– Ну конечно, я не Вирдит.
Король усмехнулся, но, когда он посмотрел на Серильду, та увидела в его глазах несвойственную ему печаль.
– Я хочу, чтобы между нами не осталось недосказанности. Я понимаю, почему ты солгала мне. Еще я понимаю, что ты больше, чем вся твоя ложь.
На Серильду вдруг нахлынуло непонятное, странное тепло. Оно наполнило все ее тело вплоть до кончиков пальцев.
Ты больше, чем твоя ложь.
Эрлкинг пододвинул свой стул ближе к ней.
– Ты не равняешься дару, который получила от бога. Не равняешься сумме матери и отца. Точно так же мы не равняемся порокам, которые нас породили.
Серильда долго смотрела ему в глаза, размышляя, стоит ли произносить вслух то, о чем думала. Она долго колебалась, но не смогла сдержаться.
– Значит, – медленно произнесла она, – это не вы вонзали свои стрелы в плоть беспомощных смертных? И… не вы убивали детей только потому, что они вам надоели? – Она тряхнула головой. – Вы действительно сейчас пытаетесь убедить меня, что вы не зло во плоти?
Оказывается, этот странный разговор приоткрыл дверцу в стене, которая разделяла их двоих, но Серильда поняла это лишь тогда, когда эта дверь с грохотом захлопнулась вновь. Эрлкинг откинулся на спинку стула и провел пальцем по ножке бокала.
– А я было решил, что вы сумеете понять. Простите меня за это.
За спиной кто-то громко покашлял, привлекая к себе их внимание. Перед ними, склонив голову, стояла Агата.
– Извините, что отвлекаю вас, Ваша Мрачность. Осмелюсь спросить, не могу ли я ненадолго разлучить вас с королевой?
– Чего ради? – осведомился Эрлкинг.
Агата посмотрела ему прямо в глаза.
– Я обманула ее доверие. И чувствую, что должна попросить прощения.
– Как это по-человечески. Впрочем, – он знаком велел оружейнице подойти ближе, затем взглянул на Серильду, – если вам хочется ее выслушать, извольте.
Под столом Серильда сжала кулаки. Нет, ей совсем не хотелось. Но, впрочем… Беседовать с Агатой о чем угодно будет все равно не так мучительно, как продолжать разговор с Эрлкингом.
Поэтому она отодвинула стул и встала. Выходя из зала, она не глядела на Агату, но слышала позади себя ее шаги.
Серильда прошла в комнату для игр и остановилась, скрестив руки на груди.
– Если он спросит, о чем мы говорили, – начала Агата, – у меня не будет другого выхода, кроме как рассказать все.
– Я знаю, – Серильда. – Но, помнится, ты уже предавала нас по доброй воле и без всякого принуждения.
На лице Агаты не отразились ни муки совести, ни вина, как можно было бы ожидать. Наоборот, она казалась полной решимости.
– Он действительно принц?
Серильда непонимающе моргнула.
– Что?
– Дух-буян. Он принц Адальхейда?
– Ах, вот ты о чем. Да. Он принц.
Агата подошла к окну, выходившему во двор.
– А что еще вы знаете о королевской семье?
– Ты вроде собиралась просить прощения за предательство.
Ноздри Агаты раздувались.
– Я еще не решила, сожалею о нем или нет.
Серильда всплеснула руками.
– Ах вот как! Понятно. Благодарю, что спасла меня от неприятной беседы с моим супругом, но я, пожалуй…
– Пожалуйста, – перебила ее Агата. – Я ничего не помню. Я узнаю некоторых слуг, да, но короля с королевой? Принца? Я не могу их вспомнить. Совсем. Прошу, расскажите мне, кого я подвела, когда пришли темные. Я имею право знать.
– Зачем тебе это? Ты не можешь изменить того, что уже произошло. Ты только зря себя мучаешь.
Женщина-призрак покачала головой.
– Разве можно искупить вину, если не знаешь, перед кем виноват и в чем?
Серильда застонала.
– И это единственное, что тебя волнует? А ты не чувствуешь себя виноватой передо мной? Ведь ты меня обманула. Из-за тебя Злат теперь прядет и прядет золотую пряжу, так что ею можно переловить всех зверей в Ясеневом лесу. Как насчет вины за то, что ты дала мне ложную надежду, что дети, которых я люблю, могут обрести покой?
Когда Агата снова заговорила, ее голос звучал слабо.
– Я бы хотела, чтобы им подарили покой. Всем духам, которых собирает Охота. Я желаю им всем покоя. Вот почему я вас предала.
Серильда плюхнулась на диван.
– Ты же не думаешь, что он вот так сразу освободит их всех только потому, что ты его об этом попросила?
– Я не доверяю Эрлкингу, о нет. Но… он никогда, ни разу не предлагал такого раньше. И если есть хоть малейший шанс, что он сказал правду, я просто обязана была за него ухватиться. И я сделала бы это снова. На одной чаше вы и дух-буян, на другой – все призраки Адальхейда. – Агата дернула головой, от этого движения на ее шарфе проступило новое пятнышко крови. – Если бы я вернулась в прошлое, то поступила бы так же, моя королева.
– Не называй меня так.
– Тогда расскажи мне о настоящей королеве.
Серильда потерла висок, взвешивая все за и против. Эта странная женщина уже однажды предала ее и Злата. Стоит ли рисковать? Ведь она может сразу побежать с докладом к Эрлкингу. С другой стороны, король и сам знал историю Адальхейда; знал он и о том, что Серильда многое выяснила и о многом догадалась. Так что… Какая теперь разница?
– Я очень мало знаю о королевской семье. Все воспоминания о них были стерты из людской памяти. Сведения об их предках утеряны. Я знаю только, что, когда ты жила в Адальхейде, там правили король и королева, принц и принцесса. Принц – это Злат. Принцессу забрала Дикая Охота, а он поскакал за ними в погоню и убил Перхту, или… по крайней мере… помог Велосу вернуть ее обратно в Ферлорен. Эрлкинг разозлился и напал на Адальхейд, чтобы отомстить за смерть возлюбленной. Вот и все, что мне известно.
Агата снова отвернулась к окну.
– Что касается Злата, – продолжила Серильда, когда тишина стала невыносимой, – хоть по нему и не скажешь, но он здорово владеет мечом, пускай и не помнит, как его этому учили. И, раз уж тогда он пустил стрелу в сердце Перхты, то, наверное, и лучником был неплохим. – Поколебавшись, она заключила: – Вполне возможно, что это ты обучила его искусству боя.
Агата опустила голову.
– Да, – тихо сказала она. – Думаю, что так и было.
Впервые за весь разговор Серильда почувствовала укол сочувствия. Она поднялась на ноги.
– Я знаю, Злата мучает та же боль, что и тебя. Он считает себя виноватым в том, что произошло в Адальхейде. Думает, что, когда пришли темные, ему следовало остаться в замке и защитить всех, кто был в нем. Но Злат на самом деле не виноват. И ты тоже.
Агата невесело рассмеялась.
– А сами-то вы? Вините себя в смерти этих пятерых ребятишек, но ведь это Эрлкинг похитил их и позволил своим чудовищам их убить.
– Они умерли из-за моего вранья. Ты хоть представляешь себе, каково это – быть проклятой богом выдумок? Как бы ты себя чувствовала, если бы любое твое слово было угрозой для всех, кого ты любишь?
Серильда уперла руки в бока и внезапно осознала, что вся дрожит.
– В отличие от вас со Златом я на самом деле виновата во многом из того, что произошло. И вот я здесь. Я стала Ольховой Королевой. – Она покачала головой. – Но почему-то до сих пор бессильна помочь хоть кому-то.
– Бессильна? – переспросила Агата. – Я видела, как вы разговариваете с Его Мрачностью. Вы настойчивы, бесстрашны и…
– И из-за меня все умрут. – Плечи Серильды поникли. – Некоторые уже умерли.
– Послушайте меня. – Агата шагнула к ней. – Разве вы однажды не рассказали историю, которая проделала дыру в самой ткани завесы?
Серильда наморщила лоб, вспоминая день, когда она отправилась в Адальхейд. Тогда она знала, что четверо ее любимых детей уже мертвы, но была полна решимости спасти хотя бы Гердрут.
– Дыра существовала и до меня. Моя история только… открыла мне эту тайну.
– Вам? И только вам одной? У вас в самом деле есть сила.
Серильда помотала головой.
– Нет, это… очередная хитрость. Очередная ловушка. Еще одно проклятие, как по мне.
Хотя, если на то пошло, она не была уверена в этом до конца. Разве она изменила бы что-то в том дне? Разве отказалась бы от мысли встретиться с Эрлкингом и потребовать, чтобы он отпустил Гердрут? Даже если в конце концов из этого ничего не вышло… Серильда не думала, что поступила бы иначе.
Потому что еще есть надежда, поняла она.
Жалкая, отчаянная надежда. Надежда, что она сможет как-нибудь отвоевать свободу для детей. Для Злата. Для себя и своего будущего ребенка.
Как-нибудь.
Ей казалось, она слышит, как Эрлкинг смеется над ней. Жалкая, глупая смертная.
– Госпожа Серильда, – сказала Агата, – я не хочу быть вам врагом. Мы с вами боремся за одно и то же. За свободу для невинных душ, оказавшихся в ловушке у темных… отчасти из-за того, что мы их подвели.
Серильда проглотила ком в горле.
– Он их не отпустит, Агата. Он не станет делать ничего, что не приносит ему удовольствия или пользы. Уж ты-то должна знать.
– Вы правы. И все же в глубине души я чувствую, что на этот раз он сказал правду. На Скорбную Луну он освободит их души. Их всех.
Серильда не знала, можно ли доверять Агате, но если оружейница и лгала, то так убедительно, будто и ее тоже благословил Вирдит.
– Даже если он правда сделает это, – спросила Серильда, разводя руками, – какую цену он потребует? Уверяю тебя, какую бы сделку он с тобой ни заключил… он твердо намерен выйти из нее победителем.
Глава 32
Обычно Серильда предпочитала проводить день своего рождения в одиночестве. Этот день был так близко к Скорбной Луне – годовщине исчезновения ее матери, – что нес с собой печаль, которой Серильда и предавалась. К чему притворяться, будто ей не грустно оттого, что она росла без мамы? Серильда не переставала горевать о ней все эти годы.
Раньше, когда она была маленькой, отец изо всех сил старался отвлечь и развеселить дочку в этот день. Он возил Серильду на праздники урожая в Мондбрюк, устраивал многочасовые рыбалки на речном берегу и пикники на природе – в любую погоду, и даже если на мельнице было полно работы.