Шкаф выглядел хрупким, но был сделан на заказ: под деревянным шпоном шла толстолистовая сталь, стекло было пуленепробиваемое; кроме того, шкафы закрывались совершенно герметично, чтобы бумага и переплеты не пострадали, а замки открывались только при помощи магии. Вокруг я установил самые мощные защитные заклинания, не говоря уже о другой защите, вокруг всего магазина.
Священник и раввин прошли в указанном направлении, сцепив руки за спиной, чтобы внимательно осмотреть то, что находилось в застекленных шкафах. Я понимал, что, скорее всего, они будут разочарованы. Авторы книг заклинаний не имеют обыкновения украшать корешки легкими для чтения названиями. Грануаль перехватила мой взгляд, когда я последовал за ними, я приложил палец к губам и едва слышно прошептал:
– Позднее.
Перри уже потерял к нам интерес и снова принялся расставлять новые книги на полках.
– Какого рода книги у вас собраны, мистер О’Салливан? – спросил отец Грегори, когда я остановился рядом с ним перед шкафами.
– О, самые разные, – ответил я.
– А вы можете сказать, на что именно я сейчас смотрю? – спросил священник, указывая на толстый том, переплетенный в серую кошачью кожу.
Это был египетский текст, написанный последователями культа Баст[34], который мне удалось спасти из Александрии. Если бы я помахал этим томом перед куратором музея, он бы моментально утратил контроль над своими слюными железами.
– Эти книги выставлены не для просмотра, – ответил я.
– Мой дорогой мальчик, – проворковал священник в манере старого доброго дядюшки, – как вы рассчитываете продать хотя бы одну книгу, если не позволяете покупателям взглянуть на каталог?
Я пожал плечами:
– Бо́льшая часть этих книг не для продажи. – Обычно я выставляю какую-нибудь из своих исторических книг на аукционе один раз в год, и это дает «Третьему глазу» возможность иметь положительный баланс, даже если весь магазин в остальном работает в убыток. – А себя я считаю скорее хранителем, чем продавцом.
– Понятно. И как в ваши руки попала такая коллекция?
– Наследство моей семьи, – сказал я. – Если вас интересует какая-то конкретная книга, я могу выяснить, есть ли она у меня. Возможно, сумею достать ее для вас через свои каналы.
Священник посмотрел на раввина, но тот коротко покачал головой. Я видел, что они уже готовы принести свои извинения и уйти, но я хотел узнать о них больше, поэтому быстро скользнул между ними и шкафом и встал совсем близко от каждого. Они невольно сделали по шагу назад, а я скрестил руки на груди.
– Зачем вы пришли, джентльмены? – спросил я, и в моем голосе прозвучал вызов.
Я перестал прикидываться пресным студентом колледжа, и они это заметили.
Отец Грегори выглядел растерянным и начал заикаться. Однако смутить раввина оказалось значительно сложнее. Бросив на меня суровый взгляд, он заговорил по-английски с сильным русским акцентом.
– Вы едва ли можете рассчитывать на откровенность с нашей стороны, ведь вы сами были не слишком с нами чистосердечны.
– Вы не заслужили. Вы незнакомцы, и отказываетесь отвечать на вопросы.
– Вы солгали в ответ на наши вопросы, – прошипел раввин.
Какой любезный человек.
– Возможно, я скажу вам то, что вы хотите услышать, если буду уверен, что вы не намерены причинить мне вред.
Отец Грегори снова попытался выступить в роли доброго дядюшки.
– Мой дорогой мальчик, мы оба являемся служителями Господа…
– Которые зашли в необычный книжный магазин и начали задавать странные вопросы, – перебил я его. – К тому же ваши костюмы можно купить в любой лавке, когда закончится Хэллоуин.
В глазах у обоих я увидел шок от одной только мысли, что кто-то мог усомниться в их принадлежности к духовному сословию – что ж, на один вопрос ответ я получил. Если они настоящие, то я смогу найти их в Интернете.
Отец Грегори сложил ладони, как для молитвы.
– Я приношу свои извинения, мистер О’Салливан. Похоже, мы не с того начали. Мы с коллегой представляем интересы людей, которые считают, что вы можете оказать им содействие.
Я удивленно приподнял брови.
– Оказать содействие? Ну, у меня есть сайт. Я могу поместить там объявление или сделать что-то в таком же духе, если вас интересует реклама.
– Нет, нет, вы неправильно поняли…
– И сделал это сознательно, – резко вмешался раввин. – Пойдем, Грегори, мы напрасно тратим время.
Он дернул священника за руку и решительно направился к выходу. Отец Грегори – казалось, он потерпел поражение – бросил на меня извиняющийся взгляд и последовал за раввином. Я не стал их удерживать, мне предстояло заняться поисками. Они явно знали обо мне больше, чем я о них, – крайне неприятное чувство для старого друида.
– И как все это понимать? – спросила Грануаль, когда я подошел к ней за аптекарскую стойку.
– Понятия не имею, – ответил я. – Но очень скоро буду знать.
Погрузившись в размышления, я смешивал чаи, пока не пришло время собеседований. Первые двое кандидатов оказались полудикими парнями, которые смотрели на меня разинув рот, какие бы слова я ни произносил. Их глаза оставались мертвыми до тех пор, пока я не спросил про видеоигры. Мне с трудом удалось остановить перечисление тех, что они знали.
Ребекка Дейн, третий кандидат, оказалась на удивление живой. У нее был сильный подбородок и большие глаза, которые подчеркивали ресницы в стиле Бетти Буп[35], светлые волосы, спадавшие на плечи, удерживали серебряные бабочки, челка заканчивалась точно над бровями. Она пришла к нам в черном брючном костюме с длинным мерцающим шарфом голубого цвета, великолепное, тихонько позвякивающее ожерелье из серебра кричало о том, что она принадлежит практически ко всем существующим религиям. Рядом с крестиком, который я так часто вижу в Америке, висели звезда Давида, исламский полумесяц, медвежий фетиш зуни[36] и анх[37]. Когда я спросил про них Ребекку, она застенчиво потеребила анх и улыбнулась.
– О, я склонна колебаться в выборе религиозной системы, – сказала она с легким акцентом штата Висконсин. – Сейчас я изучаю все сразу, может быть, через некоторое время приму решение, что положить на свою тарелку и съесть.
Я улыбнулся, стараясь ее подбодрить.
– Подходим к религиозному шведскому столу? Это хорошо, да пребудет с вами гармония. Но как вы отнесетесь к людям, которые ищут определенную книгу, посвященную религии, которая вам чужда?
– Ну, я придерживаюсь позиции невмешательства – вы знаете, живи и давай жить другим. Меня совершенно не тревожит, если кто-то почитает Богиню, или Аллаха, или Летающего Макаронного Монстра – все они ищут божественное внутри и снаружи.
Я бы взял ее на работу, основываясь исключительно на здравом подходе и самоанализе, но она еще интересовалась травами – настолько, что могла быть опасной, но достаточно, чтобы имелся шанс ее многому научить. У меня возникло видение: она и Перри управляют магазином без меня в течение нескольких дней, а мы с Грануаль стараемся восстановить землю вокруг Хижины Тони.
– Вы приняты, – сказал я ей, и ее крупный рот расплылся в огромной улыбке. – Вы начнете с минимальной ставки, увеличенной на три доллара, но если справитесь с аптекарской частью работы, я через месяц удвою ваше жалованье.
Она была заметно взволнована, и это сделало заполнение официальных бумаг не таким скучным. Сначала она не знала, как относиться к Перри, но все пошло хорошо, стоило ему улыбнуться, чтобы доказать, что он вовсе не холодный гот, каким казался.
Я уговорил Грануаль задержаться со мной на некоторое время после работы, пообещав, что она сможет задать мне любой исторический вопрос и я расскажу ей все, что мне известно. Я полностью ввел ее в курс дела, сообщил, что ей нужно будет отвезти меня в аэропорт, чтобы встретить Лакшу, если и когда она позвонит, а еще нам предстояло непростое дело – пить ирландский виски с вдовой.
– А что в нем такого сложного? – спросила Грануаль.
– Ничего. Я пошутил. Вдова тебе понравится.
Хотя Грануаль уже видела вдову, а та ее, но формально я их не знакомил. В то время Грануаль делила свой череп с Лакшей, а вдова наблюдала за оборотнями, которые приводили в порядок ее двор. Мысль о том, чтобы их познакомить, заставляла меня нервничать – я опасался, что они друг другу не понравятся. Однако мне следовало бы понимать, что беспокоиться не стоило. Миссис Макдонаг была невероятно гостеприимна ко всем, кто не являлся англичанином, тем более если речь шла о рыжих веснушчатых девушках с ирландским именем Грануаль.
Представляя ее, я сразу же сказал, что она работает в моем магазине, чтобы вдова не сделала преждевременных выводов, к которым склонны пожилые граждане – мол, молодые мужчины и женщины только и делают, что занимаются громким акробатическим сексом, стоит у них появиться такой возможности.
– Значит, Грануаль известны все твои секреты, Аттикус? – Вдова подмигнула мне, когда мы сели и чокнулись стаканами со старым ирландским виски.
Таким хитроумным способом она намеревалась узнать, можем ли мы разговаривать открыто.
– Да, Грануаль знает, насколько я старый. Она и сама собирается стать друидом, так что мы можем говорить о чем угодно.
– Она станет друидом? – Вдова удивленно посмотрела на Грануаль. – Но разве ее не воспитывали как правильную католичку?
– Я ни в чем не являюсь правильной, – ответила Грануаль. – А специализация на философии быстро превращает любую уверенность в бесконечные сомнения.
Именно такие наблюдения и заставляли меня восхищаться своей ученицей. Философская степень Грануаль компенсировала то, что она слишком поздно начала брать у меня уроки. Ее разум не потерял гибкости, и она очень быстро училась понимать трудности, которые появляются в современном мире у всякого человека, пользующегося магией и исповедующего языческие верования.