьях египетских фараонов приглашались на все мероприятия и семейные торжества в качестве почетных гостей. На древнеегипетских изображениях кормилицы часто изображались в богоподобном статусе, на их головах красовался убор, похожий на корону богини плодородия Хатхор.
Во Франции XII века кормилицы, наоборот, забирали детей к себе в дом. Ребенок жил в доме кормилицы примерно до двух лет, а затем возвращался к родителям. Уильям Шекспир в трагедии «Ромео и Джульетта» описывает трагичный момент, когда кормилица скорбит, как и вся семья Капулетти:
О боже, не глядели бы глаза!
Какой проклятый день! Какой проклятый!
Какой проклятый, проклятущий день!
О господи, глаза бы не глядели![105]
В США, несмотря на сегрегацию, бывшие рабовладельцы нанимали на работу темнокожих кормилиц.
Несмотря на жесткий отбор, находились и недобросовестные работницы. Они заводили интрижки, бросали детей одних, а иногда даже заражали своих подопечных половыми инфекциями. Сохранилась пара судебных исков по причине заражения ребенка сифилисом через молоко кормилицы.
Происшествие с кормилицей принца Уэльского поставил на уши всю Европу. Ее звали Мэри Энн Броуг. Карьера кормилицы началась для нее 9 ноября 1841 года. Муж миссис Броуг работал в одной из королевских резиденций, и королева Виктория сочла этот факт достаточным, чтоб доверить женщине своего новорожденного сына. По слухам, девушке пришлось пережить несколько выкидышей, а новорожденный скончался из-за того, что ей приходилось кормить чужих детей. Наверняка психологическое состояние Мэри Броуг оставляло желать лучшего. Но об этом заговорили потом… а пока королева была довольна нанятой работницей. Наследник престола, малыш Берти, исправно набирал в весе, хоть и казался Виктории, страдающей от послеродовой депрессии, слишком «уродливым». Спустя восемь месяцев кормилица была уволена по неизвестной причине.
Спустя десятилетия у Мэри Энн родилось шестеро детей. На момент трагедии Джорджу было 11, Уильяму – 8, Карри – 7, близнецам Хариетт и Генри – по 4 года, а еще был младенец Уильям. После рождения последнего Мэри, судя по всему, пережила инсульт. На суде описывали, что ее левая рука не работала, а мимика была асимметричной. Последней каплей для несчастной женщины оказалось малодушие супруга, который сообщил Мэри, что бросает ее якобы «из-за ее неверности». Дети к тому времени заболели корью, смертельной в ту пору инфекцией, и не давали спать несколько ночей кряду. Не выдержав свалившихся на нее бед, женщина перерезала всем своим детям горло, а затем попыталась покончить с собой. Очнувшись спустя несколько часов, Мэри осознала, что натворила. Из-за раны на шее она не смогла закричать и, чтобы привлечь внимание прохожих, вывесила окровавленную подушку в окно.
Суд над Мэри состоялся в августе 1854 года. Газетные заголовки «кричали» об «отвратительной трагедии»: как женщина, почти год кормившая грудью наследника, прирезала собственных детей. Адвокаты настаивали на диагнозе «сумасшествие». Мэри Энн Броуг провела остаток жизни в психиатрической лечебнице в Вифлееме, более известной как «Бедлам», в Лондоне. А ее дом стал туристической достопримечательностью как «дом ужаса».
Занимательна история русских царских кормилиц. Кормилиц для императорских детей выбирали лейб-медики. Царские семьи были, как правило, многодетными, оттого кормилиц было много. Подбор начинался примерно за месяц до рождения ребенка. Социальный состав кормилиц менялся на протяжении веков: «Если в XVI–XVIII вв. кормилицами становились супруги бояр с известными фамилиями, в XVIII в. – могли быть жены дворцовых служителей, то в XIX веке кормилицами высокородных детей становились исключительно крестьянки» [27].