Ко всему прочему, огонь против них бессилен, и им невозможно причинить вред железным оружием. Первое ко мне не относится, потому что друиды не швыряют огненные шары в своих врагов, но последнее может оказаться очень серьезной проблемой, потому что при других обстоятельствах мой меч в состоянии разобраться с противником прежде, чем тот успеет меня атаковать. Таким образом, вакханки отлично приспособлены к борьбе с друидами, и я мог оказаться беззащитным перед их магией.
– За прошедшие годы мы дважды изгоняли их отсюда, – сказала Малина. – Но сейчас они не только превосходят нас числом, но и могут устраивать свои безобразия, не опасаясь, что появимся мы, – ведь нам нельзя покидать это здание, пока немецкие hexen не будут уничтожены. Меня не удивит, если они объединились, чтобы захватить нашу территорию.
– А это, – сказал я с сардонической улыбкой и погрозил ей указательным пальцем левой руки, – начинает казаться мне подозрительным.
Малина округлила глаза, демонстрируя шутливое изумление.
– Только начинает?
– Да, – ответил я, не обращая внимания на ее сарказм. – У меня складывается впечатление, что ты хочешь, чтобы я бегал кругами и решал за тебя твои проблемы, пока ты будешь сидеть дома и смотреть «Дневник памяти»[20] или еще что-нибудь в таком же роде. – Я изменил голос, чтобы он стал более высоким, и попытался говорить с польским акцентом: – Иди и убей немецких hexen, друид, а заодно разберись с ужасными вакханками и одержи победу ради Орфея.
Малина бросила на меня свирепый взгляд.
– Ты попытался воспроизвести мой акцент? Это прозвучало как крайне неудачная попытка русского повторить Бела Лугоши[21]. Мой акцент гораздо сложнее и благороднее.
– Мы сейчас обсуждаем вовсе не мою имитацию твоего акцента.
– Ну а я говорю именно о нем. Кроме того, ты обещал отомстить за Вацлаву.
– Так и будет. Но как ваш ковен намерен сразиться с hexen? – спросил я.
Малина сдулась, посмотрела на бутылку, решила, что пить уже хватит, тяжело вздохнула и откинулась головой на спинку дивана. Это движение привело к тому, что ее волосы взметнулись, словно шелковый вихрь, и ореолом опустились на черную кожу дивана. Она умела творить такое заклинание, что мужчина, увидевший их, был готов отдать ей все, что она просила. Однако сейчас я подумал, что едва ли ей требуется магия. Белая колонна ее шеи манила, и мой взгляд спустился вдоль наконечника стрелы, образованного впадинкой между шеей и ключицами, и еще ниже к ее… бейсбол. Возьми себя в руки, Аттикус! Любая связь с Малиной закончится плохо.
– Сначала нам нужно их найти, – сказала она. – В этом смысл сегодняшнего ночного гадания. Как только мы узнаем, где они находятся, сможем сражаться с ними отсюда. И не будет ничего столь драматичного, как восемь одновременных заклинаний, мы просто выберем одну из них там, другую здесь, пока ты не сможешь противостоять им напрямую. Я буду держать тебя в курсе. А когда сюда доберутся вакханки – скорее всего, завтра ночью, – я дам знать и о них.
– В таком случае мы все обсудили, и тебе лишь осталось вернуть то, что не должно у тебя находиться.
– Ах да. – Малина встала с дивана, поставила бутылку с вином на кофейный столик и слегка повернулась на высоких каблуках. Она собрала волосы в узел, продолжая дружелюбно разговаривать со мной, и повела в спальню, которая сейчас исполняла роль кладовой ведьмы. – Я надеюсь, что скоро у нас дойдет до подписания договора о ненападении, мистер О’Салливан, потому что, несмотря на твой неприятный допрос и варварское нежелание убрать меч, я чувствую, что мы сможем мирно жить и работать вместе, и даже процветать, после того как нынешние неприятности останутся позади.
Сейчас она говорила не на английском – то был язык дипломатии.
– Я ничего не имею против мира и процветания, – заметил я.
Ведьмовская кладовая Малины по контрасту с убранством гостиной была выкрашена в бледный болотно-зеленый цвет, вдоль стен шли полки из кедра, на которых стояли ряды стеклянных бутылок. Я попытался найти хотя бы одну с чем-то ужасным – человеческим мозгом, губами оленя или яйцами выдры, – но увидел лишь лекарственные растения, мази, приворотные зелья и диковинную коллекцию когтей крупных кошек. У нее имелись когти тигров, снежных леопардов, львов, черных ягуаров, а также гепардов, кугуаров и рысей. Еще я обратил внимание на клювы хищных птиц, но в остальном припасы Малины имели растительное происхождение.
В центре помещения находился деревянный рабочий стол, купленный в «Икее» в отделе кухонь. На нем стояли обязательные пестик и ступка, ножи для резки и чистки и электроплитка, включенная в сеть при помощи удлинителя. Я был слегка разочарован, когда увидел на плитке обычную кастрюлю, а не черный железный котелок – и мое разочарование только усилилось, когда в кастрюле не оказалось несчастной рептилии. Напротив рабочего стола висела небольшая копия картины из гостиной: три Зори смотрели со стены, дожидаясь момента, когда можно будет благословить работу Малины.
– А кто снабжает тебя лекарственными травами? – спросил я. – Возможно, я смогу помочь, если у тебя возникнут проблемы с чем-то особенно качественным и свежим.
– Мы почти все получаем от знатока трав в Чандлере, – сказала Малина, – хотя я не сомневаюсь, что вскоре нам потребуется больше золототысячника, если мы хотим окончательно разобраться с hexen. У тебя есть запасы?
Золототысячник – это одно из названий тысячелистника. Ведьмы используют его для ворожбы, однако он является составной частью многих заклинаний защиты и нападения. Со своей стороны я много его использую для создания лекарств, в том числе нескольких оригинальных чаев – иммунный чай при простудах и гриппе, чай-фасили для улучшения пищеварения при желудочно-кишечных болезнях – и еще одной галлюциногенной смеси, которую я называю «Улучшенный чай-висибили». Последний я завариваю для художников, которые хотят видеть мир иначе, поскольку при определенных концентрациях тысячелистник способен менять восприятие цвета.
– Конечно, у меня полно этой травы, и я постоянно ее использую. Я выращиваю тысячелистник на своем заднем дворе, без удобрений, и он очень сильный. Сколько тебе нужно?
– Три фунта меня вполне устроит. – Малина кивнула. – Ты можешь кого-нибудь прислать с травой?
– Конечно. Утром прибудет курьер. Ты сможешь расплатиться с ним. Заодно я пришлю список других моих запасов и еще один список, в котором будут перечислены травы, которые я могу для тебя вырастить, если ты попросишь меня заранее.
– Отлично, пусть нас свяжет торговля.
Малина подошла к полке рядом с картиной с Зорями и посмотрела на бутылку без пробки и надписи – мне она показалась пустой. Слева от нее стояли флаконы с прядями волос и именами людей. Все они находились в полной власти Малины и, возможно, даже не подозревали об этом. Мне стало их жаль.
– Они должны быть здесь, – озадаченно проговорила Малина. – Последним наш этаж посетил офицер, который сообщил о смерти Вацлавы. – Она указала на флакон с надписью, стоявший рядом с пустым. Внутри лежала прядь светлых волос, на этикетке розовыми чернилами было выведено имя Кайла Гефферта. – Твои волосы должны быть в этой пустой бутылке, – сказала она и подняла глаза на кондиционер, откуда выходила слабая струя воздуха.
Очевидно, все волосы посетителей, входящих в коридор, подхватывает воздушный поток и через систему труб отправляет в пустые бутылочки, но ни в одной из них не оказалось моих рыжих волос.
– Что здесь происходит, во имя Утренней Зари? – Малина бросила на бутылочку мрачный взгляд, словно та могла ей ответить, а я с трудом сдержал улыбку.
Ха-ха. Мое заклинание оказалось сильнее, чем у нее. Бе-бе-бе, Малина. Тебе меня не поймать.
Глава 6
Мыть грязного ирландского волкодава совсем не то же самое, что чихуахуа. К примеру, требуется три или четыре ведра воды только для того, чтобы его полностью намочить, а чихуахуа, скорее всего, просто утонет, если на него вылить одно ведро.
За прошедшие годы я выяснил, что если хочу в процессе оставаться сухим, то должен отвлечь Оберона от щекочущих пузырьков и мыла, рассказав ему по-настоящему интересную историю, – в противном случае он мощно встряхнется, обрушив струи воды и пены на стены моей ванной комнаты. Вот почему время мытья еще и время историй в моем доме – в результате Оберон полюбил мыться.
Мне ужасно нравится, что, пока история не закончена, Оберон полностью ею поглощен. В течение последних трех недель он в буквальном смысле переживал жизнь Чингисхана, постоянно приставал ко мне, предлагая возглавить орды в монгольской степи и начать войну в Азии. Сейчас я намеревался направить его совсем в другую сторону.
– Когда мы морочили голову мистеру Семерджану, – сказал я, выливая на Оберона первое ведро воды, – ты спросил у меня, кто такие Веселые Проказники. Так вот, Веселые Проказники – это группа людей, которые вместе с Кеном Кизи отправились в волшебном автобусе из Калифорнии в Нью-Йорк.
«У Кена Кизи был волшебный автобус? И что он умел делать?»
– Его главный талант состоял в том, что он пугал до смерти социальных консерваторов. Это был старый школьный автобус, перекрашенный в яркие цвета – на самом деле люминесцентные, – и он получил имя «Дальний».
«Значит, Кизи был магом?»
– Нет, просто талантливым писателем. Но я полагаю, что его волшебный автобус начал культурную революцию шестидесятых, и это была могущественная магия. Проказники бесплатно раздавали «кислоту» всякому, кто хотел заставить людей выбраться из скучной и однообразной жизни. Тогда «кислоту» еще не запретили.
«Подожди. Ты никогда не рассказывал, что такое кислота».
– Уличное имя ЛСД.
«А я думал, что уличное имя должно быть Мормон».
– Нет, это ЛСД, наркотик, его называли «кислота», потому что полное название звучит так – диэтиламид лизергиновой кислоты.