Следующим слово взял Фенмир Мистмохнус – как выдающийся эксперт по гномьей магии. Я был уверен, что он поддержит меня, – в конце концов, он сам как-то сказал, что те, у кого есть способность, – особенные.
– Данный молодой человек ничем себя не зарекомендовал на наших занятиях, – сказал он. – Да, у него есть способность, и это достойно восхищения, но в остальном он ничем не примечателен.
Кто-то выкрикнул из задних рядов (голосом Глэм):
– Ты откуда знаешь? У самого способностей нет!
Удивительно, но среди членов Совета это вызвало приступ веселья.
Фенмир покраснел от гнева.
– Именно это я и хотел сказать! – возмутился он. – Поэтому я и считаюсь отличным инструктором, потому что смотрю со стороны. Отсутствие дара помогает мне сосредоточиться исключительно на фактах, доказательствах, знании магии. И теперь я подхожу к самому главному: возможно ли, хочу я спросить, чтобы Кровопийца вообще провоцировал какие-либо магические видения, не важно истинные или ложные, без помощи гальдерватна?
Совет тихим вздохом признал его правоту. Я тоже понимал, что вряд ли смогу это объяснить. Как Кровопийца показал мне это все без магии? Я видел, что многие в Совете согласно кивали.
– Должно быть, теперь на поверхность вышло больше гальдерватна, чем мы думали! – сказал я наконец. – Наверняка.
– Вряд ли это возможно, – сказал Фенмир пренебрежительно.
– А как насчёт животных? – крикнул я в ответ.
– Про каких таких животных? – выкрикнул Оой.
– Поясни свою мысль, – попросил Данмор.
Я напомнил им, что к животным возвращалось их исконное шестое чувство – инстинктивная ненависть к гномам. Из-за этого теперь на всех нас нападают животные почти каждый день. Сам Данмор говорил мне, что это, возможно, признак надвигающегося возвращения магии. Почему древние реликвии не могут испытывать то же самое?
– Да, тут есть над чем задуматься, – согласился Данмор.
– Это все эльфийские происки! – завопил Оой, вызвав очередной шквал жарких криков и споров в Совете. Данмор быстро призвал собравшихся к порядку.
– Давайте проголосуем по этому вопросу, – сказал он. – Кто выступает за расследование утверждений о том, что старейшина Пузельбум находится в плену у предполагаемого лорда эльфов Локьена Алдарона на секретном этаже здания «Хэнкок», скажите «ага».
Удивительно, но многие заагакали, но на самом деле – всего человек двадцать из ста двадцати пяти присутствовавших членов Совета. Фогги оказалась единственной старейшиной, кто проголосовал за.
– Кто против? – спросил Данмор. Мне показалось, что в зале грянул гром.
– Каков результат, Рунгрен? – обратился Данмор к тщедушному гному, которому можно было дать лет восемьдесят или даже девяносто, пристроившемуся позади стола старейшин. Он поднял глаза, услышав своё имя. Его рука бешено строчила что-то в свитках, разбросанных по его столу.
– Семнадцать голосов за, включая один голос Старейшины, – сказал Рунгрен. – И сто одиннадцать против, включая семь голосов Старейшин. Пятеро воздержались. Окончательный итог двадцать шесть за, и сто семьдесят четыре против.
Я был удивлён, как старый гном смог подсчитать это всё, опираясь исключительно на слух. Как по мне, так это была просто какофония.
– Предложение отклонено, – бесцеремонно сказал Данмор.
Глухой стон разочарования сорвался с моих губ.
– Прости, Грег, это решение Совета, – сказал сочувственно Данмор. – Таким образом заключаю: ни один гном не имеет права что-либо предпринимать в отношении того, что нам сегодня рассказал Грег. У нас до сих пор нет никаких доказательств, что эльфы замешаны в этом. И пока таких доказательств у нас не появится, мы не будем касаться этого вопроса, чтобы не нарушить Тринмурский пакт.
– Правильно, правильно! – кричал Оой, хотя его никто не спрашивал.
– Приступим, – продолжил Данмор, – ко второму пункту повестки сегодняшнего Всемирного съезда…
Его речь была прервана внезапными криками из коридора, который вёл в зал собраний имени Досгруда Серебряного. Крики повторились – теперь уже гораздо ближе. Потом раздалось несколько ударов, от которых дрогнуло всё Подземелье, и с потолка на меня посыпалась штукатурка.
– Во имя Лэндрика Странствующего, что происходит? – спросил Данмор. Спустя несколько мгновений он получил ответ. Двери зала собраний влетели внутрь, и на задние ряды рухнула искорёженная металлическая перекладина и обломки петель.
Пыль от бетонной дверной рамы толстым, как сугроб, слоем легла перед входом. Спустя пару мгновений нас укутало тоже, а когда пыль немного улеглась, стало ясно, с кем мы имеем дело – с троллями.
Глава 34В которой меня сминают, как пустую обёртку от гамбургера
Если у кого-то оставались какие-то сомнения, с кем мы имеем дело, то Геб Меченосец разрушил их в одно мгновение, вскочив на ноги и завопив:
– Горные тролли!
Всего их было пятеро. Цвет кожи у них разнился от светло-серого до противно-зелёного или грязно-коричневого. Одни были не крупнее большого грузовичка, а другие не меньше маленького самосвала. Лысые шишковатые головы, болезненный цвет лица, пожелтевшие зубы, между которыми застряло достаточно мяса, чтобы прокормить небольшую деревню каннибалов в течение десятилетий.
Они все яростно вопили.
И изо рта у них воняло.
По крайней мере, у Зеленушки (самого тощего и высокого). Я узнал про это, когда он завопил прямо мне в лицо, и от его дыхания пахнуло протухшим супом.
Потом он занёс надо мной кулак, и я замешкался, пытаясь применить каменное заклинание, но потом вспомнил, что не пил гальдерватна и в последний момент успел отскочить в сторону.
От его удара каменный стол разлетелся на сотни мелких осколков.
Вопли, грохот и треск заполнили всё пространство вокруг. Я пытался высмотреть своих друзей, но времени у меня не оставалось, потому что Зеленушка уже топал за мной по пятам, занося кулак для следующего удара, как будто играл в игру «Пристукни гномика».
Я метнулся в другую сторону, и от его удара в полу осталась здоровая вмятина.
Громоподобный голос Данмора, стоявшего посреди комнаты, заглушал весь царивший вокруг хаос.
– Зовите Караул! – кричал он.
Но времени, чтобы выполнить его просьбу у меня не было. Зеленушка всё ещё преследовал меня, как будто за мной его и прислали. Кстати, вполне возможно, если Эдвин рассказал родителям о моих планах.
Теперь мне казалось, что так оно и случилось.
От такой мысли я пришёл в ужас и замешкался, уклоняясь от следующего удара Зеленушки. Он хлопнул меня по спине, и это, скажу я вам, совсем не было похоже на дружеское похлопывание, а скорее на удар строительного ядра. Хорошо ещё, что удар пришёлся вскользь, не то он, конечно же, прикончил бы меня, несмотря на крепкие кости гномов.
От удара я отлетел к сиденьям членов Совета. Я свалился частично на каменные кресла, а частично на члена Совета старейшин, которая сидела там, прикрыв рот ладонью от испуга. Я как-то успел забыть, что мы с отцом были единственными среди живущих гномов, которые живьём видели тролля.
– Простите, – сказал я, когда всем телом ощутил боль от удара.
Она, похоже, даже не заметила, что я приземлился на её колени. Она продолжала сидеть с выражением недоверия на лице, даже когда Зеленушка ломанулся в нашу сторону, легко пробираясь сквозь каменные ряды сидений.
Я быстро вскочил на ноги и оттащил её в сторону, не обращая внимания на скрипящие суставы и боль в спине.
Зеленушка зарычал и навис над моим лицом, как будто хотел откусить мне голову. А может быть, и правда хотел. Не могу сказать, едят тролли гномов или нет. Может быть, они вегетарианцы и просто проголодались?
Вместо того чтобы метаться из стороны в сторону, на этот раз я решил атаковать его прямо в морду. Как только он подошёл достаточно близко и его зубы почти коснулись моего лица, я подпрыгнул так высоко, как только смог.
Я попал ему прямо в нос.
Мои руки метались в поисках того, за что бы зацепиться, и в итоге ухватились за его мясистые веки. Я тут же решил, что, когда мне встретится богатый промышленник, я обязательно предложу ему наладить производство наволочек и простыней из век тролля.
Зеленушка взвыл от удивления, когда я вцепился ему в веки. Ступнями я упирался в его нижнюю губу, а ноги распластались по вытянутому носу.
Я принялся изо всех сил дёргать за веки, стараясь добраться до глазных яблок. Он завопил и схватил меня за пояс, пытаясь оторвать от лица, но я ещё сильнее ухватился за веки, и они оттянулись вместе со мной. Он зашёлся в гневном рыке.
Потом он просто решил раздавить меня.
Мне казалось, что грудная клетка треснет в любую секунду. Может быть, мои кости и были крепкими как камень, но стальные пальцы Зеленушки легко согнули бы их как проволочку. Но я держался изо всех сил и надеялся, что либо он устанет до того, как я задохнусь, либо я скомкаюсь, как пустая обёртка от гамбургера. Я уже почти потерял сознание, но тут Зеленушка внезапно выпустил меня, и я с глухим стуком брякнулся на каменные сиденья.
Я перевернулся, хватая ртом воздух.
Зеленушка метался от дикой боли, пытаясь вытащить что-то из спины. Когда он повернулся, отчаянно стараясь ухватиться за это что-то, то я увидел боевой топор, увязший в его пояснице.
Под ногами у него вертелась Ари, уворачиваясь от этой дикой, невиданной пляски. Она кувыркнулась и, перепрыгнув разом через два сиденья, бросилась ко мне.
– Грег, ты в порядке? – Она присела рядом со мной. Я кивнул, мне всё ещё не хватало воздуха, чтобы ответить.
Лейк с несколькими топориками за поясом взбирался на спину Зеленушки, как по уступам, карабкаясь по бородавкам тролля. Он как раз собирался нанести решающий удар, когда я откинулся назад и попытался отдышаться.
Когда я наконец снова смог сесть, Зеленушка дико закачался, а затем споткнулся и наконец рухнул на пол. Лейк гордо стоял на груди зверя, с триумфом держа над головой один из своих топоров, как ребёнок, позирующий с винтовкой, рядом с первым убитым оленем.