Кодра резко открыл глаза и дернулся к нему, схватил за выпирающий воротник костюма, круша его укрепленный материал. Одним порывистым движением обрушил Ирниса на пол, отчего тот снова выронил оружие. Наклонился к нему и перевернул на спину. Схватил за воротник и приподнял.
Его глаза вновь заметались. Жвала широко раздвинулись в стороны, чуть не разрывая щеки.
Ирнис закричал от разрывающей голову боли. Упал на колени и схватился за голову. Ужасные воспоминания захлестнули его. Образы, которых он никогда не видел и мысли, о которых давно забыл.
— Теперь ты понимаешь? Понимаешь? — широко распахнув глаза, истошно взревел Кодра. — Почему ты явился сюда, почему ты должен повести нас всех? Я не могу сделать этого. Голос хочет, чтобы это сделал ты. Прими голос, избавь меня от этого тяжелого бремени! Я… Я больше не могу этого выносить!
Ему вторил вновь и вновь поднимавшийся откуда-то снизу гул. Еще немного, и он рассыпался на вопли, которые разнеслись в разные стороны и растаяли в тишине.
— Ты слышишь? — вопил он. — Свершилось! Твои друзья, наконец, приняли свою судьбу! Они слились воедино с планетой, стали ее плотью и кровью, ведомой намерением голоса! Они ждут тебя! Исполнят любое твое желание!
Ирнис упал на живот и тяжело поднялся. Успел заметить, как бьющий из колодца поток воздуха изменил свой цвет с рыжеватого на белый, чем еще больше осветил эту комнату. То, что он увидел, совершенно ему не понравилось.
Усеянная красными глазами черная дрянь уже сильно разрослась и поглотила стены пещеры, опустила щупальца на пол. Они мерзко пульсировали и медленно разрастались, выбрасывая вокруг себя все новые ответвления.
Ирнис увидел и Дролесса. Он был по пояс погружен в густое черное месиво. Почерневшие руки его были сильно удлинены, распадались на сети, чтобы затем собраться воедино и стать зелеными пальцами. Его ног не было видно, но видимо, и они были расщеплены в вязкую слизь. Он не был мертв — его грудь слабо двигалась в такт дыханию.
— Наша сила… — с гордостью сказал Кодра, указав вверх на него своим остроконечным пальцем. — Та, что поведет нас, несмотря ни на что. И наша хитрость, — он указал на стену, где должен был быть Коби, но вместо него уже пульсировало нечто, похожее на черный кокон. — Которая легко заведет нас в самые потаенные уголки Галактики. Я стану нашими глазами, что будет видеть даже то, что скрыто. А ты… станешь нашим голосом!..
С этими словами Кодра неимоверно сильно швырнул Ирниса вверх и вперед. Тот пролетел несколько метров и спиной врезался в мягкое черное вещество. Сполз по его вязкой поверхности, ежесекундно чувствуя, как оно своими холодными щупальцами обволакивало его.
Не было сил подняться и встать — спина онемела. Двигаться могли только руки. И то, покрытые ошметками слизи, словно нитями куклы-марионетки. Ирнис не мог знать, руководил ли он до сих пор сам своим телом. Перед глазами так и стояли образы воспоминаний, насильно дарованных ему Кодрой.
Он только сидел и смотрел, как четырехглазый с шипением поднялся. Как подошел к светящемуся желтым шару и протянул к нему руку. Его ладонь сразу обратилась в вязкую черную субстанцию, которая протянулась до сферы щупальцем. Она погрузил ее в себя, чтобы вновь вернуть измененной руке ее прежний вид.
Кодра снова зашипел — отраженный от покрытой вязкой слизью стен, звук возвращался глухим и глубоким. Он медленно подошел к Ирнису поднял его безвольную руку. Расправил сложенные в кулак пальцы и положил сферу ему на ладонь. А после этого распался в вязкие черные комья, которые щедро расстелились на полу пещеры.
Ирнис не мог пошевелить и пальцем. Сидел и ждал, когда силы его покинут. Тяжелые мысли вертелись в его голове, превращались в липкие комья, мешавшие думать. Перед глазами начало все плыть.
Было бы чудом, если бы костюм излечил бы перелом позвоночника. Судя по далеким вспышкам уколов и непроизвольной дрожи в теле, часть оставшегося лекарства уже была вколота. Как бы быстро оно подействовало, и получилось бы покинуть эту пещеру до того, как ее наполнит эта слизь, оставалось вопросом без ответа. Но что-то подсказывало, что этого не свершится.
Желтая сфера слабо светилась. Она прожигала Ирниса насквозь своим несуществующим взглядом. Все говорила и говорила с ним безмолвным голосом, пока все сгущающая пелена перед глазами не оборвалась во тьму.
— Ты направишь нас…
— Спасти… Всех, — вдруг отчетливо услышал он свои же слова.
Ирнис не знал, сколько прошло времени. Он ощущал себя в полной темноте, предельно спокойным и свободным. Он видел мелькавшие пятна звезд и похожих на спирали, светящихся образований. Отдаленные крики и взрывы. Но все это было не имеющим значения фоном. Разбивающимся в осколки стеклом, которые пришлось терпеливо собирать по крупицам. Каждый осколок бликовал самыми разными цветами, существующими и нет. Некоторые из них были мутными и острыми, другие — затупленными и внутри покрытые пузырьками, третьи же переливались одновременно всеми цветами радуги. Некоторые были липкими и очень черными… Но все они были разными и от этого прекрасными в своей неповторимости.
Было достаточно времени, чтобы налюбоваться ими. Предостаточно для того, чтобы собрать разбившуюся картину воедино. И, вот, когда на свое место встал последний кусочек, Ирнис отошел на несколько шагов, чтобы посмотреть с расстояния на созданную им самим мозаику.
Она не разваливалась, хотя и не была ничем склеена. Между миллиардами миллиардов ее сегментов проступали невидимыми черными нитями сшивающие ее воедино, швы. Кое-где из-за особенности осколков оставались крапинки-бреши, которые не получалось плотно соединить. Самые крупные получилось укрепить только, прижав сегменты поближе друг к другу. Но это нисколько не портило общую картину; напротив, придавало долю изысканности и робкой самобытности.
Индивидуальности.
На плечи опустилась тяжелая усталость. Она вдруг пронеслась по всему телу, заставила Ирниса со вздохом тяжело упасть на колени, глубоко задышать. И вместе с этим принесла горькое понимание, что он в чем-то ошибся, ведь его картина снова не совершенна, и что придет час, когда она сама начнет разрушаться.
Тогда он нашел в себе силы подняться. Подойти к своему творению на плохо гнущихся ногах и прикоснуться к нему кончиками пальцев.
Ирнис резко вдохнул и открыл глаза. Откинул от носа кислородную маску и резко сел на кровати. Принялся мотать из стороны в сторону головой. Жадно вдыхать воздух ртом.
Он обнаружил себя в комнате со стерильно белыми стенами и встроенной квадратной лампой сверху. Его также окружала не менее странная мебель. Уставший мозг быстро определил интерьер как больничную палату мира людей с планеты Земля.
Пристроенная к изголовью кровати белая коробочка с сенсорным экраном протяжно запищала.
Синекожий не успел подняться с кровати, как тут дверь в палату распахнулась и вошла медсестра в таком же белом, как и все в этой комнате, врачебном халате. Она была землянкой — ее выдавала походка и необычайно гладкая кожа светлого оттенка. Темные волосы были аккуратно убраны в пучок, оставив только пару локонов у маленьких ушей. На ногах — туфли с коротким каблучком. В руках она держала поднос со стаканом воды и коробочкой с таблетками. Еще там была тарелка, с чем-то очень приятно пахнущим.
— Где я? — удивленно произнес все сидевший на кровати Ирнис. — Что происходит?
— Крушение, — сразу ответила та, поставив поднос на стоявший у стены напротив кровати медицинский комод. — Произошел взрыв в исследовательском корпусе. Элемент Роя вышел из-под контроля. Нам пришлось приложить максимум усилий, чтобы откачать вас… Пожалуйста, примите лекарство, как будете готовы. И поешьте.
Ирнис непонимающе замотал головой. Опустил взгляд — в его вену близ локтя были воткнуты две иглы с проводящими через трубки, красным и желтым, растворами.
— Что… С остальными… Кто был причастен к эксперименту? — не сводя глаз от своей руки, нахмурился кармслянин.
Он все никак не мог сопоставить одно с другим. Что-то сковывало его сердце тревогой, но что это было, он так и не мог понять. А еще появилось стойкое ощущение, что он что-то забыл. Особенно, это касалось закончившимся неудачей эксперимента.
— Пострадал только обслуживающий персонал. Им удалось подавить разрастание слизи, — подправив очки, произнесла медсестра. — Представители инопланетных миров были же сразу эвакуированы. Но что до вас, как только мы откачали вас, вы…
— Попросили остаться на точке, так как почти разгадали природу Роя, — одновременно сказали медсестра и Ирнис.
Они встретились друг с другом удивленными взглядами.
— Правда только в том, что я ничего не помню, — покачал головой Ирнис.
Проведя рукой по мягкому перьевому гребню, он нервно рассмеялся.
— Есть и хорошие новости. Специалисты собрали файлы голосовых записей из оборудования в разрушенном корпусе. Данные из вашего личного записывающего устройства все еще повреждены, но наш персонал работает над тем, чтобы восстановить их.
— Отличная новость, — заметил Ирнис.
Он снова провел свободной от игл рукой по перьевому гребню. Еще сильнее смял его.
— А теперь, пожалуйста, отдыхайте, — попросила медсестра. — Конечно, комитет ждет от нашей больницы отчета и настаивает на срочной встрече с вами, но я не могу позволить вам взять на себя такую ношу. Это ваше первое пробуждение после двух недель отключки и тяжелой операции, сами понимаете, насколько все серьезно.
— Спасибо, — улыбнулся ей кармслянин.
Та не сочла это дружелюбным жестом, а просто вышла и захлопнула за собой дверь.
Ирнис еще минуты две сидел, не сводя глаз от белого пластикового прямоугольника двери. После беседы в его голове вдруг стало предельно пусто. Что-то пыталось пробиться через ее глухую пропасть, посылало слабые отголоски слов, которые вертелись на языке, но так и не смогли сорваться с гу