– Вот я бы развернулась. Все бы перекрушила!
– Зачем они отдали его Баку! Данмор спятил?
– Он им спину чесал!
– Да он вообще знает, что это такое?
– Ясно, что нет…
– Ребята, да погодите вы! – громко сказал я, перекрикивая их восторженную болтовню. – Может, просветите меня, почему этот топор такой уж особенный?
Они все посмотрели на Игана. Он улыбнулся, помедлил, откашливаясь, и начал.
– Хотя есть много историй о невероятно мощном оружии гномов, ни одна из них не волнует и не восхищает так, как история о Кровопийце, – сказал он хорошо поставленным голосом, как у тех парней, которые озвучивают трейлеры к фильмам. – Это оружие, которое приносило своим владельцам великие победы, но куда больше приносило страданий. Он был выкован по заказу смертного дворянина незадолго до падения Земли отделённой. Он поручил молодому гному-кузнецу по имени Лоркан Латунлей создать топор, который вселял бы страх в сердца его величайших врагов одним своим беспощадным и сокрушительным видом. Лоркан выковал топор с большим старанием и умением, ослеплённый жадностью. В задаток он получил инкрустированный бриллиантами ключ, который сам по себе стоил небольшое состояние – и после доставки топора ему был обещан сундук с сокровищами, который открывался этим ключом.
Кровопийца был вершиной кузнечного мастерства. Его лезвие было чернее самой чёрной души и острее, чем всё, что было сделано до или после. И он обладал собственной непреодолимой волей – жаждой пролить кровь врагов своего господина. Даже лучшие кузнецы гномов чаще всего не способны контролировать силы, которыми обладает их оружие. И так случилось, что Кровопийца и в этом превосходил остальных. Топор помогает избранному им владельцу осуществить личную месть. Но эта кровная месть лишь начало конца, и его владельца ждут невыносимые страдания.
Лоркан Латунлей доставил топор дворянину и с нетерпением ждал остатка своего обещанного платежа. Сундук с сокровищами, действительно большой и из чистого золота, платины и множества драгоценных камней, поставили к ногам Лоркана. Когда жадный гном наклонился, чтобы открыть его, дворянин ударил его жестоким, закалённым чёрным лезвием Кровопийцы. Так он вернул себе и сундук с сокровищами, и ключ.
Кровопийца много лет оставался при дворянине. Это помогло этому человеку побеждать любого, кто вставал на его пути. Но, как и было предсказано, топор всё же принёс немыслимые страдания своему первому владельцу. Отомстив врагам своим, дворянин всё более опасался возможного возмездия со стороны членов семей многочисленных жертв Кровопийцы. И поэтому он всегда спал с топором у своей кровати, готовый защищаться в любую секунду.
Однажды ночью, напившись свежего вина со своих виноградников, он забылся сном в постели, позабыв запереть дверь комнаты. Его маленькая дочь вошла, чтобы разбудить отца и сообщить ему, что у входной двери в замок его ждет посетитель. Дворянин-параноик, всё ещё не протрезвевший, спросонок принял её за злоумышленника и сгоряча убил Кровопийцей, прежде чем понял, что происходит. В горе он спустился вниз и покончил с собой. Кровопийца покоился у его тела.
Той ночью его посетителем действительно был член семьи кровных врагов дворянина: Кинвил Латунлей, двоюродный брат того самого гнома, выковавшего Кровопийцу и убитого им же. Он наткнулся на мёртвое тело дворянина, немного разочарованный тем, что месть не была совершена его собственной рукой, но, тем не менее, довольный, что человек, который убил его двоюродного брата, теперь получил по заслугам. Кинвил забрал топор, и он, передаваемый из поколения в поколение, стал наследием целой семьи, клана и деревни.
По дошедшим до нас преданиям, Кровопийца по-прежнему мрачно довлел над своими владельцами, принося им великие победы, а потом ещё большие страдания. Однако ещё до падения Земли отделённой вести о нём теряются, и он на веки исчез из истории человечества. В восстановленном тексте «Истории оружия гномов», во втором томе, сказано, что однажды Кровопийца сам выберет нового владельца. Гнома, который поведёт гномов за собой и вернёт исконную славу нашей расе, чтобы воздать по заслугам всем остальным.
Когда Иган закончил говорить, голос его дрожал от возбуждения.
– Здорово, – сказал я, совершенно без иронии.
– Ага, и сейчас его отдали Баку, – вставила Ари сухо.
И они снова принялись восторженно обсуждать ужасы, которые приписывались этому топору. А потом с ещё большим волнением, разговор перешёл на то, как можно достать гальдервант завтра, чтобы потом проникнуть в эльфийскую школу. Пока мы стояли на остановке, я признался, что уже пробовал его и творил магию. Сначала ребята почти на минуту замерли, а потом их прорвало, и они засыпали меня вопросами про то, что я чувствовал. Я старался изо всех сил ответить на их вопросы, но они были почти разочарованы тем, что я рассказал. Успокоить моих новых одноклассников удалось, лишь напомнив, что завтра они смогут сами узнать, что при этом испытываешь.
Но сейчас я почти не слушал их разговоры о гальдерватне. Мне не давала покоя одна фраза в рассказе Игана.
Топор помогает избранному им владельцу осуществить личную месть.
То, что мне нужно! Кровопийца поможет мне вернуть отца. Меня это так вдохновило, что я еле сдерживался, чтобы не улыбаться по-идиотски в полупустом автобусе.
Топор уже говорил со мной, значит, он наверняка обладает хоть какими-то способностями. Теперь надо сделать следующий шаг к спасению отца: вломиться в ПУК, поговорить с сыном Бака и вернуть его родному отцу, чтобы можно было наконец начать занятия. Потом потренируюсь немного – главное, научиться держать топор в руках и махать как надо.
А потом я возьму Кровопийцу и воспользуюсь им, чтобы спасти отца.
Глава 24В которой никто не хочет брать на себя ответственность за смерть черепахи
– С тобой всё в порядке, Грег? – спросила Ари, когда мы добирались по красной ветке до ПУКов. – Орково выглядишь.
Это гномье слово, которое означает, что со стороны кажется, что меня сейчас стошнит. Они всё время пытались научить меня гномизмам, которых я не понимал, потом что жил как простолюдин.
А мне действительно было не по себе. Так не по себе, что я лишь слегка перекусил: всего лишь четыре сэндвича с ветчиной на ломтике хлеба (ну ладно, признаюсь, не было там хлеба, только четыре стопки ветчины) вместе с тарелкой вяленой говядины, четырьмя яйцами вкрутую, горчицей, жареной картошкой и клубникой.
– Я в порядке, – ответил я. – Просто немного нервничаю…
– По-моему, кто-то говорил, что всё пройдёт гладко, – сказал Иган.
– Так и должно быть, – ответил я. – Просто я не видел своих одноклассников с тех пор, как узнал, что я гном.
Кажется, мой ответ их устроил, и они снова принялись спорить: объявятся ли призраки врайты с возвращением гальдерватна и началом новой магической эры. По словам Игана, в одном из свитков Яцака Даскгранита под названием «Военные заметки» утверждалось, что многие престранные магические твари и расы либо вымерли, либо затаились на закате Земли отделённой.
Когда мы сошли с поезда, то столпились в аллее недалеко от ПУКа. Иган достал маленький пузырек гальдерватна. Украсть его оказалось до ужаса легко. Мы сделали несколько бомбочек с зельем сноббсомн, которое Алфи Среборвар, друг Ари, выменял на меч и несколько других штуковин, которые она выковала прошлым летом. Затем мы забросили их в музей, и фиолетовый газ сделал всё за нас. Мы переступили через бесчувственные тела охранников и, используя восхитительную кузнечную силу Ари и Лейка, взломали витрину с гальдерватном, забрали зелье и подменили его на состав, который называют рейнбаджский туман – внешне почти не отличимый. Охранники даже не поняли бы, что что-то пропало. Мы решили, что им будет ужасно стыдно докладывать о таком происшествии, когда они очнутся. И точно, утром ни о каких инцидентах никто не слышал.
Мы с восхищением смотрели на клубящийся напиток. Туман внутри кипел и переливался разными цветами, как радуга.
– И что… просто выпьем? – спросил Иган.
– А по сколько? – спросила Ари.
– Я, правда, не знаю, – ответил я, покачав головой. – Может, выпьем по глотку или два, пока он не испарился? Понимаете, магия возникнет только в том случае, если она нам потребуется. Ну и если у вас есть способность… наверное.
Иган смотрел на нас, по-прежнему сжимая дрожащими руками флакон. Лейк радостно кивнул ему. Ари слегка нервничала. Глэм поморщилась и взяла зелье из рук Игана. Она разом выпила почти половину.
– Глэм, оставь нам! – выкрикнула Ари, потянувшись за флакончиком.
– Да у тебя, наверное, и способностей нет, – сказала Глэм.
Ари закатила глаза и сделала крошечный глоток, перед там как отдать флакончик Лейку. Он улыбнулся, его глаза блестели от предвкушения. Он сделал маленький глоток и передал его Игану.
– Может быть, одному из нас лучше не пить, – предложил Иган, неуверенно глядя на гальдерватн. – Ну, понимаете, на всякий случай. Чтобы хоть у одного из нас была… как бы сказать, свежая голова.
– Я уже говорил вам, что ощущения очень тонкие, – сказал я. – Совсем не так как…
Я замолчал, внезапно вспомнив, что именно гальдерватн, видимо, подтолкнул меня к драке с Перри, после чего эльфы узнали об открытии моего отца, после чего запрещённая группировка отправилась к нам в магазин, а там я довёл тролля, который похитил моего отца, и мы до сих пор не знаем, где он.
– Может, ты и прав, – сказал я, забирая у него флакон. На какое-то мгновение Иган успел расстроиться, но затем кивнул с явным облегчением. Я допил несколько последних капель гальдерватна. Клубящаяся туманная «жидкость» была настолько лёгкой, что казалось, я глотнул пар. Он был почти безвкусным, но горло обдало холодом, как будто я только что проглотил крошечные кубики льда. Но это быстро прошло.
– И всё? – спросила Глэм, явно разочарованная.
– Ну, как я уже сказал, у него очень тонкий вкус… раскрывается не сразу. Кроме того, может быть у тебя просто нет…