– Лина, с Вами всё хорошо? – спросил Сергей, увидев моё, наверняка побелевшее, лицо.
Облачко подплыло ко мне и рухнуло на белоснежную скатерть, уродливой кляксой размазавшись по поверхности ткани.
– Да, – выдохнула я, в упор глядя на растворяющийся глюк. – Голова немного закружилась. Должно быть, ещё не отошла от вчерашнего.
Едва получилось оторвать ледяные пальцы от спинки стула, как тут же ощутила на себе пристальный взгляд шефа.
– Всё нормально?
– Да, – кивнула я. – Уже прошло.
И дабы убедится в собственных словах, бросила взгляд на белую скатерть, где от черной кляксы не осталось и следа.
Весь оставшийся день я была как на иголках, то и дело шаря взглядом по углам помещений, где приходилось находиться. Переговорная, общий зал, трапезная, уборные, игровые помещения, где шеф и шейх играли в бильярд. Ровно до того времени, пока небо не приобрело багряные оттенки. Вот тогда у меня началась внутренняя паника, поскольку тьма – это мой самый страшный неприятель в отсутствие препарата в крови.
И да, надо сказать о самом главном. В доме шейха не было алкоголя. Ни грамма. Ни граммулечки. Ни граммусика! А добираться за ним до ближайшего магазина – переплывать залив. Оно того стоит? Стоит! Но, как я объясню свой странный порыв напиться?!
– Что ж, доброй вам ночи, господа, – решила я слинять от этих неустанно беседующих бизнесменов.
– Я провожу, – отозвался Сергей. – В этом доме столько помещений и коридоров, что заблудиться не составит труда. Я сам не сразу привык.
Но я сразу его отшила.
– Не стоит беспокоиться, Сергей. Я прекрасно ориентируюсь в пространстве. Дойду сама.
Мужчина даже удивился моему категоричному отпору.
– Но…
– Ваша работа здесь ещё не закончена, – поджала я губы, стараясь не смотреть на шефа и шейха. В бильярдной стояла тишина, и я понимала, что оба наблюдают за происходящим. И если одному нужно было знать, как я себя поведу, то второй ждал с моей стороны благосклонности в отношении мужчин.
– Хорошо, Лина Алексеевна. Я не буду настаивать, – улыбнулся Сергей.
И я спокойно отправилась к выходу, а после стремительно бросилась к лестнице, ведущей на нужный этаж.
С того момента, как с неба начали опускаться сумерки, меня не покидает ощущение, что грядёт что-то страшное. Возможно, это обычная паника, которая очень часто врывалась в мою жизнь, но я действую уже по привычке. Главное остаться наедине с собой и пережить это тихо, пусть скуля и подвывая, лишь бы не посвящать посторонних людей, которые могут сломать мою жизнь одним звонком.
За наступлением ночи я следила, укутавшись в тонкое белоснежное покрывало. Видела, как подбираются первые тени к моему гнёздышку. С замиранием сердца смотрела на вспухшие дымные тучи, что лезли из каждой щели этих огромных шикарных аппартаментов… и молча рыдала, когда вокруг свивался очередной чёрный кокон моих болезненных галлюцинаций.
А с первыми лучами солнца, будучи абсолютно измученной и едва живой, я уже рыдала в голос. Рыдала от того, что мой кошмар превратился в явь и не желал отпускать. От того, что светлое просторное помещение кишело черными тварями, радостно улыбающимися зубастой пастью.
И я точно знала, что на каждое моё движение они будут реагировать весьма агрессивно. Будут сводить с ума до тех пор, пока я не сдамся…
ГЛАВА 25
Надломленное «Я хочу к тебе» в трубку, и у него смыкается челюсть. Нутро яростно сопротивляется тому вопросу, который срывается с языка.
– Мне приехать?
– Нет.
Мука. Адская мука не мочь разобраться в чертогах собственной души. Что это? Почему так трудно стало разговаривать с ней? Не раздражение, нет. Что-то гораздо серьёзнее. Вина? Вероятно.
– Я постараюсь закончить с делами быстрее. Как ты?
– Терпимо, – хрипло ответила Алиса.
Но Дараян не поверил, потому что чувствовал, что её боль стала сильнее. Чувствовал, как ломает и выворачивает суставы эфемерными жгутами, что преследуют девушку всю жизнь.
– Я надеюсь, ты не додумаешься в таком состоянии идти на учёбу?
– Нет, конечно… Я просто… Ну, мне назначили отработку за одну оплошность.
– Где? Мне решить этот вопрос?
– Нет-нет, что ты! Ничего трудного, просто приглядеть за стабильными больными… – и Ян неожиданно вспомнил, что Алиса учится в одном университете с Семёном, женихом Лины. До чего же мир тесен. – И потом, я готовлю для тебя сюрприз…
***
Из постели я так и не выбралась. Как маленькая девочка в ночи, прикрывалась одеялом и дрожала осиновым листом на ветру.
И это не столько паника, сколько самый настоящий животный страх. Жуткое чувство, когда ты ни о чём не можешь думать, кроме этих тварей, что шипят, урчат и булькают, будто намеренно поддерживая в тебе это затравленное состояние. Но хуже всего было, что я знала – это галлюцинации. Знала, что всё это в моей голове, а сделать ничего не могла. Все советы психиатров и психологов не действуют, когда сталкиваешься с реальной угрозой. Откуда они вообще взяли, что ровное дыхание и смена русла потока мыслей помогут избавиться от того, что чётко висит перед глазами и издаёт чавкающие звуки, ожидая, когда ты уже хоть что-то сделаешь? Не знаете? Вот и я не понимаю. Разве что, нужно быть таким же на всю голову больным психом. Но, если кому-то что-то из их советов помогает, то мой случай безнадёжен настолько, что можно смело лезть в петлю, потому что дальше – хуже. Сейчас они относительно безобидные, а завтра, а может уже и сегодня, это будут самые настоящие чудовища из ночных кошмаров.
– Мне нечего бояться, – прошептала зажмурившись. – Это просто глюки.
Те самые глюки зачавкали в ответ, отчего у меня волосы на затылке встали дыбом.
Нет, вылезать из постели мне не хотелось совершенно, но незавидное положение наемного работника обязывало. Я сейчас находилась между молотом и наковальней, одно неверное движение и меня просто размажет действительностью.
Сделала около десяти глубоких вдохов, пытаясь совладать с собственным страхом, зажмурилась покрепче и не раздумывая, не сомневаясь рванула одеяло вниз. Справа раздался радостный хрип и я, не удержавшись, рванула влево, попутно открывая глаза.
На меня радостно плыла чёрная тварь, что скалилась во все свои сто пятьдесят белоснежных и острых, как бритва, клыков. Из её пасти сочилась какая-то жижа, вид которой намертво приковал моё внимание. Сбоку ещё что-то зашипело, но я не успела обратить на это внимание.
Раздался достаточно громкий стук в дверь.
Тварь рухнула на пол и расплылась жирной кляксой. Мои глюки, раскиданные по всем апартаментам, затаились, позволяя мне выкрутится из этой непростой ситуации, но я лишь тупо взирала на это безобразие.
Стук повторился
– Лина, с тобой всё в порядке? – голос Яна был не таким, как всегда. Снова хмурый, но на этот раз он звучал глухо.
– Да, – попыталась я ответить, но тут же схватилась за горло.
Получалось только шептать.
– Лина?
Осторожно поднялась на дрожащие ноги, стараясь не задевать жирную кляксу на полу. Прошла к двери и открыла её, как меня сразу просканировали взглядом, на дне которого плескалось беспокойство.
– Я проспала? – шепчу с усилием, боясь, что меня просто не услышат.
Синий взгляд полыхнул огнём.
– Что с голосом?
– Ларингит? – невесело предположила.
–Температура есть? – я хотела ответить, что да, но Ян вскинул руку и коснулся моего лба, прошивая каждую клетку кожи странной дрожью. – Нет. Одевайся. У нас сейчас важная встреча с партнёрами шейха. Без тебя никак.
Я на мгновение замерла, представляя себе, как буду себя вести на этой встрече. Бледная, измотанная и дёрганная.
– Я не могу… – отвечаю всё так же тихо.
Но меня уже никто не слушает. Ян просто развернул меня за плечи на сто восемьдесят градусов и подтолкнул в спину, прямиком в объятия зубастой твари. Я шарахнулась назад и гулко сглотнула.
– Чем быстрее мы закончим здесь с делами, тем скорее вернёмся в Россию, Лина. С ларингитом вполне возможно писать и делать пометки. Я попрошу предоставить тебе лекарства.
Да какие, к чёрту, лекарства?! – хотела возопить я, глядя на кошмар, но потом неожиданно кое о чем вспомнила, резко развернулась и с мольбой в голосе спросила:
– А азенапин достать можно?
– Нет, – категорично заявил шеф. – А если «да», то это займёт несколько дней. К тому времени мы покинем Дубаи.
Собиралась я стремительно. Чуть ли не пальцами волосы расчёсывала, застёгивая на ходу блузку, с боем вырванную из лап жуткой твари, что поселилась в шкафу. Тварь скалилась и пускала черно-желтые слюни, выла и больно цеплялась за руки, но я оказалась сильнее. Пока…
Из комнаты вылетела пулей, и, к своему несчастью, узрела ту же картину. Глюки расползались по стенам, жутко чавкая и шипя. Волосы на затылке так и стояли дыбом, а стоило только перешагнуть какую-нибудь кляксу, та подпрыгивала, и я вместе с ней.
На лестничном пролёте мы с шефом встретили Хамдана, у которого при виде меня загорелись глаза, а у шефа захрустели пальцы, но мне было плевать. Потому что вся лестница кишела гадостью, медленно скапливающейся внизу.
– Гуд морнинг, – приветствует нас араб.
Ответили кивком и продолжили спуск. В какой-то момент чёрная жижа, что сконцентрировалась на первых ступенях, рванула вверх и понеслась на меня. Среагировала я мгновенно, запрыгнув на руки к тому, кто стоял рядом. Вжалась в его плечо лицом и тряслась, боясь поднять взгляд.
Несколько секунд стояла непередаваемая тишина. Меня нежно погладили по голове и шепнули:
– Ю ар эзджентл энд бьютифулэз э роуз ин май гардэн.
И тут же злое от шефа:
– Что Вы делаете?
Поняв, что очередной галлюцинации удалось-таки меня хорошенько напугать, я подняла лицо на него. Как объяснить свой порыв, чтобы меня не сочли сумасшедшей, я придумала почти сразу. А посему тихим шепотом выдала:
– Там паук!
Ян скептично осмотрел пространство и уверенно, так, чтобы у меня не осталось ни малейших сомнений в его словах, заявил: