— Я бывал там три раза — и возвращался. Кхинор не так страшен. Мы выживем, если будем держаться вместе! — убеждал соседей воин, но его не слушали.
— Ты был в Кхиноре с оружием! — возразил осужденный мергин. — А мы едва одеты! Мы не воины! Нас убьют и съедят морроны!
— Я дождусь, когда корабль уплывет, и переплыву Кхин! — сказал кто‑то.
— Не выйдет! — крикнул другой. — Я слышал, они плавают вдоль берега сутками, а бросишься в воду — застрелят или убьют баграми.
— Лучше утонуть, чем быть съеденным заживо!
— А ну, заткнитесь, там, внизу! Или попадете в Кхинор без языков! — крикнули сверху, и сосед Улнара испуганно умолк.
Столько народа — и ни одного храбреца, думал Улнар, обводя глазами скученных в трюме испуганных людей. Как заставить их сражаться? Ничего ведь не потеряно. Руки развяжут, оружие можно вырвать у врага.
Как же глупо все вышло… Улнар вздохнул и прикоснулся к тофу. Все знают, как одан обращается с мергинами. Глупо бить кулаками по камню. Вступать в перепалку с фагиром себе дороже, но он вступил. И теперь плывет в Кхинор… Что было бы с ним, не вступись он за тех несчастных? А что стало, когда вступился? Норана отправили на рудники, он хорошо отделался. Насколько мог предположить Улнар, жену хешима не тронут, но как будет жить женщина без мужа, в разграбленном сборщиками доме? Он сжал кулаки. Почему мир так несправедлив? Мне бы вернуться, подумал он, встретить того сборщика и убить, как мерзкое насекомое! Даже к ранившему его эмону Улнар не испытывал ненависти, ведь тот победил в честном бою.
Решетка с треском откинулась. В проеме показались головы и копья стражей:
— Приплыли, морронский корм! — захохотали они. — Ну, и вонь от вас! Верно, обгадились от страха!
Привязанный к соседу, как крог в упряжке, Улнар поднялся на палубу. Свежий ветер ударил в грудь и наполнил легкие, пьяня, как молодое вино. Как ярок день… и как хочется жить!
Осужденные выстроились на палубе. Перед ними, на расстоянии полета стрелы, чернел чужой берег. Кхинор! Место обитания морронов–людоедов и жутких чудовищ, что привозят напоказ бродячие хартоги.
Корабль тихо скользил вдоль берега, и каждый невольно искал глазами чернолицых. Морроны часто кочуют вдоль берега, а иногда переплывают Кхин, нападая на прибрежные земли. Здесь их земля, а пришлые обречены…
— Именем одана! — важно произнес сопровождавший смертников фагир. — Все вы осуждены и будете высажены на этот берег Кхина.
— Пощадите! — взмолился какой‑то человек. Ломая строй, он упал на колени, протягивая к фагиру руки. — Я готов сделать все, что хотите! Отправьте меня на рудники, только не в Кхинор!
Подбежавшие воины ударами палок заставили его подняться и замолчать.
— Вы недостойны рудников! — произнес фагир. — Вы преступники, убийцы и бунтовщики, и я рад, что очищаю от вас славный Арнир! Да примет Даор ваши грязные души.
— Сначала он примет твою!
Какой‑то мергин выпрыгнул из строя, пытаясь достать фагира, и ему почти удалось. Фагир не успел отскочить, но среагировал страж. Он выставил копье, и тело бунтовщика с разбега налетело на лезвие. Пленник захрипел и сполз на палубу. Кровь хлестала из пробитой груди.
— Выбросить падаль за борт! — приказал сотник. Мергина подхватили и швырнули в воду. Лужа крови осталась перед оцепеневшим строем.
— Заканчивайте, эмон, — отвернувшись, фагир ушел в каюту.
Эмон махнул рукой. Воины с копьями встали позади пленников. Один из матросов с кинжалом двинулся вдоль строя. Разрезав путы, он выталкивал осужденного, и два воина копьями подталкивали человека к борту, заставляя прыгать. Воздух наполнился мольбами и проклятиями, но стражи знали свое дело, действуя быстро и слаженно. Не желавших прыгать кололи копьями и били древками по головам.
— Я не умею плавать! — вцепившись в борт, истошно закричал кто‑то, но стражи лишь хохотали:
— Вот и научишься! Привет морронам! — и столкивали в воду.
— Смотри‑ка, поплыл! Барахтается!
— Ставлю асир, что потонет!
Путы спали. Улнар размял затекшие руки. Ветер свободы и смерти обвевал лицо воина. В спину уперлось острие:
— Шагай вперед, мергин.
Воин быстро прошел к борту и перепрыгнул через него. Он с головой погрузился в воду, но ноги почти нащупывали дно. Здесь неглубоко. Улнар вынырнул и, не оглядываясь на корабль, поплыл к берегу.
Стражники от души веселились, когда очередной преступник падал за борт, поднимая фонтаны брызг.
— Эй, морроны, приятного аппетита!
— Свежее мясо, помытое и бесплатно! Ха–ха–ха!
Улнар выбрался на берег. Глаза ощупали прибрежный ландшафт, отмечая каждую мелочь. Он не знал, когда появятся морроны, но если появятся — надо быть готовым. Любой куст или бугорок можно использовать для засады, камень или палку — превратить в оружие. Он знал: Игнир помогает лишь смелым.
Повинуясь инстинкту, смертники сбились в кучу, и замерли, оглядываясь на дрейфующий корабль.
— Что смотрите? Они не возьмут вас обратно! — взгляд Улнара бродил по лицам. Надо найти тех, кто может драться, а не стонать. Здесь были грабители и убийцы, но жуткая слава Кхинора заставляла их трястись от страха.
— Мы пропали, пропали! — упав на колени, завыл кто‑то. Один из мергинов не выдержал и, подняв кучу брызг, бросился в воду. Он плыл не к кораблю, а на другой берег. Над бортом поднялись стрелки, и Улнар понял: беглец обречен. Стрелы вспенили воду вокруг преступника, но он продолжал плыть. Следующий залп был точен: руки пловца в последний раз взметнулись над водой, и он камнем пошел на дно.
Люди в страхе оглядывались, не зная, что делать.
— Надо куда‑то идти, — сказал один, широкоплечий и сильный. У него был вид жестокого человека, перебитый нос и шрамы лишь подчеркивали грубую звериную стать. Несколько мужчин собрались вокруг него, без слов соглашаясь идти за новым вожаком. Остальные метались между водой и берегом, не решаясь ни плыть, ни идти вглубь Кхинора.
— Идем быстрее, пока нас не сожрали прямо здесь, — озираясь, добавил он.
— Идти надо на север, — сказал Улнар. — Но только не вдоль реки. Морроны часто приходят к реке за водой, и лучше здесь не оставаться.
— Почему на север? — возразил кто‑то. — Почему не на юг?
— На севере торговые пути ортанов, — пояснил вольный воин. — Если доберемся до них, можем спастись.
Уже несколько человек с надеждой смотрели на воина.
— Ты сможешь провести нас? — спросил один.
— Попробую. Я тоже хочу жить.
— Не слушайте его! — сказал полуголый истерзанный мужчина. Из одежды на нем были лишь штаны. — Я знаю, что говорю! Идти к ортанам — безумие. По закону все, что они найдут в Кхиноре, принадлежит им. Они превратят нас в рабов!
Улнар кивнул. Этот парень прав. Но…
— Лучше стать рабом, чем мертвецом, — воин обвел взглядом собравшихся вокруг людей. — Тропы ортанов идут вдоль берега на север, там живут варвары, которые враждуют с морронами. Они примут нас.
— Все это глупо! — заявил силач со шрамами. — Я пойду на юг! Я слышал, что в ниже по течению Кхин становится уже, и его можно переплыть. Корабль уйдет, мы переплывем реку и вернемся в Арнир!
С десяток людей поддержали его криками. Улнар поморщился: безумцы, вы в Кхиноре, здесь нельзя шуметь и выдавать свое присутствие. Морроны мигом выследят и убьют вас! Но спорить с безумцами он не собирался.
— Мне все равно, куда вы пойдете, — сказал Улнар. — Но знайте: вниз по течению болота гулхов. Там вы не пройдете. Даже морроны не заходят туда.
— Гулхи живут в болоте, а мы пойдем по берегу! — заявил громила. — Эй, кто хочет спасти свою шкуру — за мной!
Около двадцати человек ушли с ним.
— Я останусь с тобой, парень, — сказал Улнару мужчина в безрукавке. — Я видел, как ты разобрался с теми стражами. Я с тобой.
— Я тоже, — сказал еще один. — Я знаю того парня — он хуже моррона. Убийца–мергин. От него даже здесь лучше быть подальше.
На берегу остались девять мужчин. Четверо преданно смотрели на Улнара, и воин понял, что они всецело верят ему. Остальные метались по берегу, не зная, что делать дальше.
— Нельзя оставаться здесь, — сказал воин, хватая одного за рукав. — Морроны часто приходят к реке. Идите с нами.
— Куда не пойдешь — всюду смерть! — крикнул в изорванной, когда‑то дорогой одежде купца или торговца. — Мы пропали!
— Будешь кричать — погибнешь еще быстрее, — сказал Улнар.
— И нас погубишь! — зло проговорил человек в безрукавке и толкнул торговца. — А ну, заткнись!
Воин повернулся к спутникам:
— Идем быстрее!
К ним присоединились еще двое мужчин, и маленький отряд побежал вдоль обрывистых песчаных дюн. Бежалось легко. Берег был ровным, ленивые волны выгладили блестевший на солнце песок. Чтобы морроны не обнаружили следов, Улнар повел людей по воде. Изредка ноги воина погружались в вонючую тину, натыкались на острые камни, но он терпел. Мало ли приходилось терпеть. Только не останавливаться!
Было еще кое‑что, о чем Улнар не стал никому говорить. Он чувствовал: эти люди не воины, сейчас, когда страх подстегивает их, они будут выполнять все, что он им скажет. Если им повезет, они спасутся. На севере есть места, куда опасаются заходить даже морроны, но вольные воины часто находят там прибежище. Руины древних городов. Правда, иногда там селятся звери, один вид которых сеет страх в сердца самых смелых воинов — что уж говорить о горстке перепуганных людей? Зато есть шанс встретить отряд Братства или ортанов и спастись. По опыту Улнар знал: чаще всего братья идут на север Кхинора. Потому и выбрал этот путь.
Отправившихся в сторону болот Улнар считал мертвецами. С жуткими болотными жителями, лишь отдаленно напоминавшими людей, никому из живых лучше не встречаться. Гулху достаточно ранить — и ни один лекарь не излечит от их страшного яда.
— Я больше не могу бежать! — один из людей повалился на песок. Отряд остановился.
— Хорошо, привал, — Улнар глянул на солнце. Середина дня. Если продержимся до ночи, переживем этот день, подумал воин.