— А кстати, ты его перечитывал с тех пор, как подписал?
Прежде чем Марш успел ответить, дверь отворилась и в кабинет вошла Барбара, держа в руках еще одну картонную папку. Одного взгляда на ее лицо Маршу было достаточно, чтобы понять — что-то неладно.
— Ты звонила? Что они тебе ответили?
Швырнув папку на стол, Барбара с шумом выдохнула.
— Они сказали… они сказали, что все данные у них и возвращать нам их они не собираются. Представляешь — даже наши собственные записи, не говоря уже о копиях и о тех, что вели они!
— Но… но это невозможно, — пробормотал Марш. — Они не имеют права…
— Они утверждают, что имеют, Марш. И что все их права достаточно четко определены в контракте, который ты подписал с ними перед операцией.
— Нет, не верю, — Марш замотал головой. — Я должен перечитать его. Черт, у меня нет копии…
Взяв со стола папку, Барбара молча протянула ее Лонсдейлу.
— Я как раз и подумала, что он понадобится тебе. И… сама его уже прочитала.
Изучив документ, Марш некоторое время молчал, глядя прямо перед собой, затем принялся читать снова. Закончив, он передал папку Фрэнку Мэллори.
— Это не сработает, — покачал головой Фрэнк, внимательно просмотрев контракт. — Любой суд в нашей стране признает это соглашение недействительным. Потому что по нему выходит — этот тип неподотчетен вообще никому. Не обязан представлять данные, отвечать за свои действия — ничего. И может делать с пациентами все, что ему заблагорассудится. Если верить этой бумаге, ты передал ему даже опеку над Алексом. Вообще, спрашивается, какого черта ты ее подписал? — Увидев, как изменилось выражение лица Марша, Фрэнк немедленно пожалел о сказанном. — Прости, старик, — пробормотал он, — это я напрасно.
— Совсем нет, — покачал головой Марш. — Я должен был тогда прочитать это повнимательнее. Кстати, сам Торрес сколько раз говорил мне об этом. Но мне тогда показалось, что это обычный контракт…
— В то время как на обычный он не похож ни единым пунктом, — мрачно заключил Мэллори. — Думаю, нам следует немедленно связаться с юристом.
Марш кивнул.
— Хотя я не вижу, что это могло бы дать нам. Даже если юрист сможет его опротестовать — это займет по меньшей мере несколько месяцев. А потом, — он тяжело вздохнул, — если бы я тогда изучил его самым внимательным образом — все равно подписал бы.
— Насколько я понимаю, выбор у тебя был невелик, — кивнул Фрэнк, — либо подписать эту бумагу, либо позволить умереть Алексу! Интересно, как другой поступил бы на твоем месте… Ах, черт бы его побрал…
— Ну и что мне теперь, по-вашему, делать? — спросил Марш.
В комнате повисло неловкое молчание. Каждый обдумывал варианты выхода из положения, в которое Марш попал из-за этого документа. Без данных об операции они не имели понятия о том, что именно проделал Торрес над Алексом, но это было не самым главным.
Они не только не знали, какие методы использовались при операции, но и какого рода лечение ведет Торрес сейчас. Не знали, каковы могут быть последствия этого лечения, а главное — прекращения его.
Выхода не было. Они оказались в ловушке.
Алекс сидел на склоне холма, подставив спину лучам послеполуденного солнца. Было жарко, хотя с океана уже ощущалось дуновение бриза, значит, к вечеру похолодает. Не отрываясь, Алекс смотрел на гасиенду — и в его мозгу один за другим снова оживали странные образы.
Лошади, заполнившие двор, а затем галопом несущиеся к деревне.
Люди, медленно бредущие прочь от гасиенды, — сгорбленные, с узлами, котомками.
Трое, оставшиеся во дворе гасиенды, когда остальные ее покинули. Он не различал их лиц, но знал, кто они, эти трое.
Его семья.
Голоса — далекие, едва слышные, один голос, правда, чуть громче:
«Мы не боимся смерти… и никогда не уйдем со своей земли…»
Но ведь они ушли. В книге говорилось, что они все бежали в Мексику.
«Вы убьете нас, но это ничего вам не даст… Мой сын найдет вас… найдет и прикончит…»
Слова снова и снова, как эхо, звучали в голове Алекса. Встав, он зашагал к вершине холма. Взобравшись на нее, он поднял с земли сухой сук — и секунду спустя, плохо понимая, что делает, принялся разрывать нагретую землю. Земля поддавалась с трудом — полтора столетия превратили ее почти в камень.
Скелеты оказались неглубоко — всего футах в двух от поверхности. Алекс молча рассматривал три коричневых черепа, казалось, их пустые глазницы тоже изучают его. Медленно, очень медленно он принялся забрасывать землей побуревшие кости. Закончив и разровняв землю, он начал спускаться с холма, не сводя при этом глаз с гасиенды. Образы росли, становились ярче, наконец все случившееся предстало перед ним словно наяву.
Стена — белая штукатурка — в красных пятнах и выбоинах от пуль. У стены, в неестественных позах, три тела.
Он отвернулся, образы стали тускнеть, расплываться, наконец пропали совсем.
Но воспоминания остались.
У входа в кафе «У Джека» зазвенел колокольчик, и Лайза, подняв глаза, помахала входившему Алексу. Алекс медленно подошел к столику, за которым вместе с Лайзой сидел Боб Кэри, и, поздоровавшись, сел.
— Ты почему сегодня в школе не был?
— Ходил в библиотеку, — ответил Алекс. — Хотел там кое-что посмотреть.
— Вот так просто взял и пошел? — спросил Боб. — Господи Боже, Алекс, ты бы хоть спросил кого — так вообще делают или нет. Ты понимаешь, что твой поход в библиотеку — элементарный прогул.
— Пускай, — Алекс пожал плечами.
Лайза пристально посмотрела на него.
— Алекс… что-нибудь случилось?
Снова пожав плечами, Алекс обвел Лайзу и Боба взглядом.
— Если я… могу я спросить вас кое о чем — только обещайте, что не станете думать обо мне как о сумасшедшем?
Закатив глаза, Боб поднялся со стула.
— Это ты у Лайзы спроси. А я пошел — меня Кэйт ждет, я обещал ей занести домашнее задание.
— А когда она опять начнет ходить в школу? — спросила Лайза.
— Вот не знаю, — ответил Боб и, понизив голос, наклонился к Лайзе. — А ты разве не слышала — говорят, она вообще больше не собирается туда возвращаться?
Лайза покачала головой.
— А тебе кто это сказал?
— Кэролайн Эванс. Она говорит — мол, не думаю, чтобы Кэйт Льюис вернулась в школу до того, как будет суд над ее отцом, а если его еще и осудят, она, дескать, думает, что Кэйт не вернется вообще.
— И ты поверил ей? — простонала Лайза. — Кэролайн Эванс? Боб, умоляю тебя! Даже если мистер Льюис виновен — ради Бога, объясни мне, при чем тут Кэйт?
— Не знаю, — пожал плечами Боб. — Только люди порой способны на такое… — Кинув многозначительный взгляд в сторону Алекса, он направился к дверям.
— Нет, в это я просто не верю! — воскликнула Лайза, когда Боб ушел. — Люди… иногда из-за них можно просто сойти с ума. Кэролайн Эванс распространяет какие-то дурацкие сплетни, а Боб смотрит на тебя так, будто ты и правда какой-то чокнутый.
— Может, это и так, — произнес Алекс.
— То есть? — раскрыв рот, Лайза уставилась на него.
— Я говорю: может, я и правда какой-то чокнутый.
— Ну что ты опять, Алекс! Никакой ты не чокнутый — ты просто не помнишь многого, и…
— Я знаю, — перебил ее Алекс. — Но кое-что я начинаю вспоминать — и воспоминания эти очень странные. Вещи, которые я в принципе не могу помнить, события, произошедшие еще до моего рождения.
— Например? — обеспокоенно спросила Лайза. Машинально она начата постукивать соломинкой по краю полупустого стакана с колой. Не пожалеет ли она о том, что спросила его…
— Не знаю точно, — ответил Алекс. — Это просто какие-то образы, слова и вещи… они выглядят не так, как должны выглядеть. Но что все это значит — я не знаю.
— Может, и вовсе не значит ничего. Может быть, это просто у тебя в мозгу… ну, после аварии, понимаешь?
Поколебавшись, Алекс согласился:
— Возможно, ты и права.
Но сам он не верил. Его воспоминания слишком реальны, чтобы быть просто игрой воображения.
Неожиданно Лайза в упор посмотрела на него.
— Алекс, как ты думаешь — миссис Льюис действительно убил мистер Льюис?
Помолчав, Алекс снова пожал плечами:
— Откуда мне знать?
— Знать-то никто не знает, — настаивала Лайза. — Но как ты думаешь?
Неожиданно Алекс припомнил сон, который приснился ему в ночь убийства.
— Нет, не думаю, чтобы это был он, — произнес он медленно. — Мне кажется, это кто-то другой. И… по-моему, скоро снова что-то случится.
Глаза Лайзы расширились, и она резко встала.
— Что… что ты несешь… — она сглотнула. — Если ты пытался убедить меня в том, что ты чокнутый, Алекс Лонсдейл, считай, что тебе это удалось! Только совершенный псих мог сказать такое! — Схватив со стола папку с книгами, Лайза метнулась к двери, с шумом захлопнув ее за собой.
Алекс проводил ее взглядом, лишенным какого-либо выражения.
Глава 17
Уже в третий раз Эллен слушала, как муж с нескрываемой яростью зачитывает условия договора. Но даже сейчас, после долгих споров, она была уверена — Марш все преувеличивает.
— Марш, ты стал настоящим параноиком, — произнесла она, когда тот закончил. — Мне совершенно все равно, какие там цели преследует Раймонд Торрес, потому что это все придумал ты сам. Никаких таких целей у него на самом деле нет, поверь мне. Он — врач, который лечит Алекса, и делает все исключительно в его интересах.
— Тогда почему он не дает мне ознакомиться с данными? — уже не в первый раз спросил Марш. Эллен лишь устало вздохнула.
— Не знаю. Но уверена, что причина для этого есть. И в любом случае мне кажется, что тебе лучше обсудить это с Раймондом, а не со мною.
Марш, стоявший у потухшего камина, облокотившись о решетку, резко обернулся к жене. Нет, до нее все-таки не доходит. Что бы он ни говорил ей — о завесе секретности, которой окружил Торрес операцию, сделанную их сыну, об условиях договора, дающих Торресу права юридической опеки над Алексом, — она оставалась просто непробиваемой. Мало этого, она кидалась на защиту Торреса. Для нее существовало только одно обстоятельство — Раймонд спас Алексу жизнь.