Легковушка вовремя вильнула в сторону. Мотор возмущенно чихнул и замолк.
Цыганова глупо вертела головой, пытаясь сообразить, где она находится. Мозг услужливо подсовывал фразы из дневника, но отказывался объяснить происходящее.
– Куда же ты ползешь, окаянная? – закричал водитель, хлопая себя по бокам. – Кто ж за тебя на дорогу смотреть будет? А как бы я не повернул? Сделала бы старика убийцей на всю жизнь?
– А чего вы едете там, где я иду? – спросила Тамарка, медленно приходя в себя.
– Ты идешь? – ахнул старик. – Ты ж, окаянная, по дороге ползала, меня ждала!
Томка пригляделась к ругачему водителю.
Иногда и ей улыбается удача!
Это же тот самый дед, что вчера ей флягу с молоком передал. Именно он-то ей и нужен!
– Здравствуйте, – обрадовалась Цыганова и чуть не бросилась на шею водителю, но тот вовремя дверцей машины отгородился. – Довезите меня до поселка, а то я что-то заблудилась. Тропинок у вас здесь натоптали, любой нормальный человек запутается.
– Что ж тут путать? – Старик все еще с недоверием смотрел на лохматую, в кровь исцарапанную девочку. – Тропинка у нас одна. Это ты решила свою проложить.
Тамарка проследила за взглядом деда. Неширокая аккуратная тропинка была на своем обычном месте. А рядом с ней проходила пространная колея, сделанная лично Цыгановой.
– Что ж ты, окаянная, напролом шла? – уже более миролюбиво покачал головой старик. – Вот же она, дорога.
– Я не заметила, – призналась Томка, пытаясь скрыть неловкость. – Ногу подвернула. До поселка не довезете?
– Садись, садись, – нехотя согласился водитель, всем своим видом давая понять, что делать ему больше нечего, как разных девочек по дороге туда-сюда возить. – К врачу, что ли? У вас же свой.
– Наша заболела, – соврала Томка. – И вообще у нас там все заболели, – зачем-то буркнула она.
– А я говорил! Еще когда вы приехали! – Дед возился с замком зажигания. Машина, расстроенная, что ее так неудачно остановили, заводиться отказывалась. – Делать вам здесь нечего. Не везде хорошо, где дешево. Молодая у вас тренер, не понимает, что детишек надо в проверенные места везти, а не абы куда. У нас в этой бухте даже туристы не селятся. Хотя они-то уж, как тараканы, на любом камешке поместиться могут.
– А здесь что? – Тамарка блаженно развалилась на жестком, грязном, корявом кресле и вытянула ноги. Нет, все-таки жизнь иногда бывает приятной.
– Ничего хорошего здесь нет. – Водитель в сердцах стукнул по рулю, и машина ожила, издавая всевозможные звуки от уханья до оханья и тарахтения. – Деды запрещали туда ходить. А они знали толк в запретах.
– Что ж там такого дурного? – Томка решила прикинуться дурочкой и глупо улыбнулась.
– А то ты сама не заметила? – Дед хитро прищурился и лукаво посмотрел на пассажирку.
– Заметила, – честно призналась Цыганова, прекращая ломать комедию, – но ничего не поняла.
– Вот то-то. – Старик, с трудом крутя руль, стал разворачивать машину, которой, наверное, было столько же лет, сколько и ее хозяину. – Не знаете, а лезете. И слушать старших не хотите. Я предупреждал, а вы в ответ – сказки, сказки. Не сказки все это, а быль.
Скорость машины оставляла желать лучшего. Но народная мудрость гласит – лучше медленно ехать, чем хорошо стоять, а тем более ползти. Так что Тамарка наслаждалась движением и вполуха слушала говорливого водителя.
– Лет пятьсот, а то и поболе, сюда чума пришла. Слышала о такой болезни? – Томка лениво кивнула. Кажется, в учебниках об этом писали. – Вот. Народу померло… Смерть никого не щадила, целые семьи умирали. Ничто эту чуму не брало. Чем больше с ней боролись, тем больше она людей косила. И позвали тогда колдуна. Больше уж некого было. Он всю эту чуму собрал да в этой бухте и похоронил. А сам сторожить ее принялся. Да не углядел, куда ему до своих проблем было? Помер. Заразился и помер.
Томка заерзала на кресле. Неправдоподобно выглядело. Что это за колдун, который от обыкновенной человеческой болезни умирает? Но перебивать деда не стала.
– Ну, а как помер, так смотреть за этой заразой некому стало. Народ снова потянулся в бухту, и опять начались смерти. Но не простые. – Дед вошел в раж и стал свой рассказ чуть ли не в лицах изображать. Смерть у него оказалась с выпученными глазами и подвывающая. Все остальные с трясущейся головой и испуганным взглядом. – Всяк, кто умирал, на этой земле и оставался. Так мертвяком и ходил. А кого простая смерть от чумы в бухте не брала, того природа наказывала. Оползень какой случался или ливень. Даже живность эту заразу цепляла. У меня лет тридцать назад корова подохла. Все ничего, ничего, а утром прихожу – лежит, милая. А потом я ее мычание по ночам слышать стал. А как-то утром вижу – забор повален. Это она приходила, в хлев просилась, да пройти не смогла. Вот. И набралось этих мертвяков с мильон.
– Сколько? – Томка оторвалась от изучения пейзажа за окном.
– Мильон, – дед даже глазом не моргнул. – И никто теперь с этой заразой справиться не может. Но и она дальше бухты не идет. О-хо-хо, кто бы всем этим занялся…
От этих кровожадных историй у Томки снова мурашки побежали по спине. Что ж это за место такое? Один рассказ хлеще другого. Чтобы прогнать мрачный настрой, она почесала нос.
– Что-то я не помню, чтобы про ваш аномальный поселок по телевизору показывали, – произнесла Цыганова.
Дед только покачал головой.
– Все-то вы не верите, во всем-то вы сомневаетесь, – грустно произнес он. – Как же про нас станут говорить, если никто не верит? Каждому же саму смерть увидеть надо. А кто ее видел, тому подтверждения не нужны, сами мертвяками по побережью ходят. К тому же есть тут один защитник природы. – Голос у водителя изменился, он крепче вцепился за руль, и машина пошла быстрее. – Все бухту заселяет, деньги зарабатывает. Оно, конечно, его дело. Но на чужих жизнях зарабатывать грех.
Мысленно Тамарка отсекла все лишнее, чтобы лучше понять, о чем говорит дед. Уж не о хозяине ли идет речь?
– Ему и так говорили, и сяк, – продолжал бубнить старик. – А он все стоит и усмехается. Мол, земля его, что хочет, то и делает. Это он дельфинов не видел.
– Дельфинов? – Томка вынырнула из задумчивости. – А что с ними?
– Так они ж мертвяки и есть, – обрадовался дед, словно Цыганова уже признала правоту его слов. – Видела, какие они здоровые? Таких в природе не существует.
Тамарка не стала спорить. Размеры дельфинов она не знала. Но в воде они не были похожи на мертвых, толкались очень живо.
– Так что бегите из этой бухты, – снова повторил дед. – Нечего вам там делать.
– А как вы мертвых от живых отличаете?
Впереди уже показался поселок, и Томка была рада, что эта бесконечная поездка с мрачным рассказом наконец-то закончится и она сможет освободиться от тарахтения старой машины.
– Ну уж живой-то мертвого всегда учует, – произнес старик, широко улыбаясь беззубым ртом.
И Томка поняла, что бежать ей отсюда нужно, и чем скорее, тем лучше. Как отличать одних от других, она не знала, но очень ей этот дед не нравился. Никто ничего не знает, а этот в курсе всех дел. Странно это…
Как только машина затормозила, Томка выпрыгнула из нее.
– Ты что же, опять уезжаешь?
Цыганова испуганно обернулась. На остановке снова сидела вчерашняя бабка.
– Пока не собиралась, – отозвалась Томка.
Почему все эти деды и бабки постоянно попадаются Тамарке на дороге. Словно их кто-то подсовывает ей.
Цыганова поглядела на тихий поселок.
Ой, не нравилось ей все это…
Поселок словно вымер. По пустым улицам ветер гонял фантики.
Теперь у нее было два варианта. Первый – спуститься в бухту по тропинке, которая уже подвела ее один раз, и оттуда подниматься к ступенькам в долину. Или искать спуск в долину с другой стороны и уже от домика идти к своим.
Томка повернулась к остановке, чтобы спросить у бабки про дорогу в долину с домом – все-таки этот путь был безопасней, – как бабка вдруг всполошилась, подхватила свою корзинку и поспешила прочь по пустой улице поселка. Тамарка хотела ее окликнуть – больше узнавать дорогу было не у кого, как вдруг кто-то толкнул ее под коленки. Что-то мохнатое и теплое потерлось о ноги, и от неожиданности Цыганова плюхнулась на пыльную дорогу.
Глава VIIВсе едут домой
Ее тут же со всех сторон облизали, пару раз мазнули хвостом по лицу.
– Чак! – крикнула она так громко, что собака отпрянула и заискивающе завиляла хвостом. – Ты чего меня пугаешь, псина страшная! – более миролюбиво добавила Цыганова, протягивая руки к собаке. – Кто ж сзади нападает? Я думала, все, убивать идут!
Чак взвизгнул и попытался снова прыгнуть на Тамарку, но Цыганова вовремя увернулась, потому что если бы такая тушка на нее свалилась, то одними ушибами Томка не отделалась бы.
– И что же ты тут делаешь, морда твоя слюнявая? – Томка все еще пыталась спастись от проявления собачьей радости. Но она была обречена. Только когда Цыганова получила порцию псиного восторга, Чак отошел от нее и тявкнул, мотнув головой.
– Опять за тобой идти? – догадалась Тамарка. – Спасать будешь?
Самое время было облегченно вздыхать и начинать радоваться своей судьбе. Уж кто-кто, а Чак точно приведет ее к хозяину. Но произнесла она нечто обратное:
– А я не хочу.
Цыганова встала, отряхнула шорты, поправила сбившиеся носки и демонстративно засунула руки в карманы.
– Не пойду и все. Чего я там забыла?
В глазах у Чака было вселенское удивление. Сначала он посмотрел на Тамарку одним глазом, потом другим, потом открыл пасть и требовательно гавкнул.
– Я там уже была, и меня оттуда прогнали. Я лучше обратно в бухту пойду или где-нибудь здесь эту ночь пережду. У меня в поселке куча знакомых.
Томка пнула попавшийся под ногу камешек и сделала шаг в сторону.
Чак упал на передние лапы и зашелся в лае.
– Все равно ничего не объяснят, – продолжала упорствовать Цыганова, делая еще один шаг. – Опять заставят куда-то бежать и что-то делать. Если ты мне сейчас же все не расскажешь, я с места не сдвинусь.