– Проклятье, что происходит? Как ты это делаешь? – спросил он.
– Что делаю, офицер? Я лежу лицом вниз на парковке со скованными за спиной руками. Какими пулями вы пользуетесь?
– Заткнись. С цельнометаллической оболочкой.
– Пожалуйста, скажите мне, что она медная.
– Я же сказал, заткнись. Они стальные.
– Плохо.
– Заткнись.
Эрик собрался еще раз забрать мой меч, но его отвлекли выстрелы, которые прозвучали в клубе. Девять выстрелов из современного пистолета, какими пользуются полицейские – в вакханку, имеющую иммунитет против железа. А потом мы услышали жуткий мужской крик, перекрывший гром «техно».
– Фрэнк! – взревел Эрик.
– Не ходи туда. Дождись подкрепления, – сказал я.
– Проклятье, заткнись! Там мой партнер!
Больше нет. Его партнера только что разорвали на куски.
– Ну, тогда пользуйся дубинкой! Пистолет не поможет!
– Просто заткнись и оставайся на месте! Я скоро вернусь.
Я вздохнул. Нет, он не вернется. Из клуба уже не выбегали люди. Любители «техно» мчались к своим машинам, чтобы убраться отсюда как можно скорее, они сигналили друг другу, стараясь поскорее выехать на автостраду. Я с трудом поднялся на ноги и побрел к задней части парковки, надеясь, что меня не задавит «Ауди» с турбонагнетателем. Фрагарах послушно следовал в пяти футах за мной, ведь я не мог его поднять.
Из клуба послышались новые выстрелы, но Эрику не удалось расстрелять всю обойму, как Фрэнку, он отчаянно закричал, а потом смолк. В ночи ревели сирены, и я понял, что очень скоро вокруг клуба будет полно полицейских и мне нужно уносить ноги.
Между пешеходной дорожкой и парковкой имелась узкая зеленая полоса, где росли две паркинсонии и голубые агавы. Добравшись до них, я призвал силу земли, чтобы смягчить боль в пальцах и начать сращивать кости. Потом я восстановил плащ невидимости и начал заряжать медвежий амулет. Затем пришел черед наручников. Сосредоточившись на молекулярных связях между звеньями, я их ослабил, а потом просто раздвинул в стороны, благодарный за то, что их все еще делают из природных руд, находящихся в земле. Парковка быстро пустела, зато вой сирен становился громче. Лакша исчезла; она выполнила свое обещание и на такси ехала в аэропорт.
Снова закинув Фрагарах за спину, я увидел, как последняя вакханка выходит из «Сатурна». Ее белое платье было практически полностью залито кровью полицейских офицеров и других жертв, в правой руке она держала тирс. У меня не было никакого оружия, чтобы сражаться с ней, кроме меча в ножнах, так что речь могла идти только о рукопашной схватке – а одна моя рука уже была сломана.
Однако сейчас ее не интересовал поединок. Она направилась прямо ко мне, сделав несколько глубоких глотков ночного воздуха. Я почувствовал приближение еще одной бури, но вакханка, как мне показалось, почуяла мой запах и сумела точно определить мое местонахождение, как будто меня вовсе не скрывало заклинание невидимости. Она остановилась в десяти ярдах и приняла защитную стойку.
– Что ты такое? – зашипела она. – Я знаю, что ты тут. Я чую запах магии. Ты ведьма? Одна из полячек? – Она была выше других вакханок, и ее тело было создано для удовольствий.
Я не сомневался, что если ее отмыть от крови и ошметков плоти, она стала бы весьма привлекательной – до тех пор, пока не показала бы острых зубов.
– Нет, – ответил я. – У тебя еще две попытки.
– Ты вампир Хелгарсон?
А это уже интересная догадка. К тому же вакханка показывает, что знает, кто такой Лейф, и считает, что он может стать невидимым, а также способен интересоваться вечеринкой вакханок в Скоттсдейле.
– Нет. Я все еще могу находиться под солнцем.
– Тогда ты друид О’Салливан.
С тем же успехом она могла стукнуть меня куском пастилы, так я удивился. Но я не собирался ей это показывать.
– Приятно познакомиться, – сказал я вежливо, а потом все испортил, добавив: – Впрочем, я вру.
– Владыка Вакх должен услышать о том, что произошло, – пробормотала она, повернулась и с нечеловеческой скоростью помчалась в сторону клуба.
Она ни разу не оглянулась, а когда добежала до угла – юркнула в переулок.
– О, дьявол, – выдохнул я.
Я ничего не мог сделать. На парковке не было корней, которые остановили бы ее. Или открытой земли. Гнаться за ней не имело смысла, ведь вакханку переполняла энергия, а мне требовалось свою восстановить.
Я сплюнул на дорожку, дав оценку своим действиям в этот вечер. Мне удалось испортить все, что только возможно. Большинство вакханок мертвы, но та, что сбежала, способна привести других, к тому же теперь сюда мог пожаловать сам Вакх, чтобы отомстить. Двое полицейских погибли, и по меньшей мере два гражданских лица. Я видел, что происходило снаружи, но кто знает, сколько человек убито внутри клуба? Эта история попадет в местные новости. Возможно, даже на национальное телевидение.
Малина будет в ярости, и у нее есть на то все основания. Обычные люди не должны становиться свидетелями войн между сверхъестественными существами. Если новость попадет на национальное телевидение, всякий, кому известно истинное положение вещей и кто способен читать между строк, поймет, что ситуация в Восточной долине стала опасной и нестабильной.
Полицейские и пожарные машины со скрежетом останавливались на парковке, одна заблокировала выход, не давая уйти оставшимся свидетелям. Теперь у меня не будет возможности провести собственное расследование в клубе; единственное, что я успею, – это стереть свои отпечатки на битах, уничтожив связи между жидкостями, отправиться домой и восстановить силы.
Я неспешно потрусил на юг, оставив за спиной бойню, а когда добрался до бульвара Ши, снова пошел дождь. Там, в юго-восточном углу находился торговый центр, и я вызвал такси к бистро «Оригано Пицца», чтобы доехать до дома.
Водитель с сомнением посмотрел на мой меч и наручники на запястьях, но я сразу заплатил ему наличными, так что он воздержался от комментариев. На случай, если позднее полиция начнет его допрашивать, я остановил его возле «Старбакс» на Милл-авеню, снова наложил заклинание невидимости и остаток пути прошел пешком под дождем.
Я оставил Фрагарах в шкафу, в спальне, предварительно протерев его и сняв заклинание связи с моим телом. Теперь меч будет привязан к шкафу. Сегодня ночью мне предстояло многое исправить, поэтому я сбросил одежду и улегся на заднем дворе, чтобы полностью исцелить свои раны. Мои татуировки соприкасались с землей, а сверху я набросил на себя непромокаемую ткань, чтобы защититься от дождя. Я вошел в контакт с элементалем железа, который обитал в моем магазине, чтобы тот пришел и съел наручники с моих запястий, а после того как дождь прекратился, мой разум нашел отдохновение на берегу Леты.
Глава 13
Должен признаться, иногда у меня возникает ощущение, что я обладаю определенными привилегиями. Прожив столько лет – и множество раз получив скидки, как самый старший обитатель данного места, – я считал, что имею право просыпаться и получать простые удовольствия. К примеру, стук виляющего хвоста Оберона, который приветствует меня. Солнечный свет на кухне, когда я варю кофе. Негромкий звук классической гитары, пока я готовлю омлет с колбасой. А пробуждение после ночи, проведенной на влажной земле, предполагает, что горячий душ мне совсем не помешал бы. И если после этого все пойдет наперекосяк, ничего страшного, дайте мне пять минут гармонии вначале, чтобы я помнил, что значит ощущать мир и покой. Но когда на рассвете мои глаза открываются, я не хочу видеть гигантского окровавленного ворона, который навсегда запечатлен в моей памяти как вестник смерти.
– Кар-р! – прокричал ворон прямо мне в лицо, и я отпрянул, возможно, даже тихонько и недостойно застонал, отчаянно пытаясь оказаться подальше от окровавленного клюва, сбросил непромокаемую накидку и оказался на холодной траве, влажной от утренней росы.
Ворон закинул голову назад и рассмеялся. Нет, пернатые так не смеются, так хохочет человек – из горла проклятой птицы вырывалось гортанное контральто.
– Золотые камни Луга[44], друид, – сказал ворон, – неужели ты пролежал здесь все время? Я оставила тебя здесь несколько недель назад, и у меня складывается впечатление, что ничего с тех пор не изменилось.
– И тебе доброе утро, Морриган, – кисло сказал я, поднимаясь с земли и стряхивая траву с тела. Потом, пока дело не зашло слишком далеко, я смягчил тон. – И – нет, я не лежал здесь все время. Просто вчерашний день оказался невероятно утомительным. Если ты дашь мне пару минут, чтобы привести себя в порядок, я смогу достойно тебя принять.
– Конечно. Не спеши, Сиодахан, – сказала Морриган, назвав меня моим настоящим ирландским именем.
Она с шумом подлетела к моему столику, где лежал маленький кожаный мешочек черного цвета, затянутый шнурком из сыромятной кожи. Вероятно, хотела, чтобы я спросил про него, но я не собирался начинать разговор, пока не помоюсь, и прошел мимо, как если бы там ничего не было.
«Аттикус, ты с кем-то разговаривал или мне показалось?» – сонно спросил лежавший на диване Оберон, когда я вошел в дом через заднюю дверь.
– Разговаривал, на заднем дворе у нас гигантский ворон, – ответил я, махнув рукой в сторону окна. – Не связывайся с ним – это Морриган.
«А, ну тогда я лучше останусь дома».
– Хорошая мысль.
Я покачал головой, вздохнул и включил душ. Мне пришлось подождать минуту, пока нагреется вода. Если Морриган прилетела, чтобы рассказать еще об одном из ее предвидений, мне будет нелегко скрыть свои сомнения. Впрочем, возможно, она собирается поведать мне, как провела последние три недели. Или готова начать работу над собственной версией защитного амулета, и в мешочке лежит холодное железо.
Морриган проскользнула в ванную комнату в своей человеческой форме как раз в тот момент, когда я собрался встать под душ. Она была обнаженной и красивой, глаза слегка прикрыты от охватившего ее желания, и я подумал: ой, дело – дрянь.