пять огромных несущих белых колонн, и там царила темнота, которую расцвечивали лишь вспышки шара под потолком.
Все вытянутое пространство клуба было заполнено извивающимися телами разной степени обнаженности. Даже бармены за стойкой вместо того, чтобы смешивать напитки для посетителей, обнимались друг с другом. И все же возле стойки бара было больше порядка, чем в танцзале, где многие посетители уже избавились от одежды и без всяких препон занимались производством детей.
Я сам почувствовал первые признаки желания и подумал, что «Даймондбэкс»[42] нуждается в изменении стратегии розыгрыша в начале каждого иннинга, чтобы успокоить питчеров, – в противном случае они проиграют. И они не могут рассчитывать на своих громадных хиттеров, чьих действий будет недостаточно, чтобы выигрывать. Они должны тренироваться каждый день… Кстати, о тренировках – нет. Загон для питчеров нуждается в паре основательных парней, которые способны подавать два или три полных иннинга выигрышных мячей. И тогда они не будут проигрывать матчи, если у первого питчера выдастся неудачный день.
– Отсутствие сидений создает неудобства, – пожаловалась Лакша. – Мне нужно место, где мое тело не подвергалось бы опасности.
– Что? Почему?
– Ты хотя бы представляешь, что я собираюсь сделать?
– Не совсем. Каким-то образом выдавить их души из тел?
– Нет, я так поступаю только в тех случаях, когда овладеваю телом. Ты хочешь, чтобы я всего лишь их убила. Я войду в мозг одной из них и прекращу работу гипоталамуса, отвечающего за биение сердца, потом перейду к следующей и так далее. Их души покинут тела естественным образом в результате смерти. Это займет меньше минуты.
Я нахмурился.
– А что будет происходить с твоим телом, пока ты этим занимаешься?
– Это тело будет в уязвимом, вегетативном состоянии, пока я не вернусь – вот почему мне необходимо место, где я могла бы сесть.
В этот момент к Лакше сзади подошел напыщенный козел, облитый «Драккар нуар», его руки скользнули по ее рукам, и через мгновение он сжал ее грудь. Она тут же наступила каблуком ему на ногу, сделала шаг вперед, резко повернулась вправо и ударила его локтем в висок. Он повалился на пол, как мешок с кукурузной мукой, а по ее лицу пробежала гримаса отвращения.
– Нужно торопиться, – сказала она. – Здесь все зашло слишком далеко.
– Где вакханки? – спросил я.
– Одна на краю танцзала.
Лакша указала на женщину в белом нижнем белье, которая быстро двигала ягодицами, прижатыми к бедрам молодого человека, стоявшего у нее за спиной. По ее губам бродила пьяная улыбка, и в тусклом свете мне показалось, что у нее слишком острые зубы. Аура у всех в танцзале клубилась от алой похоти.
Внезапно я потерял вакханку из виду, ко мне подошла девица с оливковой кожей и поцеловала в губы, ее правая нога прижалась к моей левой икре, язык скользнул в рот. Сейчас мне следовало бы думать о командном виде спорта, но у нее был вкус вишни и чего-то еще…
Ее вырвали из моих объятий, она удивленно вскрикнула, и моя голова дернулась в сторону от пощечины, которую влепила мне Лакша. О, да, бейсбол. Хоумран[43] сейчас был бы очень неплох. Кстати, куда делась девица?
– Тебе пора уходить, ты стал совершенно бесполезен, – сказала Лакша, поворачивая меня в сторону выхода и сильно толкнув вперед.
Вскоре мы выбрались на свежий воздух, к счастью, мы не успели далеко пройти в клуб, но когда я попытался остановиться, Лакша сказала:
– Нет, продолжай идти. Если ты остановишься, у тебя может возникнуть искушение вернуться.
– А как же биты?
– Быстро забирай.
Я подхватил биты, и Лакша проводила меня до самой парковки, заявив, что здесь я буду в безопасности до тех пор, пока она все не сделает. Потом она ушла, оставив меня в глубоких сомнениях, с двумя битами в руках, мечом за спиной и взглядом, направленным в сторону клуба. Я даже не думал о том, как странно я должен выглядеть в глазах людей, проезжавших мимо по улице, пока рядом со мной не остановилась патрульная машина. Она включила проблесковые огни, чтобы остальные автомобили ее объезжали.
– Добрый вечер, сэр, – сказал офицер.
Я кивнул в ответ, продолжая смотреть в сторону клуба и проклиная себя за глупость. Мне следовало бы все понять еще в «Мишени», но я был слишком сосредоточен на достижении цели, чтобы помнить об осторожности. Носить меч – нормальное дело для представителя Железного века, но в современном мире такой человек нуждается в лечении.
– Что вы здесь делаете? – спросил офицер.
Я услышал, как захлопнулась дверь патрульной машины. У меня не было ни времени, ни терпения на ерунду. Если копы здесь останутся, они могут попасть в беду или помешать мне разобраться с проблемами, которые будут возникать на выходе из клуба.
– Жду друга, – сказал я.
– С мечом и парой бит? Вы уверены, что ждете именно друга?
Сожалея о необходимости использовать часть запасенной энергии, я тихо навел заклинание камуфляжа на Фрагарах.
– Какой меч? – осведомился я после этого.
– Меч, который… эй, что вы с ним сделали?
– Я не знаю, о чем вы говорите, офицер. У меня нет меча. – Я услышал, как хлопнула другая дверь, очевидно, к нам присоединялся его напарник, чтобы прикрыть левый фланг.
– Ладно, вот что я вам скажу: почему бы вам не бросить биты и не показать нам удостоверение личности?
Я навел камуфляж на биты и спросил:
– Какие биты?
Конечно, они по-прежнему оставались у меня в руках, только теперь складывалось впечатление, что я стою со сжатыми кулаками. Мне бы следовало поступить так с самого начала, и тогда парни даже не стали бы ко мне подходить. Но я понимал, что они не оставят меня в покое. Мужчина с исчезающим оружием – нет, они не могли меня игнорировать, к тому же им стало любопытно, и я заставил их выглядеть глупо. Естественно, они захотят мне как-то отплатить.
– Покажите какие-нибудь документы, – снова потребовал полицейский.
На мой вкус он вел себя слишком безапелляционно. Ну честно, я ведь был здесь хорошим парнем. Возможно, в прошлом случалось, что я заслуживал плохого отношения, но только не сейчас.
Я навел на себя заклинание невидимости и спросил:
– А с кем вы разговариваете? – и сделал пару шагов вперед.
Это напугало их по-настоящему. Оба положили руки на пистолеты и спросили друг у друга, куда я делся. Мой камуфляж не давал полной невидимости, но ночью его вполне хватало. Я отошел в сторону примерно на десяток ярдов, а они принялись озираться по сторонам и просить меня вернуться. Водитель предложил вызвать помощь.
– Помощь для чего, Фрэнк? – спросил первый полицейский. – У нас здесь ничего нет.
– Может быть, он сбежал в клуб? – предположил Фрэнк.
– Хочешь проверить?
Мне совсем не понравился оборот, который принимали события. Если пара пистолетов появляется там, где полно пьяных, ждать хорошего не приходится.
– Да, – сказал Фрэнк, – пойдем проверим. Тот тип выглядел весьма опасным.
Я выглядел весьма опасным? Да, в клубе происходили весьма опасные вещи, но я был совершенно ни при чем. Мне требовалось что-то срочно сделать, поэтому я решил избрать путь «Трех балбесов», раз уж два полицейских подошли друг к другу, чтобы взяться за клуб, где полно возбужденных девиц. Способность друида видеть связь между природными явлениями и связывать их вместе иногда толкает на озорство, и хотя обычно я так поступаю ради невинных развлечений, сейчас попытаюсь спасти их жизни. Я пробормотал заклинание, связывающее клетки кожи так, что они не могли разъединиться – а именно клетки кожи правой ладони и клетки кожи левой щеки Фрэнка. Но как только они соприкоснулись, я тут же разорвал связь между ними – в результате Фрэнк получил звучную пощечину от своего напарника.
Тот отреагировал, как любой американец, неожиданно получивший пощечину от своего приятеля.
– О, ну ты урод, Эрик! Какого хрена?
Теперь я знал имена обоих. Фрэнк тут же ответил такой же звонкой пощечиной, прежде чем Эрик успел объяснить, что это был мышечный спазм, а дальше все пошло-поехало. Я невероятно веселился, наблюдая за полицейскими, которые обменивались пощечинами. Мне редко удавалось так классно проводить время, пока я кого-то ждал.
У Эрика было преимущество в длине рук, зато Фрэнк двигался значительно быстрее и успевал наносить две или три пощечины на одну Эрика. Через полминуты такого обмена Эрик решил, что с него хватит, сжал кулак и обрушил его на нос Фрэнка. Тот вскрикнул и отступил назад, подняв руку к лицу. Через мгновение он увидел, что его ладонь залита кровью.
– О, дерьмо, извини, Фрэнк, – сказал Эрик, поднимая руки вверх.
– Извинениями не поможешь, – прорычал Фрэнк, который бросился на напарника и провел классическую подсечку.
Однако Эрику удалось вывернуться, он упал на плечо и даже сумел уберечь голову от удара о мостовую. Некоторое время они катались по земле, и никто не мог получить преимущества, но в конце концов ярость помогла Фрэнку справиться с более крупным противником, и он оказался сверху. Ему удалось провести несколько солидных ударов, и теперь лица у обоих были разбиты в кровь. Они явно не привыкли испытывать такую сильную боль, поэтому лежали и обменивались анатомическими эпитетами, обвиняя матерей друг друга в сексуальных эскападах с домашними животными. Хорошие времена.
Лакша не возвращалась, более того, за все это время из клуба никто не вышел. Музыка продолжала рваться наружу, в ночь, и я спросил себя, не пора ли начать беспокоиться.
Полицейские офицеры с трудом поднялись на ноги, намереваясь свалить все свои страдания на меня. У них выходило, будто я атаковал их с бейсбольными битами, сломал обоим носы и сбежал. Они получат компенсацию, а меня будут разыскивать за нападение на офицеров полиции. Замечательно.
Когда они вернулись к патрульной машине, чтобы сделать лживый рапорт в участок, я услышал слабые крики, доносившиеся из клуба, и пронзительные вопли на фоне техноритма. В дверях показалась Лакша со злой усмешкой на лице, вслед за ней начали выскакивать люди в нижнем белье: охваченные паникой, они убегали, спасая свои жизни.