– Подумал, что неплохо бы снова обыграть тебя, – сказал он с усмешкой. – Как в старые добрые времена.
– Ну-ну, подумай хорошенько, – сказал я, усаживаясь. – Ты не забыл, что я теперь владею магией? Если я проиграю, то превращу тебя в суслика своими злыми чарами.
– Ну да, как типичный гном, – сказал Эдвин.
Он хотел пошутить, но шутка получилась неуместной. Поэтому мы перестали улыбаться, и Эдвин кивнул на доску. Он уступил мне белые, зная, что играет лучше и что мне нужна хотя бы маленькая фора, которую давал первый ход. Так у меня появлялась возможность задать тон всей игре. Я открыл партию ходом, который спровоцировал бы эффект домино. Эдвин сделал ответный шаг, даже не задумываясь.
– Твои родители разговаривают с тобой? – спросил я.
– Более или менее, – сказал он, склонившись над доской. – Они отстранили меня от большинства семейных обязанностей, и мне запрещён вход в наши офисные здания. Но они простили меня, потому что я сказал им правду, что защищал своего лучшего друга от смертельной опасности в виде отморозка Перри. И совсем не думал о каких-то социополитических последствиях и всём прочем. Похоже, они поняли, хотя им совсем не понравилось, что я называл тебя лучшим другом. Хорошо, что они всегда недолюбливали Перридринклов.
– Это радует, – сказал я, делая следующий ход. – Мне кажется, он наткнулся не на того эльфа.
Эдвин хмыкнул над моим каламбуром.
– Ага. Из-за меня он попал в перридрягу, – сухо заметил он.
Мы оба засмеялись, но не так задорно, как прежде. Эдвин замешкался у шахматной доски, и я подумал, что он действительно обдумывает свой следующий ход. Но потом я понял, что это совсем не так – он пытался решить, как лучше сказать мне то, что я не хотел бы слышать.
– Чем дальше, тем хуже, – начал Эдвин. – Уверен, что это не из-за твоего отца, но почему, так и не могу понять. Знаю, что ничего хорошего ждать не приходится. Особенно учитывая все обстоятельства.
Я глубоко вздохнул и посмотрел на доску, не желая слышать, что он скажет дальше. Я сделал смелый, агрессивный выпад, вынуждая его поступить так, как я рассчитываю. Он хорошо умел делать неожиданные ходы, и поэтому моя стратегия на этот раз состояла в том, чтобы попытаться заставить его действовать, как я хочу.
– Эльфы готовятся к крупному конфликту, – наконец признался Эдвин. – Никто не называет это войной, но… Завтра мы начинаем тренировки. Все до одного. И не думаю, что вся затея только ради того, чтобы научиться отражать нападения монстров, когда вернётся магия…
Мы оба замолчали и уставились на доску. Никто из нас не думал об игре, полностью осознавая, что означают последние слова Эдвина.
Мы – кровные враги, и от этого никуда не денешься, даже если мы будем делать вид, что не замечаем этого. Если раньше нам казалось, что мы способны удержать обе стороны от столкновения, то теперь всё пропало. Война будет. Просто мне хотелось надеяться, что холодная война продлится как можно дольше. Но меня терзало и то, что я так и не рассказал ему о наших собственных тренировках. Вот он так доверял мне, что поделился новостью, как только узнал о ней. А мы тренировались уже четыре дня, а я все ещё не упоминал об этом.
– И мы ничего не можем сделать, чтобы остановить это? – спросил я.
Эдвин сделал следующий ход. Это был не тот ход, на который, как мне казалось, я толкал его, а такой, о каком я даже не подумал.
– Вряд ли, – ответил Эдвин, медленно качая головой.
– Мы тоже тренируемся, – наконец признался я.
Я думал, он удивится. Но он спокойно кивнул.
– Я давно это знал, – сказал он. – У эльфов повсюду есть шпионы, Грег. Поэтому естественно, что мы обо всём знаем.
Это было скорее предостережением, чем угрозой. Но прозвучало как-то сурово и тревожно.
Мы сидели молча и заканчивали игру. Эдвин победил меня. Но это вряд ли имело значение. В конце концов он не порадовался даже для вида. Он не находил в этом никакого удовлетворения. Эдвин затеял эту игру, зная то, о чём собирался сообщить, но казалось, что даже не осознавал важности своих слов, пока они не слетели с его губ.
Если обе стороны сейчас готовились к войне, то наша судьба стать смертельными врагами становилась реальностью. Но мы договорились встретиться снова через четыре дня. Потому что мы всё ещё были лучшими друзьями. И может быть, останемся ими, несмотря на возможную войну.
Глупые мечты, наверное, но слишком печальной была альтернатива, чтобы думать о ней.
Глава 29В которой Ломдул Твердосплавный выдыхает огонь
На следующий день выяснилось, что во всем мире существует только один эксперт по гномьей магии. Никто (кроме моего отца и нескольких малоизвестных теоретиков) не верил, что магия вернётся, никто и не утруждал себя изучением того, как она работает. И поэтому уроки магии начались с того, что нас всех собрали внутри заброшенного склада на окраине практически опустевшего индустриального района в Гарфилд-парке.
Мы зашли в аудиторию вместе с сотнями юных гномов. За стойкой, кроме которой в комнате ничего не было, стоял мужчина. Невысокий, пухлый, с удивительными, неправильной формы рыжими бровями. Длинные волосы свисали, как будто на нём был дешёвый костюм волшебника для Хэллоуина. Не хватало остроконечной шляпы. Но тут мужчина покопался в полах своей мантии, вытащил как раз такую и надел на голову.
Я закатил глаза.
– Я слышал об этом парне, – шепнул нам Иган. – Фенмир Мистмохнус. Величайший учитель гномьей магии из живущих в наши дни. Папа сказал, что у него самого нет способностей.
– Хочешь сказать, что мистер Волшебник на самом деле никакой не волшебник? – спросил я.
Иган ухмыльнулся и пожал плечами, в то время как Фенмир Мистмохнус привлёк внимание собравшихся дешёвыми хлопушками, которые должны были изобразить волшебство. Некоторые восторженно ахнули, но большинство захихикали.
– Добро пожаловать! Меня зовут Фенмир Мистмохнус! – вскричал он. – Я ваш учитель магии. Древняя гномья магия – это наш главный союзник. Она прибегает к силам земли, чтобы исполнить вашу волю. Есть вопросы?
Несколько рук поднялись вверх. Фенмир не обратил на них внимания и продолжил.
– Гномы мастерски управляются с сырыми материалами. И магия гномов ничем не отличается от них. Она неотрывна от ветров, дождей, туманов, земли, огня и других природных явлений. Есть вопросы?
Человек двадцать, а может и больше, подняли руки. Но и в это раз Фенмир почти тут же продолжил.
– Магия гномов черпает силы в том, что уже существует! – проскрипел он. – Это не сотворение новой энергии, как многие ошибочно полагают, и что само по себе смехотворно.
Он ненадолго замолчал, чтобы отрывисто хохотнуть над собственной шуткой.
– Есть вопросы?
В этот раз никто даже не стал напрягаться.
– Прекрасно, – сказал Фенмир. – Как вам уже известно, было найдено очень мало гномьих текстов о магии. Но это не проблема! Я – эксперт по магии гномов. Есть вопросы? Продолжаем. Поэтому мы начнём с теста на восприимчивость к волшебству с каждым по отдельности, чтобы увидеть, кто может остаться и начать тренировки, а кто совершенно неспособен к магии.
Мы выстроились в длиннющую очередь перед сценой. Когда на неё забрался первый ребёнок, воцарилась тишина. Им оказалась одиннадцатилетняя Рабо Грязноликая. Фенмир держал в руках пипетку с гальдерватном. Он выдавил капельку клубящейся, разноцветной, призрачной жидкости на её язык и потом попросил отойти в сторонку, где ассистент держал вилку и нож. Помощник отрезал крошечный кусочек от коричневого студенистого брикета.
– Субстанция, которую Рабо сейчас попробует, – взвыл Фенмир, обращаясь к толпе, – сама по себе крайне мерзкий и гнусный продукт. Его называют сейтан, и люди часто используют его в качестве заменителя мяса.
Толпа ахнула от ужаса и отвращения. Фенмир согласно кивнул.
– Понимаю, понимаю, – сказал он. – Мало приятного, что ни говори. Тем не менее она незаменима для выявления магического дара. Колдовство для гнома не совсем сознательный поступок. Это происходит подсознательно. Итак, продолжим.
Его ассистент скормил маленький ломтик сейтана Рабо. Она прожевала и сморщилась. Внезапно из её ушей выросли листья. Листья всевозможных деревьев – я насчитал минимум десять разных видов. Они выстрелили, развернулись и упали к ногам восторженно гомонившей толпы, где почти никто никогда не сталкивался с магией. Секунд через пятнадцать всё прекратилось и теперь по полу склада дрейфовали сотни листьев. Рабо стояла в оцепенении.
– Поздравляю! – сказал Фенмир. – У тебя определённо есть способности.
На лице Рабо появилась широкая улыбка, когда из толпы донеслись приветствия её друзей. Следующий ребёнок поднялся по лестнице.
– О нет, – прошептала Ари.
– Что случилось? – спросил я.
– Со мной это не сработает, я сотни раз ела сейтан, – объяснила она. – Сначала было противно, но теперь я привыкла.
– А я тебя предупреждал, что гному быть вегетарианцем совсем не полезно, – сказал Иган.
– И очень тупо! – добавила Глэм.
– Что же мне делать? – спросила Ари.
– Ну мы-то уже знаем, что у тебя есть способности, – сказал я. – Мы расскажем про это.
Она кивнула, но как-то неуверенно. Следующим гномом была Уми Лавоголовая. После теста ничего не произошло. Фенмир медленно покачал головой. Уми была готова расплакаться. Вздох разочарования пронёсся над толпой. Один за другим гномы проходили испытание. Данмор оказался прав, когда утверждал, что лишь у одного из десяти детей обнаруживается способность. Среди них оказались:
Ломдул Твердосплавный несколько секунд выдыхал настоящий огонь;
Руки Казуса Подкопателя превратились в ветки дерева;
Мамегин Свинценосец пролил дождь над сценой, прямо с крыши склада;
Гороль Тьмаборец поднялся в воздух на несколько секунд, но потом растерялся и с громким стуком грохнулся на пол (но с ним ничего не случилось – череп у гномов и не такое выдержит);