Ольга шла, царапая ноги и сверяясь с собственной картой, которая была даже точнее, чем у Виталика. Сумерки уже опускались на плато, но она намеренно ушла пораньше из парка, пока все были заняты расследованием.
«А что, если врата в Ад все же существуют? — вдруг всплыла мысль в голове женщины. На самом деле она в первый раз подумала об этом, именно сейчас, когда до часа икс осталось совсем немного. — Ведь я верю в артефакт времени, так почему и этим вратам не существовать? Вдруг они сейчас откроются и погубят все человечество?» Но она тут же отогнала дурацкие мысли.
На небо взошла неприлично огромная ущербная луна. Ущербной называют луну, начавшую убавляться с правого края. Это уже не полный диск, а потому смотрящийся очень некрасиво. Пора было искать место.
— Зачем ты здесь? — донеслось из темноты. — Такого уговора не было. Давай зеркало и иди отсюда, не привлекай внимание, может, тебя еще и хватятся, тогда еще проблем нам принесешь. В общежитии и так шпионил один из твоей компании, пришлось его вырубить.
— Он туда пришел не по вашу душу, зря только наследили. И вообще, не тебе решать, где мне быть, — резко ответила Ольга, в который раз за последнюю неделю удивившись своим метаморфозам. — Вы — просто исполнители, которые лучше всего подошли здесь. Если помнишь, в Москве остались ребята, с которыми у меня и был прямой договор. Поэтому давай по-хорошему, я заберу Анчамычаой и уйду, все остальное — вам. Но открывать курган все же буду я, чтоб вы ничего не напутали и не испортили. Это вам не простой могильник, как у принцессы. Потому как ей его делали слуги, а этот вход запечатывала сама Ак-Кадын, имея совсем другие возможности. Поэтому все надо сделать правильно, чтобы не пришлось ждать еще пятьдесят лет.
Ольга услышала, как вдалеке зашептались, обсуждая ее слова.
— Ну, хорошо, — из тени вышел переводчик Алисии Поти. Сейчас он был без очков, кепки и не сутулился, и Ольга подумала, как все-таки мелкие детали делают нас другими, меняя образ. — Только выключи фонарь, не свети нас.
Ольга выключила свой маленький фонарь, и плато погрузилось во тьму. Только страшная луна по-прежнему продолжала наблюдать за искателями сокровищ.
Глава 31
Несказанная страна — Горный Алтай. Надо быть Рерихом, чтобы повторить в полноте очарование этих мест.
Летчик-космонавт Герман Титов
— Что же мне с тобой делать? — задал риторический вопрос администратор.
После того, как Феликс плюнул Артемию в лицо, тот снова заклеил ему рот и подождал, когда фокусник успокоится. Когда силы кричать через скотч и пинаться со связанными руками и ногами у Феликса закончились, администратор парка сказал:
— Говори толком и по делу, — и отклеил скотч ото рта.
И хоть сил почти не осталось, Феликс поместил в свою речь самые колкие вещи. Он говорил о Тиаре, о том, что он знает, что Артемий ее спрятал. О том, что Феликс любит ее и будет бороться за девушку всеми способами. Он кричал громко и сбивчиво, повторяясь и уже путаясь в собственных угрозах.
По мере того, как он все больше рассказывал о их отношениях, глаза Артемия округлялись и наполнялись жалостью. Феликс чувствовал ее на клеточном уровне и не понимал, почему. Когда же он закончил свою тираду требованием срочно отпустить его и Тиару, Артемий надолго замолчал. Потом, словно собравшись с мыслями, взглянул пристально на Феликса и сказал:
— Первое — я тебя не бил и не связывал, говорю как факт, сам думай, кому ты еще тут дорогу перешел. Второе — я сейчас тебя развяжу, а ты не будешь сопротивляться и спокойно пойдешь туда, куда я тебе скажу. Там ты найдешь ответы на все свои вопросы.
Говорил он так уверенно, что Феликс, боясь ему перечить, просто кивнул в знак согласия.
Артемий разрезал скотч на его ногах и руках и молча вышел в коридор. Идти было совсем недалеко. Этажом выше он открыл ключом комнату и пропустил вперед ничего не понимающего Феликса.
В освещенной тусклой лампочкой комнате сидела Тиара. Голова была опущена, а ее длинные волосы неряшливо свисали на лицо. Феликс сначала кинулся к ней, но, подойдя ближе, остановился и опустился перед девушкой на колени, заглядывая осторожно в лицо. От увиденного он даже немного отпрянул — это была она и в то же самое время не она. Взгляд Тиары был затуманен, а из уголка рта катилась слюна.
— Привет, — сказал Феликс тихо, словно боясь ее напугать.
— Она тебя не слышит, — вместо Тиары ответил ему Артемий. — Моя сестра с детства сильно больна. Врожденная болезнь мозга, которая не лечится, а с возрастом только прогрессирует. Если в детстве она бывала такой только раз в год, то к двадцати пяти годам приступы стали повторяться почти каждый месяц. Она ведь периодически пропадала, когда вы встречались? — спросил Артемий ошарашенного Феликса. — Ну так вот, это были дни приступов. В последнее время ее вообще невозможно стало оставлять одну, приступы начинались внезапно, хотя в детстве на это заранее указывали определенные признаки, по которым можно было к ним подготовиться.
Феликс взял руку Тиары и прижал к своему лицу. Ему не хотелось, чтобы мужчина видел его слезы, которые катились сами, не слушаясь своего хозяина. Ему было сейчас так больно, как не было никогда в жизни, хотя он претерпел в ней множество бед и лишений. Убийство подонками его родителей, когда он был совсем маленький, детский дом с прилагающимся к нему множеством бед, тюрьма и смерть дяди. Но сейчас это была другая боль — боль безысходности, смешанная с отчаяньем. Боль, которую нельзя описать словами, потому что она настолько ненормальна для человеческой сути.
— Светы в ней с каждым днем становится все меньше. Кстати, ее настоящее имя Светлана, а Тиару она сама придумала еще в детстве, и вот так всем и представлялась. Мне предлагали сдать ее в психушку, потому что периоды просветления все короче, но я не смог. Вот, увидел вакансию и решил увезти ее на Алтай. Говорят, здесь не просто чистый воздух, энергетика особая. Я фанат Николая Рериха и много читал его воспоминаний о горном Алтае. Он был уверен, что гора Белуха таит множество секретов. Что именно она скрывает ту самую Шамбалу, которую здесь называют Беловодьем. Рерих писал, что именно там хранится главное древнее знание и мудрость, которая поможет спасти будущее человечества. Он был уверен, что гора Белуха — одно из немногих мест на земле, где прошлое и будущее соединяются, высший и нижний мир находятся очень близко друг к другу. Настолько близко, что иногда люди путают их.
Артемий тяжело вздохнул.
— Я надеялся на чудо, что здесь ей станет хоть немного легче, но ошибся. С тех пор, как мы приехали сюда, улучшения не было ни разу. Поэтому я прошу тебя забыть ее и не травить душу ни мне, ни ей, — сказал Артемий и поднял Феликса с пола.
— Прости меня, — не понятно, за что он попросил прощение у девушки и, поцеловав, отпустил тонкую кисть.
Феликс не видел, но, когда за ними закрылась дверь, большая, горячая слеза выкатилась из потухших глаз Тиары и обожгла руку, которую он только что целовал.
Глава 32
В мире много страданий не из-за жестокости плохих людей, а из-за молчания хороших.
Наполеон Бонапарт
Зина висела над пропастью, в которой не было видно дна, под ее болтающимися ногами словно простиралась черная космическая дыра. Руки не выдерживали, и она понимала, что у нее, в лучшем случае, секунд тридцать. Это только киношные герои могут по несколько минут висеть над пропастью, а потом еще внезапно набраться сил и, подтянувшись, вытащить себя на поверхность. В жизни все по-другому — она не провисела и полминуты, а руки уже затекли и пальцы отказывались слушаться.
Как там обычно в книгах, у героя «вся жизнь перед глазами пробежала»? Так вот это тоже неправда, никакой киноленты у Зинаиды Звягинцевой не случилось, только злость и досада, а еще горький привкус поражения — не смогла, не разгадала, не предвидела, подвела.
«Как же страшно умирать», — эта мысль пульсировала в голове, не пропуская другие, возможно, спасительные мысли. Пальцы все быстрее скатывались, теряя опору. «Даже тридцать секунд не продержалась», — зло констатировала Зина и зажмурилась.
— Хватайся! — услышала она мужской крик и взглянула вверх. Там человек, опираясь одной рукой, другую протягивал ей для спасения.
«У меня галлюцинации», — подумала Зина и, расслабив руки, полетела вниз.
Но уже на лету какая-то странная сила схватила ее за капюшон, и полет остановился.
— Давай, Зина, помогай мне! — скомандовала ее галлюцинация, никуда не исчезнув. — Одним зонтом, пусть и зонтом «Полярной звезды» я тебя не вытяну. Поняв, что за капюшон зацепилась ручка зонта, Зинаида, придя в себя стала осторожно тянуть руки вверх, чтоб, не дай бог, не сорваться с ненадежного крючка. Через мгновение, показавшееся вечностью, широкая мужская ладонь схватила ее и уже мощнее потянула на уступ.
Это только в фильмах люди в таких ситуациях начинают обниматься и что-то говорить, по факту же, когда Зина, помогая своему спасителю руками и ногами, выбралась на спасительное пространство, то от усталости и стресса могла только тихо плакать, уткнувшись лицом в камень.
— Везучая же ты, Зинка, — усмехнувшись сказал спаситель. Он первый пришел в себя и уже стоя отряхивал свои брюки.
— Как ты здесь… — выдохнула девушка, по-прежнему не поднимая головы от уже мокрого от слез камня.
— По работе, — обтекаемо ответил он.
— Ты вместе с ними? — спросила она, пообещав себе, что сейчас соберется с силами и встанет. Она уже пришла в себя, сейчас ей было страшно посмотреть этому мужчине в глаза, а еще страшнее услышать что-то такое, от чего ее жизнь перестанет быть прежней.
— Если ты про черных археологов, то нет, — ответил он просто. — Кстати, они уже зашли в пещеру, и ничем хорошим это не закончится. Чувствую, ребята без тормозов. Когда они тебя столкнули в пропасть и спокойно двинули дальше, я понял, что они пойдут на все. Между прочим, за жизнь женщины из твоей группы я бы тоже не дал и копейки — как только она станет им не нужна, и для нее найдется своя пропасть.