Вежливый стук в дверь напугал меня и заставил Оберона трижды гавкнуть.
«Это Бригита. Она со мной поздоровалась», – только после этого сообщил он.
«Бригита стоит у двери?»
Паника в моем мысленном голосе заставила пса рассмеяться, он не хуже меня знал, что я не мог сейчас открыть дверь. Я все еще оставался голым и не успел исцелиться после встречи с Морриган – впрочем, я тут же сообразил, что именно этого Морриган и хотела. Она никогда не появлялась у меня случайно. Мне снова предстояло играть в загадки с богинями и пытаться понять, каковы их истинные намерения. Несколько недель назад они вместе изящно заставили меня сделать то, что было им нужно, и я понимал, что все начинается сначала. Мне бы следовало задать Морриган больше вопросов о гражданской войне в Тир на Ног, ведь она могла иметь отношение к внезапному появлению Бригиты, тут не могло быть никаких сомнений – как и в том, что солнце встает на востоке.
– Ну, я знаю, как получить некоторые ответы, – сказал я, обращаясь к двери, и бросился в спальню.
Там меня встретил Оберон, отчаянно вилявший хвостом.
«Ответы на что?»
– На все мои вопросы, – сказал я, быстро натягивая шорты цвета хаки и зеленую футболку из хлопка.
В дверь снова постучали – уже не столь вежливо, с не вызывавшей сомнений ноткой нетерпения.
– Она, судя по всему, может слышать твои мысли, поэтому успокойся, иди в гостиную и не выходи оттуда. Как только она войдет, я хочу, чтобы ты все время оставался у нее за спиной.
«Почему?»
– Пожалуйста, сделай, как я говорю, – коротко сказал я и тут же пожалел о своем деспотичном тоне.
Обычно я люблю поспорить с Обероном. Он великолепен, когда речь идет о взаимных уступках. Но сейчас он не понимал, насколько велики ставки, а я не мог ему объяснить, поскольку Бригита слышала его мысли.
«Ладно».
Хвост Оберона печально повис, и он вышел из комнаты. А я немного расстроился, но, если у нас все выйдет, Бригита не получит предупреждения. Я не знал, сумею ли довести дело до конца, но мне требовалось подготовиться. Я вытащил Фрагарах из шкафа, забросил его за спину и поспешил открыть входную дверь.
Бригита самодовольно улыбнулась, как только я распахнул дверь. Так улыбаются в рекламе, которую показывают во время футбольных матчей: непристойно красивая знойная женщина, чьи прелести лишь слегка прикрывает одежда, призрачный ветер, дующий со стороны камеры, развевает ее волосы, словно обещает неслыханные удовольствия, она сексуально надувает губы, глядя на неудачника со слабым подбородком, и он окончательно отбрасывает сомнения в том, что она может им заинтересоваться – ведь у него в руках бокал с холодным пивом. Таинственный ветер, несомненно, организовала сама Бригита, и он гнал на меня ее аромат, оставшийся прежним: молоко и мед, и мягкие спелые ягоды. Проклятье.
Однако меня нельзя назвать неудачником, а мой подбородок слабым, но я столь же восприимчив к рекламе пива, как любой другой мужчина, несмотря на то что все это существует лишь в юношеских сексуальных фантазиях. Ни одну из таких реклам нельзя сравнить с настоящей богиней, стоявшей сейчас в моем дверном проеме.
Бригита выглядела так, словно только что сошла со страниц журнала «Хеви-метал». Она была одета в несколько слоев прозрачного синего материала, завязанного или скрепленного таким образом, что он едва прикрывал ее могучие сферы, позволяя, однако, полностью разглядеть их сквозь ткань. Одно золотое ожерелье сверкало на шее, другое – на левом предплечье, изящные браслеты из витого металла украшали запястья. Талию обхватывало несколько рядов золотых цепочек. Рыжие волосы с вплетенными золотыми нитями томным каскадом обрамляли лицо, как у Джессики Рэббит[48]. И в довершение всего этого великолепия – слегка недовольный призывный взгляд, которого она достигала, поджав губы и слегка прикрыв сонные глаза. Она выложила на стол все свои карты. Леди в рекламах пива, конечно, горячие штучки, тут нет ни малейших сомнений, но когда богиня старается выглядеть исключительно привлекательной, никому другому не стоит даже пытаться с ней соперничать.
Бригита гораздо ближе, чем Морриган, к тому типу женщин, которые мне нравятся. С одной стороны, она ни в одной из своих форм не ест мертвецов, с другой – именно она зажгла пламя творчества и страсти в сердцах ирландцев. Но, даже если бы я захотел дать Бригите то, зачем она пришла – а я не был уверен, что знаю это, – я понял, что Морриган позаботилась, чтобы я оказался бессилен выполнить ее желание.
Теперь, когда передо мной стояла Бригита, смысл визита Морриган изменился. Они никогда не были врагами, но и близкими друзьями их никто бы не назвал. Здоровое уважение и, возможно, нездоровая зависть наверняка существуют, а также соперничество равных, чтобы выяснить, кто же станет первой. Раньше само существование Энгуса Ога мешало им вцепиться друг другу в глотки, но теперь, после того как в Тир на Ног произошло очищение, они уже начали борьбу, а я стал призом или средством для достижения цели.
Агрессивный секс, ухо, второй омлет… махинации Морриган в стиле Макиавелли!
«Аттикус, тебе известно, что я могу слышать твои мысли, когда тебя кто-то задолбал? Ты использовал слишком много аллитераций для впавшего в сомнения друида, размышляющего о сомнительных планах божества».
– Добро пожаловать, Бригита. Я просто потерял дар речи, – сказал я, как только Оберон закончил свои насмешки.
Она ведь могла заинтересоваться моими мыслями.
– Аттикус, – промурлыкала Бригита.
Я не шучу – она мурлыкала. Бригита могла не только превзойти Хэнка Азариа[49], имитируя голоса, она умела разговаривать несколькими сразу. Бригите ничего не стоило исполнить партию на три голоса и все равно оставаться солисткой. Это ей очень помогало, когда она в качестве богини поэзии проникновенно пела баллады, и теперь я видел – точнее, чувствовал, – что волшебный голос можно использовать и в других целях.
– Надеюсь, я выбрала подходящее время для визита, – продолжала она голосом, от которого мои мысли наполнили картины розовых бедер, карамели и шелка.
Все у меня внутри потеплело, но внешне я содрогнулся, как камертон в горячем шоколаде.
– Конечно. Почему бы тебе не зайти? – Я отступил в сторону, пропуская ее в дом и вернувшись к роли хозяина из Бронзового века.
– Благодарю, – проворковала она, проскальзывая внутрь, вся сотканная из мерцания нежно-голубых тонов и пульсирующего золота.
Бригита окинула взглядом мою гостиную.
– У тебя интересный современный дом.
– Благодарю. Могу я предложить тебе что-нибудь выпить после долгого путешествия из Тир на Ног?
– Эль, если у тебя есть, это было бы замечательно.
– Сейчас все будет.
Я сбегал на кухню и выхватил из холодильника две бутылки «Ньюкастла», спрятанные за банками «Стеллас». Бригита поблагодарила, когда я протянул ей бутылку.
– После того как ты убил Энгуса Ога, в Тир на Ног наступили беспокойные времена. Его союзники наконец выступили, и мне пришлось потратить некоторое время, чтобы навести порядок. Они начали пропагандистскую войну, ты можешь себе такое представить?
Я кивнул.
– Вполне. И какого рода чушь они начали распространять?
– Едва ли не самая главная жалоба состояла в том, что у меня теперь нет супруга, – фыркнула Бригита, – как если бы Брес за всю свою долгую жизнь сделал что-то полезное или практичное. Он лишь сидел и выглядел красавчиком. Ну, если честно, он и был красавчиком. – Она вздохнула, но тут же помрачнела. – И очень мелким человеком.
Относительно Бреса мне нечего было сказать. Я его убил, однако у меня на кухне сидела его вдова, говорила о нем всякие гадости и при этом была одета для эпических игр в постели. Я не сумел даже сочувственно хмыкнуть. В правилах этикета не имелось рекомендаций для подобных ситуаций, поэтому я просто сделал большой глоток пива.
– Но ты ведь не мелкий человек, не так ли?
– В данном случае было бы невежливо ответить «да» на твой вопрос.
Она громко расхохоталась в ответ на мою не слишком удачную шутку, и я наконец понял, что Крис Мэттьюс[50] имел в виду, когда говорил на национальном телевидении, что чувствует, как возбуждение ползет вверх у него по ноге. Я ничего не сумел придумать, кроме как сделать еще один большой глоток пива, чтобы скрыть свою реакцию.
– Нет, ты не мелкий. И у тебя есть чувство юмора. У Бреса оно отсутствовало. Вот почему я думаю, что тебе следует стать моим новым супругом.
Большой глоток пива оказался на линолеуме.
«Ха! Если ты думаешь, что я стану это лакать, то ты спятил», – заявил Оберон.
– Сожалею, должно быть, я тебя удивила, – сказала Бригита.
Я сложил большой и указательный пальцы так, чтобы между ними оказалось два сантиметра свободного пространства.
– Немного, – признался я.
– Полагаю, мои слова прозвучали несколько необычно, но тебе, как и Туата Де Дананн, известен секрет вечной молодости. Ты могущественнее, чем когда-либо был Брес, и доказал, что не уступаешь – нет, даже лучше – двоим из нашего числа. А с моим одобрением и под моей эгидой никто не поставит под сомнение твою привилегию править рядом со мной, и, несомненно, вряд ли кто-то оспорит мой выбор партнера для постели.
Не обращая внимания на угрожающий конец предложения, я сосредоточился на первой части.
– Прости меня, Бригита, но я никогда не стремился кем-то править.
– Ну, тогда тебе и не потребуется, – сказала она, отбрасывая мои возражения. – Брес вообще ничего не делал. Должность номинальная, но фейри считают, что это место не должно пустовать.
– Понятно. И где я должен находиться, чтобы выполнять все, что необходимо для такой номинальной должности?
– В Тир на Ног, естественно. – Она наконец сделала глоток пива, о котором просила.