Я может быть, даже улыбнулась бы от такого прозвища, но дышать так близко с ним было невероятно сложно. Аромат моря и соли пробивался в нос так усиленно, что закружилась голова, и захотелось закрыть глаза, доверчиво опуская голову в его руки, позволяя держать меня на поверхности той воды, которой я сейчас захлебывалась сполна.
Словно ощутив перемену моего настроения, мужчина убрал руки от моего лица и, поймав локоть, повел к выходу.
Молчание. Она стало таким вязким, мерзким, как топи на болотах, как трясина, что засасывает тебя и не позволяет вырваться. Я следовала рядом за ним, но что-то в этом молчании было тяжелым, буквально неподъемным. Или может мне только так казалось, но последнее место, где я хотела быть – здесь и сейчас.
Я вновь погрузилась в свои черные мысли о нелегкой доле нелюбимой. Как же хотелось верить в сказку о внезапной любви, но все, что было сейчас в мужчине, говорило лишь о разрушении проклятия, которого любой бы на его месте хотел бы избежать. Любой. И морской волк не исключение.
А я лишь исполнитель. Инструмент для достижения цели.
К покоям, так называемой шитницы, я подошла в самых мрачных чувствах.
После стука нас пригласили войти, и к моему удивлению, Ирнис оказалась не старушка, а достаточно взрослая кина, на лице которой морщинки сплели лишь сеточку у глаз, выдавая в сероглазой мастерице улыбчивую женщину.
- Проходи, проходи! – Она поспешила к нам навстречу, прихрамывая на правую ногу, которую ей заменяла массивная трость. – Не стой в пороге, дорогая!
Как мне и показалось, лицо кины осветила улыбка, которая шла ей, как и темная коса с волнистыми завитушками и шейные браслеты под иголки на запястьях.
- Заберете ее через пару часов. – Строго сказала она, обращаясь к мужчине, и на секунду мне почувствовалась сталь, прозвучавшая в бархатном голосе.
Хальвор лишь кивнул. И развернувшись на пятках, вышел, широко шагая.
Вот так просто.
- Все равно вернется раньше. – Посетовала она. - Кин Хальвор просил меня сшить тебе платье на обряд. Каким ты его видишь?
- Белым? – Вопрос, прозвучавший из ее уст так легко, поставил меня в тупик, но кина только улыбнулась.
- Конечно, белым. Какой формы рукав? Какой длины должна быть юбка? А вырез? Будет ли он, если да, то глубоким ли?
Прикусив губы и пожав плечами, я почувствовала себя виноватой.
К ней, наверное, очереди строятся, а я даже не могу сказать о том, какое платье хотела бы. И хотела бы вообще? Мысленно я представила себя в свадебном наряде, но образ получился столь размытым, что опустить глаза еще ниже стало жизненно необходимым.
- Обычно, меня засыпают пожеланиями. – С улыбкой в голосе сказала она, понимая, что вразумительного ответа от меня ждать ни стоит. – Давай, я покажу тебе пару платьев, которые я сейчас мастерю, и ты скажешь какое нравиться больше всего? От этого и будем отталкиваться.
Она, тяжело переступая с ноги на трость, направилась в соседнюю комнату, и, не выдержав, я поспешила за ней, придерживая и помогая идти. Но женщина неожиданно мягко вывернулась, отворачиваясь от моей подставленной руки.
- Не нужно помогать мне, милая.
- Простите, я не хотела вас обидеть, кина…. – Промямлила я, понимая, что вновь попала в неловкую ситуацию.
- Все в порядке. – Она поймала мою ладонь, влажную и холодную от волнения. – У нас не принято помогать убогим. Мы сами за себя в ответе до конца отведенных лет.
- Разве так можно? – Спросила я, не представляя как можно избегать предложенной помощи.
- Нужно. Мы рождаемся воинами, и воинами умираем. Меня подрал медведь. Перекусил лодыжку. С тех пор охота и войны не для меня. Но если бы со мной сюсюкались, я бы не нашла себя в шитье и платья для сотен невест не появились бы на свет. Понимаешь, к чему я клоню?
- Вы кидаете детей в воду, чтобы они научились плавать. – Вышло немного резко, но женщина не смутилась:
- И такое бывает. Пойдем, посмотрим наряды.
Через две четверти часа кина смирилась, и тяжело вздохнула, понимая, что не увидит восторга в моих глазах, и не услышит сладостных речей о том, как прелестна я буду в том или ином платье. Я лишь качала головой, положительно или отрицательно, пока шитница указывала пальцем то в одно, то в другое платье.
Меня поразило только кружево. Легкое, пушистое, оно сияющей сеточкой сверкало в скупых солнечных лучах, будто паучок-волшебник наплел для себя паутинку и сбежал, позволяя людям забрать ее и любоваться. Кина Ирнис заметила мой взгляд и легко улыбнулась, облегченно понимая, что хоть что-то пришлось мне по душе.
- Это кружево из сифитинской пряжи. У них в горах живут белые козы и подшерсток у них такой мягкий, что кружево само ложиться на спицы. У меня ее совсем немного, но я постараюсь что-нибудь сделать. – Пообещала она.
- Это очень дорого?
- Ты не должна об этом думать. С кином этот вопрос мы решим сами.
Меня поражала эта способность быть мягкой, приятной, и в то же время столь жесткой и непререкаемой. В ней я действительно видела воина, и казалось, возьми она в руки меч или саблю – ее тело само излечится, лишь бы вернуться в строй.
Как жаль, что реальность была иной.
- Я знаю, что кин Хальвор забрал тебя с родного острова. – Ее слова заставили отвернуться от размышлений и обратить взгляд на женщину. – Я вижу много тоски в тебе и переживаний. Он забрал тебя из отчего дома?
- Нет, кина.
- Украл у жениха?
Я даже улыбнулась абсурдности и поспешила ответить:
- Нет, кина. Жениха у меня никогда не было.
- Хочешь домой?
Поразмыслив, я поняла, что нет.
Люди, которых я прокляла перед отплытием, вряд ли обрадовались бы моему возвращению, а значит, нет. Меня там никто не ждал.
- У меня никогда не было дома.
- Ты все еще считаешь себя вахой. – Констатировала она. – Ходишь под старым именем и под старыми звездами. Прими, что прошлая жизнь ушла, не оставляя после себя ничего. Проснись. Ты теперь совершенно другой человек. Есть ли повод страдать по упущенному ничто?
Хотелось рассказать взрослой женщине о своих опасениях, о переживании остаться нелюбимой до конца своих дней. Но жалкость звучащих в голове мыслей так и не позволила мне открыть рот и я лишь отвела взгляд к окну, надеясь, что разговор не продолжится и кина, только вздохнула, принимая мое молчание как ответ.
- Вы закончили?
Хальвор появился бесшумно.
Его темно-синий чапан с широким серебристым поясом очень шел к его голубым как небо глазам, и я перевела дыхание, ловя себя на мысли, что утро что-то изменило во мне. И воспоминания о горячих пальцах, скользящих по моему телу вызвали волну трепета и тепла, спустившегося из живота к промежности, приливая кровь к щекам.
Словно подслушав их, мужчина бросил на меня резкий, цепкий взгляд и прищурился.
Глава 27
Хальвор шагал быстро, словно торопился и тащил меня волок следом. Я едва успевала перебирать ногами, поглядывая на сосредоточенное и суровое лицо мужчины.
Он смотрел только вперед, шел уверенно, просчитывая каждый шаг, пока я неловко и нелепо перебрасывала ноги в воздухе, чтобы не дайте боги, не оступится и не упасть. В темном пустынном коридоре наши шаги звучали, словно гром, хотелось закрыть глаза и уши, укрываясь от шума, но я ни смела даже пикнуть, покорно пытаясь поспеть за Хальвором.
Вдруг он резко остановился, огляделся по сторонам и толкнул меня в сторону, заталкивая в темную нишу, и закрывая собой единственный путь к отступлению.
- Хеель… - Протянул он, поймав широкой ладонью мое лицо. – Твое смущение сводит меня с ума.
Впервые в таком заявлении я не услышала насмешки. Каждое его слово было серьезным и тяжелым как каменный монолит, от которого мне захотелось съежиться и откатиться в безопасное место.
- Простите, кин…
- Хальвор. – Поправил он и, обхватив мою талию рукой, подбросил в воздух, впечатывая спиной в стену и распластывая по ней своим телом. – Хальвор. Запомни это.
Слишком близко. Опять.
Мне не с чем было сравнивать, но чувство, что мужчина прикасается не так, как могли бы другие, сжимает совершенно иначе, сдавливает с особым отношением, не покидало. Какой-то неправильный.
И я не правильная. Ведь мне нравилось.
Глупо укрываться от своих собственных мыслей, но те мурашками разливались по телу бурными потоками, стоило мужчине появиться в зоне досягаемости, это не страх.
Это предвкушение.
Опасное, острое, оно резало бритвой по коже, каждый раз стоило ему меня коснуться. Рассыпалось кипящей водой по венам, ошпаривая температурой сердце под ребрами, заставляя его метаться в попытке спастись.
Мне пришлось обнять его шею руками, чтобы удержатся, но я вновь поймала себя на том, что рада этому, вынужденному сближению. Хотелось узнать такой ли он твердый, каким выглядит, насколько приятны его мышцы по ощущениям, понравится ли ему мои касания?
Самый важный вопрос.
Сложно было рассмотреть его лицо в полумраке, и я видела лишь часть скулы, ухо и чернь рисунков. Может, оно и к лучшему?
- Хальвор. – Повторила я, словно тренировала произношение. – Хальвор. Я поняла.
- Умница. – Шепот и я чувствую, что его губы в опасной близости от моих. Его выдох горячим воздухом скользит по губам, забирается внутрь, позволяя попробовать его на языке, напоминая утро. – Поцелуешь сама или мне поцеловать?
- А разве правильно целоваться так часто? – Сказала и задохнулась от своих же слов.
Я играла с ним! Провоцировала на….
- Играешься, ласка? – В голосе послышался рык, глубокий, грудной. Словно я потыкала зверя палкой и жду, когда он поднимет голову, чтобы запомнить в лицо того, кого порвет через пару секунд.
- Я не….
- Поздно.
Хальвор вдавил меня в стену еще сильнее, вынуждая пискнуть и обхватить его бедра ногами, чтобы не слушать хруст своих костей. Мужчине понравилась такая позиция, и, оказавшись между моих разведенных ног, он ладонью поймал мою ягодицы и сжал ее, прорычав что-то мне в лицо.