Но, пускай потолок ротонды был великолепен, сама комната оказалась захламленной. Пол был усеян строительным мусором. Там и сям стояли тачки, доверху нагруженные камнями и обломками. По плиткам пола были разбросаны стамески и топоры.
И тут она снова услышала странный звук. Но на этот раз никто не смеялся. Это было похоже на шепот.
Он доносился издалека.
Как будто дети спряталась где-то за занавеской и шикают друг на друга, но никак не могут сидеть тихо.
Серильда резко обернулась.
В затененной нише, которую легко было не заметить, оказалась дверь. Хотя нет – подойдя ближе, Серильда сообразила, что это не дверь, а вход в пещеру. За дырой в стене чернела темнота. Там был проход со стенами из грубо отесанного камня, земли и корней.
И что-то шевелилось внутри. Извиваясь, ползло по стенкам.
Змеи?
Задыхаясь от волнения, Серильда нерешительно подошла поближе.
Нет, не змеи. Это были ветви ежевики. Перепутанные колючие плети скользили по разбитым плиткам пола ротонды. Многие были перерублены, и на полу валялись сломанные шипы и обрубки стеблей.
Но, кажется, они все еще жили. Тянулись к ней. Корчились на свету, словно ища солнечного тепла.
Серильда…
Она замерла. Голос был не детский. Он принадлежал взрослому. Мужчине. И почему-то казался знакомым…
В ушах у нее застучало.
Нет же, она ослышалась. Ее собственный разум играет с ней злые шутки.
Но голос прозвучал громче. Он звал ее по имени.
Серильда…
Сейчас он был громче. Неуверенней. Но в нем была… надежда?
– Папа? – слабо выдохнула она. Серильда готова была поклясться, что голос доносится из темного хода. Она готова была поклясться, что это отец зовет ее.
Но это невозможно.
Он умер.
Серильда своими глазами видела, как после смерти он превратился в нахцерера, плотоядного монстра. Видела, как мадам Зауэр перерубила ему шею лопатой.
Не мог он оказаться здесь, в этом ужасном замке посреди Ясеневого леса.
Не мог звать ее оттуда, из зияющей тьмы.
Сериль…да…
Сдавленно всхлипнув, Серильда прыгнула вперед и схватила одну из колючих плетей, чтобы расчистить путь в пещеру.
От боли, пронзившей ее ладонь, Серильда зашипела и отпрянула. Шип вонзился в кожу пониже большого пальца. Ранка была небольшой, но болезненной, и она прижала руку ко рту, чтобы остановить кровь.
Серильда подняла глаза и остолбенела.
Кусты ежевики срастались в недоброго вида клубки над входом в пещеру и образуя плотную преграду.
Серильда отскочила. Ее била крупная дрожь.
– Уйди оттуда!
Она резко обернулась и увидела охотника. И откуда только он взялся? Он спешил к Серильде с топором в руках; вскрикнув от неожиданности, она отскочила – и от темного, и от ежевичных шипов.
– Глупая смертная, – пробормотал демон. – Ты что, их трогала? Это будет стоить нам нескольких часов работы. Убирайся отсюда, пока еще что-нибудь не испортила!
Серильда открыла было рот. Она хотела рассказать ему о том, что слышала, хотела спросить, куда ведет этот проход.
Но темный уже отвернулся от нее. Он осматривал стебли ежевики, которые сплелись воедино, и раздраженно качал головой.
Стало ясно, что от него не получить никаких ответов.
А кроме того, шепот теперь стих. Серильде, наверное, все это почудилось.
Не дожидаясь, пока на нее снова накричат, девушка выбежала из ротонды. Слегка отдышавшись, она задумалась, стоит ли рассказать о случившемся детям. Ей не хотелось напустить на них страху – бедняжки и так достаточно напуганы, – но она знала, что пещера с ползучими ветками непременно будет признана самым интересным открытием дня.
Глава 27
Дети завели привычку спать вместе с Серильдой в ее покоях, как было и в Адальхейде. Она не возражала. Ей самой, как и детям, не хотелось оставаться одной по ночам, так что компании она была только рада. Пусть ей иногда и мешали спать пять прижавшихся к ней холодных и скользких маленьких тел, но Серильда не жаловалась.
Что всерьез ее огорчало, так это кошмары, мучившие детей каждую ночь с тех пор, как они прибыли в Грейвенстоун. Прежде все малыши спали как сурки, а теперь почти каждую ночь кто-нибудь из них просыпался в слезах.
Вот и сейчас Серильда проснулась из-за того, что кто-то из детей метался во сне. Не до конца проснувшись, она вгляделась в темноту, пытаясь вспомнить, кто из них сегодня уснул в изножье кровати, откуда сейчас доносились беспокойные стоны.
Протирая глаза, Серильда села, стараясь не разбудить остальных.
– Гердрут? – шепотом позвала она и протянула руку к плечу девочки. – Герди, проснись. Это просто дурной сон.
Но ее рука нащупала не атласную ночную рубашку Гердрут.
Вместо этого Серильда почувствовала что-то… кожистое. Тонкую перепонку и хрупкие косточки.
Ахнув, она отдернула руку. Раздалось шипение.
Едва не упав на Анну, через которую ей пришлось перелезть, Серильда поспешила выбраться из постели и зажечь свечу. В свете огня она увидела темную фигуру.
Перед девушкой предстало существо с огромными желтыми глазами и крыльями, как у летучей мыши. Оно вцепилось когтями в плечи Гердрут и тянулось змеиным языком к ее лицу.
Серильда закричала.
Подчиняясь инстинкту, она бросилась на друду и замахнулась на нее свечой. Но фитилек вспыхнул и погас, погрузив комнату во тьму. Серильда снова завопила, и ее крик соединился с визгом полусонных перепуганных детей.
Пытаясь дрожащими руками снова зажечь свечу, она пыталась сообразить, что в ее комнате сошло бы за оружие. Уж точно не шпильки и умывальник, а кроме них здесь ничего не было. Или… Кувшин с водой! Придется попробовать с ним.
Вот только, когда над свечой вновь заплясал огонек, друды в спальне уже не было. Обезумевшие от страха, дети метались по комнате; они прятались за кроватью и с головой забирались под одеяла, хотя никто из них не понимал, что, собственно, происходит.
Дверь в комнату была приоткрыта.
Серильда подлетела к ней как раз в тот момент, когда Эрлкинг распахнул двери своих покоев с другой стороны коридора.
Не обращая на него внимания, Серильда осмотрела коридор, осветила один его конец, потом другой.
Друда скорчилась за одним из незажженных подсвечников.
– Вон она! – выкрикнула Серильда, ткнув в нее пальцем.
Тварь зашипела и, расправив крылья, прыгнула. Она приземлилась на стену и проворно поползла, цепляясь когтями за неровности камня в попытке добраться до дальнего окна. Не успела она доползти до подоконника, как кинжал пригвоздил одно из ее крыльев к деревянной раме.
Серильда прижала руки к груди – она никак не могла привыкнуть, что даже в такие минуты у нее не бьется сердце. Она посмотрела на Эрлкинга, еще не успевшего опустить руку. Он стоял, прищурив глаза, как будто оценивал расстояние до цели.
– С-спасибо, – пробормотала Серильда. – Друда напала на Гердрут.
Эрлкинг прошел мимо нее, в мягких льняных штанах и – к большому смущению Серильды, – без рубашки, с серебристо-бледной кожей, светившейся в тусклом свете свечи, он приблизился к пытающейся освободиться друде и выдернул нож.
Существо рухнуло на пол, но тут же вскочило на задние лапы и оскалилось.
Эрлкинга это не впечатлило. Он невозмутимо взялся за ее раненое крыло и сжал его в кулаке.
Серильда вздрогнула, явственно услышав треск костей.
Чудовище взвыло, а Эрлкинг поднял его на уровень глаз и посмотрел на него долгим испытующим взглядом.
– Мы искали тебя, – заговорил король. – Почему ты пряталась от моих охотников?
В ответ друда снова зашипела, и ее раздвоенный язык метнулся к лицу Эрлкинга.
Серильда не знала, ожидал ли король, что друда ему ответит. Как бы то ни было, он не выказал ни удивления, ни разочарования. Острием кинжала он развернул ее здоровое крыло, осматривая тварь со всех сторон.
– Я хочу знать, что произошло здесь с тех пор, как мы уехали, – обратился он к друде. – Где остальные мои монстры?
Глаза существа загорелись золотисто-оранжевым огнем. Щелкнули когти.
– Продолжай, – сказал Эрлкинг. – Я не боюсь твоих кошмаров. Покажи мне.
Серильда смотрела на них с открытым ртом.
Эрлкинг хотел, чтобы друда проникла в его разум и наполнила его видениями – но не кошмарами, а правдой о том, что случилось в замке с тех пор, как его покинули хозяева.
Но друда не собиралась этого делать.
Вместо этого маленький монстр вонзил собственные когти себе в грудь.
Изумленный, Эрлкинг уронил друду на пол. Он отошел в сторону, и они с Серильдой вместе наблюдали, как из существа ручейками темной, вязкой крови вытекает жизнь.
– Что ж, – заявил Эрлкинг резким тоном, – полагаю, ей нечего было сказать.
У Серильды вырвался судорожный вздох.
– Я… пойду проверю, как там Гердрут.
Не дожидаясь ответа, она бросилась обратно в спальню. Дети собрались на кровати, прижавшись друг к другу. Защищая друг друга.
– Герди, – Серильда подошла к девочке и взяла ее за руку. – Как ты?
Гердрут робко улыбнулась ей.
– Со мной все в порядке.
– Хорошо. Все уже кончено. Друда убита. Она больше ничего тебе не сделает. Что бы ты ни увидела, клянусь… это просто кошмар. Всего лишь ночной кошмар и ничего более.
На мгновение лицо Гердрут стало каким-то странным. Она взглянула на Ханса, и тот ободряюще кивнул.
– Она как раз рассказывала нам про свой сон, – объяснил Никель. – Давай, Герди, расскажи Серильде.
Серильда постаралась взять себя в руки. Она на собственной шкуре знала, каково это – когда на тебя нападают друды. Она до сих пор иногда просыпалась среди ночи, с дрожью вспоминая те видения. Ей доводилось и слышать рассказы о друдах, наводивших на человека такой ужас, что тот мог в буквальном смысле умереть от страха.
Было невыносимо даже думать о том, что этот монстр сделал с ее бедной маленькой девочкой…
– Я слушаю, – сказала Серильда. – Расскажи мне, если ты хочешь, конечно.