- Нет. Со мной. Обещай, что ты не исчезнешь?
- Как я могу исчезнуть? – Он поднял мое лицо, стирая следы от влаги и улыбнулся. – В конце концов, уже завтра будет наш обряд. Боги свяжут нас, Хель. На века, на жизни, на тысячи миров. И я хотел бы знать, готова ли ты пойти на это добровольно? Взамен я дам свое обещание. Это не игра для меня, и не условность. Я хочу, чтобы ты всегда была в моей жизни, как дочь, о которой я буду заботиться, как жена, которую я буду любить, и как мать, которую уважают и чтут. Я предлагаю тебе все, целиком. Ты хочешь этого?
- Семью? – Мужчина кивнул. Улыбка сошла с его лица, и взгляд стал выразительным, решительным и напряженным.
- С тобой, ласка. Ты и я. Может еще кто-то, чуть позже. – И вновь пальцы пробежались меж прядей и замерли в ожидании.
- Как ты можешь обещать, зная о предсказании Геры? Как я могу просить с тебя это обещание? – Надрывно спросила я, повышая голос и вновь стараясь смотреть сквозь влажную пелену перед глазами.
- Ты можешь. – Мужчина придавил мой лоб к своему и потерся. – Ты можешь требовать и получать. Так что? Согласна принять меня, как часть своей судьбы?
Хальвор дышал прямо в мои губ, и, не смотря на то, что глаза я закрыла, взгляд воина просачивался под кожу, минуя опущенные веки.
- Не стоит бояться предсказаний Геры. Боги показывают ей лишь то, что возможно изменить. И даже ты могла бы не появиться, не сорвись я на Бирну, повинуясь сердцу и вере в ирли.
- Ты обещаешь?
Глава 41
- Обещаю. До последнего вздоха я твой, Хельга Бьерн. Мое сердце твое, моя душа принадлежит тебе. Я не исчезну, пока твои глаза открыты, и клянусь отыскать тебя на божественном пиру. Боги уже благословили наш проклятый союз, Хель.
Мы прижимались друг к другу лбами, передавая всю ту горечь, что накопилась за годы поисков, растворяя ее в воде, смывая с кожи гадкий вкус одиночества.
И могу поклясться – в этот момент я поверила, что у нас все может быть, и каждый способен достать из сердца, что-то важное и передать это.
Поцелуй был желанным, сладким и терпким, словно переполненный эмоциями через край, и нуждающийся куда-то вылиться. Мне нравилось, как он это делал, кусал, хватал губами, будто у меня последний воздух во всем мире, и он погибнет, если оторвется хоть на секунду. Держась за шею мужчины, как за последнюю возможность остаться на поверхности, я мучительно проваливалась в самую суть его страсти. Ее не скрыть под горячей водой, кожей и закрытыми глазами, она просачивалась тонкой дымной струйкой в вены, разгоняя кровь, бегущую по телу.
Руки на пояснице жадно вминались в кожу, причиняя сладкую боль, бродили по спине, плечам, зарывались в волосы. Он не позволял мне передумать и оторваться от него, спрятаться в своих темных мыслях, заставляя отдавать все, что у меня было накоплено за столько лет одиночества.
Он срывал стоны с губ, выпивал их и зализывал душевные раны, проникая в рот настойчиво и жарко. Прижимал к себе все ближе и ближе, вдавливая в свои ребра, распластывая мое тело по-своему стараясь максимально коснуться голой кожи, вызывая мурашки что, разбегаясь, кололи огненными искорками.
Оторвался. Тяжело дышал, удерживая мое лицо, рассматривая его, замечая сбитое дыхание и приоткрытый рот.
Опустил одну руку ниже, огладив мягкую грудь, задевая сосок. Пересчитал пальцами ребра и нырнул рукой под воду, задерживая ладонь на животе, поглаживая, успокаивая.
- Сейчас? – Сдавленно спросила я. В горле першило, слава больше походили на шипение.
Хальвор улыбнулся и отрицательно повел головой, продолжая блуждать подушечками пальцев по низу живота.
- Не сейчас. Завтра. – Вновь придвинул мою голову к себе и мягко коснулся губ. – Ты желанна, Хель. Но мы дождемся завтра.
Больше он не ласкал меня, лишь откинулся на край бадьи и развел руки в разные стороны, открывая себя, позволяя делать все, что я пожелаю, но при определенных условиях:
- Я был в пути несколько недель. И горячая вода мне только снилась.
Правильно поняв намек, я потянулась к люфе и ароматным жидкостям, что заранее принесли кины вместе с ванной.
Это были минуты единения.
Хальвор позволил мне мыть его, стирая люфой с его кожи пот, изучая и запоминая тело мужчины, что завтра станет мне мужем. Он не помогал, но и не мешал, разрешая делать то, что мне самой захочется.
Так из его волос исчезли косы и кольца, промылись темные пряди, и мокрые плети были сброшены за спину, открывая рисунки и надписи на плечах.
- Что они значат?
- Многое. Возможно даже больше, чем нужно. Это история рода. – Объяснил он, когда я потерла черную полосу грубоватых букв на незнакомом мне языке. – А это о первой победе. Скоро появится и твое имя. – Я вздрогнула, но мужская ладонь поймала запястье. – Я сам его нанесу.
- Мне тоже….
Кивнул:
- Тебе поможет Цита или Ральфус.
- Хорошо.
- Ласка. – Улыбнулся ласково и открыто. – Ты училась владеть мечом? Или стрелять из лука?
- Тебе не повезло с нареченной. – Призналась я, стыдливо опуская глаза. – Я с трудом освоила вышивку, а вязание пока держит оборону. - Хальвор усмехнулся, не принимая слова за искреннюю печаль. – До лука, и тем более меча, еще очень далеко.
- Мне очень повезло с нареченной. – Поправил он. – Пора выбираться. Вода уже остыла.
И не дожидаясь ответа, поднялся, удерживая меня на руках. Длинными ногами перешагнул край бадьи, не заметив препятствие, и отпустил меня на постель. Мокрую и обнаженную.
Он вновь возвышался надо мной. Пахнущий горькими травами, с рисунками, что броней покрывали кожу и исполинским ростом, он даже голым не казался беззащитным. Дикий кот, грациозный и опасный.
- Не хочу уходить. – Признался он, склоняясь, расставляя руки по разные стороны моей головы. – Слишком долго тебя не видел. Оказалось, это сложнее чем я думал.
- Так не уходи. – Предложила я, вспоминая ночи, проведенные рядом с ним, в горячем обруче из его рук.
- Кина Азалия будет не рада меня здесь увидеть. Завтра, с первым солнцем она поднимет тебя с постели.
- Так рано?
- Нас ждет долгий день.
- Хальвор! – Вспомнила я, что хотела сделать, и, юркнув змейкой, выкрутилась из-под навеса в виде его тела, сбегая на другую сторону кровати, и вызвал у мужчины довольный смешок. – Я кое-что хотела тебе отдать.
- Что же? – Он обошел постель и терпеливо ждал, пока я закончу рыться в небольшом сундуке.
- Вот. – Я, наконец, нашла то, что искала и, поднявшись на ноги, протянула мужчине небольшой сверток.
- Что это?
- Это подарок. – Я смущенно опустила глаза, до последнего боясь вручать свое творение воину.
Расправив ткань, мужчина придирчиво осмотрел темно-синюю рубаху с вышивкой в виде рун на плечах и по бокам.
Цита помогла мне выбрать нужные надписи и поддерживала весь процесс, подталкивая довести дело до конца. Я сделала рубаху-оберег, надеясь, что мужчина оценит мои старания, и пока ждала реакции, вновь ощутила себя слишком голой, потянувшись пальцами к покрывалу, мечтая незаметно стянуть его и прикрыть наготу.
- Ты сама сделала? – После недолгого молчания спросил он.
- Да. Ну почти. Цита помогла мне…
- Тогда понятно.
- Что понятно?
- Почему здесь обещание родить мне трех воинов.
- Где?! – Возмущенно спросила я, разглядывая непонятный мне орнамент, который насоветовала подруга.
- Вот здесь. – Хальвор ткнул пальцем, и стоило мне подойти и склонить голову, разглядывая слишком резкое обещание, он поцеловал мою макушку. – Спасибо, Хель. И у меня тоже есть кое-что для тебя.
Поднял маленькую сумку, сброшенную на пол, стоило зайти в спальню, и протянул мне.
- Открывай. – Закусив губы, торопливо и дёргано развязала узелки на шнурках и заглянула внутрь. – Я обещал тебе шелка. Так что будь добра, не одевай больше эту тряпку. – Он подхватил мое нижнее платье и брезгливо отбросил его к двери, обозначая ее место.
У меня в руках оказались два нижних платья. Одно нежно белое, с оттенком крема на тортах, из мягкой струящейся ткани, что перламутром переливалась от каждого движения и другое, такое же приятное к коже, только цвет был темно-синим, с черным кружевом на толстых лямках.
- Примеришь? – Пока я разглядывала, мужчина уже надел брюки, и сейчас выжидающе смотрел на меня.
Глава 42
Он ушел в ту ночь, и я вновь легла в пустую постель, из которой даже Соцвет убежал на охоту. Ему нравилось жить у Циты, так как мягкая женщина всегда оставляла ему кусочек мяса, который зверек съедал с громким благодарным чавканьем.
И сейчас, лежа в постели, я старалась уснуть, не представляя, что ждет меня завтра, и казалось, стоило мне только закрыть глаза, как громкий стук и старушечьей голос вырвал меня из сна.
- Просыпайся, Хель! Солнце уже встало. – Я взглянула в окно едва приоткрытыми глазами, и увидела лишь первые лучи, что пробивались из-за горизонта.
И что же ей не спиться?
Но кину уже было невозможно остановить.
Она подняла меня, накормила и ушла, наказав привести себя в чувства и обещая вернуться с помощницами, что помогут мне приготовиться к обряду.
Не успев даже расчесать волосы, мне пришлось впустить трех женщин, что несли в руках большие тканевые тюки и кину Ирнис, со своей неизменной тростью.
Мои волосы заплетали в косы, украшали серебристыми кольцами и бусинами, под конец, сокрыв всю красоту под белоснежным платком с бахромой. Нижнее тонкое платье, что привез мне Хальвор, подошло как никогда кстати, и свадебный наряд отлично сел прямо по фигуре.
Кружево из шерсти сифитинских коз тонкой вуалью укрыло плечи, белоснежной сетью украшая кожу. Как и обещала кина, она смогла украсить платье обещанным материалом, и сейчас расправляла не слишком пышную юбку.
Наряд казался простым, ровно до тех пор, пока кина не вытащила из тюка пояс расшитый мелкой стеклянной крошкой, которая мерцала от любого освещения. Широкий, с длинными хвостами, он так нарядно смотрелся, что я прониклась благодарностью к женщине, которой пришлось создавать наряд, надеясь лишь на свои представления.